Молодая пара, муж и жена, подходят к темному многоэтажному торговому центру. Жена направляется ко входу, муж говорит, что зайдет в отдел мужских товаров, но сворачивает в сторону (влево) и исчезает в редкой растительности. СОН НАЧИНАЕТ ЕГО ИСКАТЬ. Показывает большую белую стену, испещренную разноцветными самодельными надписями. Демонстрирует нижний участок, где одна из надписей сделана будто бы рукой этого мужчины (прочесть ее не удалось). Двумя мощными лучами от установленных на земле прожекторов медленно прощупывает внезапно окутавшееся сумерками пространство (было еще что-то, связанное с поиском).
1151
Мысленные фразы: «Сколько он так чудно споткнулся. На этом».
В символической форме дается прогноз в отношении столицы Нарсты, он был неблагоприятным, но изображения были светлыми.
1154
Мои гости сидят за столом. Одна настойчиво просит другую чайную ложку взамен той, которую держит в руке и считает грязной (хотя серебряная ложка просто потемнела от времени). Решаю дать гостям более нарядную посуду. Достаю из кухонного стола стопку белых тарелок, вижу на верхней крошки кекса. Не могу понять, почему это произошло, украдкой стряхиваю крошки в мусорное ведро (посуда и крошки, в отличие от всего остального, виделись отчетливо).
1155
Стоящий спиной мужчина (виден его торс) вдевает правую руку в светлый, тесноватый пиджак. Повозившись, вдевает левую руку в темный, тоже, кажется, тесноватый, пиджак. Каким-то образом оказывается в третьем, светлом, узковатом в плечах пиджаке. Чьи-то руки расправляют, немного растягивают его, и в конце концов он выглядит на мужчине прекрасно.
На боковой поверхности серой бетонной стены сидит маленькая, с воробья, птица. Непонятно, как она может сидеть на гладкой вертикальной поверхности, но она непринужденно сидит там, и даже зевает, изо всех сил раскрыв клювик.
Несколько человек стоят у деревянного наклонного лотка с кусочками соленой рыбы. Обсуждается вопрос расширения производства рыбопродуктов. Сходятся во мнении, что перспектив не видно, весь возможный улов и так реализуется. Сон бегло, смутно показывает косяк рыб в морской глубине. Выслушав остальных, нахожу выход из положения в том, чтобы расширить ассортимент продукции, все соглашаются. Во время обсуждения лакомимся кусочками рыбы с лотка, прекрасно помню, какой соленой она была.
1158
На полях правой страницы толстой книги написана карандашом и подчеркнута фраза. Удается прочесть два слова: «Привлекли двуродность...».
1159
Два сна были такими эротическими, что рука не берется их описывать.
Завожу (наяву) будильник, чтобы не опоздать на ужин. Засыпаю. Кто-то мысленно, с явной насмешкой (или легкой издевкой) начинает потешаться над уверенностью человека, воображающего, что он сам программирует свою жизнь. Этот Некто утверждает, что нет ничего проще, чем смешать планы человека (неясно, имелся в виду Человек вообще или конкретно я). В качестве доказательства многократно, мысленно твердится одно и то же: ты, мол, полагаешь, что сможешь проснуться в нужное тебе сегодня время, но ты не проснешься, ты проспишь, ты проспишь. Однако будильник (о котором Некто, возможно, не подозревал) дребезжит в нужное время, и я не опаздываю к ужину в том месте, где наяву гощу эти дни.
Мысленная, несколько раз повторившаяся фраза: «Акрон — это нечто среднее между кроной дерева и Форумом Александрийского собрания» (имеется, кажется, в виду не крона дерева как таковая, а собрания под кронами деревьев).
Нетвердо держащийся на ногах малыш дотопывает до веселой рыжей собаки. Плюхается животом поперек ее спины, медленно, головой вперед соскальзывает вниз и ловко опирается руками о землю, а ноги его болтаются над собачьей спиной.
1163
Медленно вписываю зеленым фломастером какое-то слово в строчку настенного календаря.
1164
В этом сне события разворачивались на голом обширном пространстве серой земли (я была одним из участников).
1165
Приготовила пищу для большой группы людей, заслужила их благодарность.
1166
Мысленная фраза (или фрагмент?): «Забрали человека».
1167
Кладу в выкопанную в каменистом грунте лунку связку ключей, осторожно засыпаю их землей.
Мысленная фраза (из рассуждения): «Это просто его всемирное сожжение».
1171
В небольшой лощине расположилась группа людей. Среди них оказывается никому не знакомый человек, которому (как чужаку) грозит с их стороны серьезная опасность. Чтобы спасти незнакомца, из среды этих людей выходит подросток (юноша), приближается к чужаку и крепко обнимает его, делая вид, что хорошо его знает, и что чужак — вовсе не чужак.
1172
Сижу в огромном ангаре, рассеянно наблюдаю за выгружаемыми и погружаемыми кипами спрессованного мусора. Замечаю в одной блестящий предмет (похожий на нижнюю часть баллона от термоса) и шныряющего между кипами незнакомого мужчину. Он подходит, возбужденно спрашивает, есть ли в ангаре молотки. Изъясняется жестами — делает размашистые движения, будто в руках у него молоток (или даже кувалда). Отвечаю (тоже, кажется, без слов), что молотки и кувалды лежат неподалеку. Мужчина зовет меня присоединиться к нему, объясняет, что нашел среди мусора что-то ценное, чуть ли не золото (все это сообщается без слов). Сон показывает пару кип с торчащими кусками искореженных золотых труб. Мужчина, кажется, и кувалду для меня прихватил, но именно его настойчивость меня и настораживает. Мне кажется, что он намерен обмануть меня, стащить сумку, пока я буду выбивать золото. И хотя определенно знаю, что все выбитое мной из кип мне же и достанется, а ни моя сумка, ни ее содержимое не представляют никакой ценности, я не сдвигаюсь с места.
1173
Нахожусь в неплотной толпе, на рынке. У меня на руках два мальчика лет шести - беленький (на правой руке) и темноволосый (на левой). Один из прилавков ломится от груды светло-зеленых, похожих на яблоки предметов. Мальчики как-то нас обманывают. Беленький исчезает, второго я осторожно сажаю на прилавок. Вскоре ребенок снова оказывается у меня на руках, склоняет мне на плечо голову, говорит, что болен (кажется, гриппом). На секунду думаю, как бы мне не подцепить эту болезнь (запомнившиеся эпизоды не являлось, кажется, главным содержанием сна).
1174
Мысленная фраза (с незапомнившимся словом): «Я гляжу и вижу — вот оно...».
1175
По не зависящим от меня причинам должна перебраться из города в селение (то ли обдумываю переезд, то ли уже решилась на него, то ли почти переехала). В качестве дополнительного, ничего в данном случае не определяющего (смиряющего) довода было ЗНАНИЕ о том, что переехать нужно уже потому, что городу грозит опасность.
1176
Говорю (по телефону): «Алло, попросите, пожалуйста, Николая Леона».
Чья-то нога в черном чулке и светлой, по колено, штанине на резинке. Кто-то (невидимый) говорит: «Теперь смотри, сколько ... мы выбрасываем из-за режима» (одно слово не запомнилась; режим имеется в виду политический). Говорящий медленно надавливает с разных сторон на нижний край штанины, из-под резинки появляется творожная масса, медленно сползающая по черному чулку. Говорящий (его по-прежнему не видно) тщательно, бесследно счищает ее столовым ножом.
1178
Небольшая, заполненная числами таблица. Запомнились стоящие в двух крайних клетках одной из горизонтальных строк числа «2» и «9», и число «8» в последней клетке нижеследующей строки. С числами производятся тут же, на листе, манипуляции (вычисления?) и подводится мысленный итог: «Значит, правильно».
1179
Разбирается число «18». Кто-то дает много вариантов его представления. Возникает масса мелких, рассеянных в пространстве букв (содержащихся в слове «восемнадцать»?) Варианты, возможно, состоят из произвольных их сочетаний. Кто-то другой, посчитавший такой ответ неверным, с превосходством заявляет, что представляет это число как «восемь» и «дцать» (участников обсуждения видно не было).
1180
Из пластикового пакета в картонную коробку пересыпают стиральный порошок. Отчетливо видны как сам порошок внутри коробки, так и взвившееся облачко его частиц. Долго всматриваюсь, удивляясь четкости изображения. Удивление вызвано тем, что мне кажется, что я уже проснулась, но продолжаю (с закрытыми глазами) отчетливо все это видеть.
1181
Окна частного дома с одной стороны выходят в заросший высокими деревьями сад, а с противоположной — на море. От стеклянной двери к морю ведет короткая дорожка, заканчивающаяся каменным крыльцом с погруженной в воду нижней ступенькой.
В большом деревянном сарае чем-то заняты люди (среди которых нахожусь и я). Справа, в небольшом загоне, лежат, вплотную друг к другу, и пошевеливают ушами симпатичные буро-серые кролики.
1184
Случайно оказываюсь в арендуемой молодежью квартире. Старый холодильник стоит криво и сочится каплями воды. Пытаюсь понять, в чем дело. Сон крупным планом показывает заднюю ножку холодильника, вокруг которой обмотался провод. Вижу, что дверца закрыта не плотно. Вытаскиваю из-под ножки провод, закрываю дверцу. Говорю ребятам, что если они хотят, чтобы холодильник послужил им подольше, они должны всегда тщательно его закрывать.
1185
Раскрытая книга с белоснежными страницами и изысканным шрифтом. Можно подумать, что напечатано художественное произведение, но это «Инструкция к пиле». Пытаюсь прочесть текст, лихорадочно шарю глазами по строчкам. Слова то ли мгновенно ускользают, то ли превращаются в бессмыслицу. И хотя читать их успеваю, смысл прочитанного тут же уплывает.
1186
Сквозь арку видится небольшой каменный дворик. Молодой монах в длинном коричневом одеянии, подпоясанном белым шнуром, толкает к стене молодого монаха, одетого в черное. Со стороны кажется, что это игра. Сон крупным планом показывает лицо черного монаха — белокожее, с тонкими красивыми чертами и тревожно-недоуменным взглядом жгуче-черных глаз. Становится ясно, что это совсем не игра - коричневый монах маскирует под игру свою агрессию.
Мальчик лет восьми говорит: «Ами». Кто-то (невидимый) спрашивает: «Что такое ами?» Ребенок весело отвечает: «Ами, ами, ами».
1189
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (постепенно распаляющимся мужским голосом): «И потом, если ... зачем занимать два кресла? Освоим соперничество!!» (в последнем слове слышится чуть ли не рычание).
1190
Мысленная фраза, завершающая тираду (жестким женским голосом): «И говорят: вот, возьмите этих людей, которые были тут!»
Нахожусь в квартире, где за мной неотступно следует молодая черная собака с чистой красивой шерстью и темно-красными, почти без белков, газами (вызывавшими удивление). Собака ни минуты не остается в покое, крутится около меня, и куда бы я ни вошла, она уже прошмыгнула туда первой. Смотрит, всем своим видом показывая, что непрочь, чтобы ее наконец-то приласкали, ведь она такая милашка.
Два гигантских, сплюснутых с боков многогранника из прозрачного, типа хрусталя, материала. Они стоят, бок о бок, внутри полуфутляра. Невидимые Существа (или Силы) начинают их перемещать, слегка выдвигая и вдвигая обратно в полуфутляр.
1194
На белом листе размашистым почерком написано что-то про «мисс Старковский». Читаю текст, но сразу же по прочтении смысл уплывает.
1195
Статья верхней половины последней газетной страницы. Состоящий из нескольких слов заголовок набран жирным шрифтом (возможно, на английском или немецком языке). Материал посвящен человеку, который «всё преодолел». В нижнем правом углу статьи приведено поясное изображение молодого мужчины с тонкими чертами лица и густой черной шевелюрой.
Находящиеся, кажется, вне поля зрения люди, заливаясь смехом, перечисляют свойства чего-то, подлежащего охарактеризованию. Свойства демонстрируются в виде абстрактных предметов.
Мысленная фраза (неторопливым женским голосом): «Может, звонили в июле?»
Мысленная фраза о том, что отклонение (от чего-то, хорошо известного) вызывает удивление. Однако и нечто, соответствующее этому хорошо известному, тоже удивительно.
Мысленная фраза: «Не говорить о плохом — значит говорить о хорошем». То есть избегание первого уже само по себе приравнивается ко второму, со всеми вытекающими позитивными последствиями.
Мысленная фраза: «То было что-то вроде «Тосибо»»(возможно, было сказано «Тошибо»).
Мысленная фраза: «Я была бы рада, если бы вы не чужой рукой раздевались».
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «...так что оживший уже ... уже понял, что к чему».
Мысленно напеваю: «Им от меня, подобный...» (фраза обрывается).
Несколько человек на тротуаре о чем-то разговаривают. Завершает разговор фраза: «А дальше вы можете посмотреть и увидите, как прекрасен этот Мир и тот Мир». При словах «этот Мир» все вокруг окрашивается в мутноватый оранжевый цвет, а при словах «тот Мир» цвет меняется на нежно-зеленый.
Возвратившись из магазина, ставлю пакет молока в угол низкого ящика, на что-то отвлекаюсь. Слышу за спиной ритмичные звуки глотания, с недоумением оборачиваюсь. Удобно рассевшаяся кошка неспешно лакает молоко через срезанный (мной?) уголок пакета. Прогоняю кошку, несу молоко в холодильник. Спохватываюсь, что его лакала кошка, так что пакет придется с сожалением выбросить.
Мысленная фраза (женским голосом): «Я беру на себя обязанность рассказать, что это была за работа».
Мысленный диалог. «По физике должна быть жесткость». - «Да, по физике должна быть жесткость» (требовательность).
Преодолеваем по хлипким настилам топкие места.
«Песни Булгакова хочешь?» - спрашиваю я. Женщина в ответ молча мотает головой, грозит пальцем и указывает на одну из строк печатного перечня. Пантомима имеет целью выразить отказ и сообщить, что интересующие женщину записи песен у нее уже имеются (в моем вопросе вместо Булгакова, Михаила Афанасьевича, подразумевается Розенбаум).
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). Бормочуще: «...поведет туда». - Быстро: «Не поведет. Потом еще раз придется уйти».
В крошечном туалете и так не повернуться, а тут еще эта дверца от антресолей, которую (за отсутствием другого места?) поставили здесь. Она мешает мне подмести пол, решаю отнести ее в кладовку. Бегло видится дверь находящейся в подвале кладовки. И раз уж спущусь в подвал, думаю я, заодно досконально исследую содержимое двух стеллажей, все эти мелочи, безделушки, сложенные (прежней?) хозяйкой квартиры (они давно теребят мое любопытство). Бегло видится фрагмент разветвленного, запутанного подвала и пара стоящих там темных стеллажей, заставленных пыльными вещицами. В комнате, где я предаюсь предвкушению удовольствия, появляется маленькая подвижная белокурая девочка. От избытка чувств решаю порадовать и ее, говорю, что возьму с собой в интересное место. В моих руках оказывается батон, пытаюсь нарезать его безопасной бритвой (заведомо непригодной для этого). Входит мама*, говорю, что мы собираемся спуститься в подвал. «Но вы вернетесь оттуда?» - спрашивает мама. «Нет», - ангельским голоском отвечает девочка. Ее ответ, ошеломив меня, заставляет отказаться от мысли взять ее с собой, я за нее пугаюсь (по контексту относившийся к нам обеим ответ я почему-то соотношу только с девочкой).
Мысленные фразы (решительно): «Я подпишу. Подпишу, а потом схожу к маме».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Во время ... учитель превращает ученика в...». Смутно видятся нескольких одинаковых бамбуковых палок, расположенных вертикально, одна возле другой.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...он сказал это как памятник».
Сижу за своим столом в большом конструкторском бюро. Эдна оборачивается и что-то мне дарит. Говорю, что и у меня есть подарок для нее, лезу в стол. Заинтригованная Эдна выспрашивает о подарке. С недоумением шаря в столе, отвечаю, что если не отыщу его сейчас, то и не скажу, что это такое, а просто подарю позже, когда он найдется. Подходит Геля. Бормоча извинения за убогий подарок, протягивает допотопную граммофонную пластинку Лунной сонаты. Говорю: «Ой, спасибо! У нас до сих пор крутится, как его, патефон или микрофон?» Геля говорит: «Патефон». Разглядываю пластинку — тяжелый пыльный черный диск, с краю поврежденный. Отчетливо вижу замысловатую трещинку.
Мысленно, на разные лады повторяемые слова: «Кнан хнан».
Мысленная фраза (спокойно, заинтересованно): «Самое интересное, что везде изображена...» (последнее слово не запомнилось). Речь идет о Преисподней. Такое впечатление, что говорящий попал туда, и теперь делится впечатлениями с пребывающими на Земле единомышленниками.
Мысленные фразы (брюзгливым женским голосом): «Ну какие еще (клумбы)! Исторические личности!» (за слово в скобках не ручаюсь).
Мысленная фраза (добродушным женским голосом): «Потому что всех любит».
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (женским голосом): «...Зачем? Я пойду вместе ... Завтра вы все будете знать, что делать».
Живем в селении. Одна из женщин просит мою маму* присмотреть за мальчиком (лет шести). Мама, в силу всегдашней готовности помочь, не возражает. Объясняю, что она не сможет за ним присматривать, поскольку она — сплошное спокойствие, а ребенок — гиперактивный. На миг смутно предстает горизонтальная шкала темпераментов, где зоны мамы и мальчика находятся на противоположных концах. Добавляю, что маме уже под восемьдесят лет (женщина при этом проявляет заметные признаки удивления), так что, вследствие всего этого, кто будет отвечать, если с ребенком что-нибудь случится?
Мысленные ритмичные строки: «Как только я научилась считать/ Раз, два, три, пять/ Раз, два, три, пять/ Так у меня появились труфы...» (декламация приостанавливается в поисках завершающей строки).
Отчетливо видится окончание смутного серого туманного абзаца: «12-й месяц». Оно перемежается с изображением «21-й месяц», наплывающим поверх и чуть правее первого. Смотрю на это странное явление. Отдаю отчет, что понятия имеют принципиальное отличие. Первое является порядковым номером месяца (декабря), второе характеризует временной интервал протяженностью в 21 месяц (не запомнилось, обратила ли я внимание на то, что числа 12 и 21 являются как бы зеркальными отображениями).
Незапомнившийся спокойный сон, в котором, среди прочих персонажей, фигурировала Черноглазка.
Мысленно, протяжно произносится: «Го-о-ол!» (спортивный). И, после небольшой паузы: «Физик!»
Мысленная фраза (женским голосом, рассудительно): «Как все еще стараются компенсировать отрицательную возможность, отрицательную возможность, у меня ее нет».
Незабвенная наша Мицци (но внешне на нее не похожая) сидит на кухне и спокойно смотрит на меня. Спохватываюсь, что она давно не кормлена, мою под краном ее посудину (чтобы налить молока) и сетую сестре, что то и дело забываю кошку кормить (сон нецветной, отчетливо виделись лишь смываемые мной объедки в кошачьей плошке).
Пара ломтей белого хлеба на красивой фарфоровой тарелке.
В паре с молодым человеком занимаюсь ватагой ребятишек младшего школьного возраста. Начинается дождь, нужно убрать под навес запасные футболки, высившиеся горой посреди двора. Напарник предлагает заняться футболками мне. Приношу первую охапку, слышу доносящееся из глубины навеса грозное урчание. Присмотревшись, вижу серую кошку - зажав в зубах рыбу и пригнув шею, она угрюмо смотрит на меня. Возвращаюсь к футболкам. Несколько добровольных помощниц с коляской уже поджидают меня там, дело пошло веселей.
Мысленный диалог (женскими голосами). «Это лист ему подходит». - «Лист-то? Этот беленький, не всегда». Смутно, неразличимо, в густо-серых тонах видятся два (женских?) силуэта, а между ними — маленький, детский, с белым (бантом?) на голове.
Два сна, в которых что-то подробно, терпеливо объясняется.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, издалека пробившаяся фраза (женским голосом): «И... пятая семья сюда приедет учиться».
Мысленная фраза: «Если группа уехала и приедет через час, будете вы к ней приставать?»
Проявив слабость, решаю обратиться к психиатору, мне кажется, что силы мои на исходе. Оказываюсь в большом казенном здании, в ожидании очереди сажусь на скамью. Когда передо мной остается два-три человека, иду ближе к кабинету. По телу пробегает, на миг отключив меня, волна (ощущение было настолько натуралистичным, что его в полной мере почувствовала не только Я-снящаяся, но и Я-сновидящая). Сажусь, пробую мысленно подготовиться к предстоящему разговору - что я скажу психиатору, что смогу ему сказать? Осознаю, что не смогу сказать абсолютно ничего, потому что «у меня нет для него ни единого слова». Получается, что входить к нему незачем (ощущение, что у меня нет для него ни единого слова, было отчетливым, категоричным).
Мысленные фразы (мужским голосом, с усмешкой): «Ни у кого же из нас нету, чтобы поиграть. Для того, чтобы дальше...» (фраза обрывается).
Полупроснувшись, пытаюсь припомнить предыдущий сон, понять его. Ничего не вспомнив, засыпаю. Меня будит собственная мысленная фраза, представляющая умозаключение по предыдущему сну. Фраза повторялась все более отчетливо, пока я не записала ее: «Что-то в режиме автоматики». [см. сон №4140]
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы, являющиеся фрагментом рукописного текста и заканчивающиеся многоточиями: "Вокруг собралось что-то около ... ...дцати Духов... Дух посмотрел и увидел её...". Фразы прокручивались до тех пор, пока я не проснулась окончательно и не записала их.
Мысленный диалог (мужскими голосами). Спокойно: «Что ж ты мне раньше не сказал, что оно темное, как гнездышко». - Умильно: «Гнездышко!» Смутно видится, как чья-то рука поворачивает разными сторонами то, о чем идет речь (оно было похоже на кусок сот пчелиного улья).
Мысленные фразы: «Кроме как поорать на себя, - говорит спокойный женский голос и тут же поправляется: - На тебя».
Пробираемся (прогуливаемся? путешествуем?) по джунглям. Видим зверька, из любопытства следуем за ним, попадаем к дивному, находящемуся в небольшой впадине озеру. Похожий на рукотворный спуск покрыт редкими пучками короткой травы. Прихотливо изрезанные берега обрамлены буйной зеленью, островки и кочки украшены сочной крупнолистной тропической растительностью, прозрачная вода заселена всевозможной живностью. В восхищении говорю, что «могла бы тут полжизни прожить». Спохватываюсь, что озеро мало, купаться здесь не получится. С любопытством его разглядываю. Среди крепких подводных растений неторопливо плывет черепаха, снуют рыбки, посреди озера стоит, по колено в воде, карликовая свинка (не запомнились остальные, но все они были в прекрасном состоянии). На центральном острове крупная бурая ящерица (или это варан?) забралась на невысокий, почти скрытый зеленью, уставленный яствами стол. Тянет шею к большой плоской кастрюле с салатом и, кажется, намеревается полакомиться. Говорю спутникам (ощущаемым темноватыми полутенями): «А ящерица все к салату поближе пододвигается».
Петя подготавливает для облицовки высокую бетонную стену с красивой шероховатой поверхностью. Предполагается, что бетонными останутся стойки и верхняя и нижняя кромки стены, остальное будет инкрустировано светлым камнем. В стене уже имеются соответствующие углубления, Петя должен лишь довести их до кондиции. Он работает на глазок, говорю, что необходимо строго соблюдать заданные размеры. Он отмахивается, уверяет, что делает так, как нужно.
Прихожу в гости к человеку, у которого находится приятельница. Что-то делаю (по собственной инициативе), почти не общаясь с тем, к кому пришла. Появляется товарищ хозяина дома. Внимательно смотрит на меня, говорит другу, что у меня странно большие, непонятные глаза (это сказано с негативным оттенком).
Фрагмент безлюдной городской улицы. Правая сторона — в лесах, тротуар покрыт строительной пылью, идет ремонт (или реновация).
Тротуар перед котлованом строящегося дома, асфальт залит желтоватыми разводами строительной грязи. Через нее осторожно, и успешно, перебирается (используя сухие островки) смутно видимый долговязый мужчина. Возникает мысленная фраза: «ЕСЛИ УЖ ВАМ СУЖДЕНО ПРОЙТИ ПО ГРЯЗИ, ТО НИКТО РАДИ ВАС ЭТУ ГРЯЗЬ УБИРАТЬ НЕ БУДЕТ».
В числе множества условно видимых людей являюсь участницей путешествия, связанного с серией экстремальных (аварийных?) перебросок. Нас перемещали — над чем-нибудь бушующим или громоздящимся — с помощью люлек огромных подъемных кранов, спасательных катеров и прочего. Это было весьма впечатляюще. И лично для меня во многих случаях - на грани переносимого (хотя внешне, как и у других, никак не проявлялось). Я там была в компании друзей (запомнились Польк и Бербер). Руководили нашими перемещениями невидимые, четко действующие Организаторы, нам отводилась роль пассивных объектов перемещений. В последнем экстремальном эпизоде, на спасательном корабле, в разбушевавшемся свинцовом море один из помощников Организаторов вручает мне чемоданчик (кажется, такие были вручены по крайней мере еще некоторым из нас). Забываю его на корабле. Оказываюсь (последней) в большой, уставленной кроватями комнате, где расположились завершившие эпопею путешественники. Атмосфера царит безмятежная, ничем не напоминающая о недавно пережитых потрясениях. Подхожу к кровати Полька, говорю, что забыла на корабле чемоданчик (тешилась мыслью, что его прихватил Польк, но теперь убеждаюсь, что это не так). Польк не отвечает, остальные тоже молчат. Потом кто-то откликается. Рассказывает, что после того, как выяснилось, что чемоданчик не прибыл, в комнату явился помощник Организаторов и строго спросил: «А где пенис?» Вопрос был встречен (несмотря на более чем серьезный вид помощника) спонтанным взрывом хохота. Все это тут же неотчетливо визуализируется, каким-то образом становится ясно, что вопрос относился к содержимому моего чемоданчика.
Мысленная фраза: «Уже девяносто раз в неделю».
В конце сна энергично спорю с оппонентами. Они стояли сплоченной группой в левой части поля зрения, а я — справа от них.
Мысленная фраза (женским голосом): «Нет, ну не на полминуты, это, конечно, подольше».
В активном, отчасти ирреальном сне участвует несколько человек. В финале мы с Каданэ лежим в спальных мешках. Проснувшаяся Каданэ говорит, что ее спальник промок. Прислушиваюсь к своему, удостоверяюсь, что с ним все в порядке. Выглядываю наружу. Мы лежим в неглубоком желобе, подмерзшая вода на его дне схвачена тонкой неровной коркой льда. Лед выглядит неповрежденым, мне непонятно, почему намок спальник Каданэ.
Сортировка (систематизация?) предметов. На роскошной плотной мелованой бумаге напечатан (на незнакомом мне языке) перечень признаков. Предметы подлетают по воздуху к соответствующей строке перечня, а потом исчезают. Вижу старинную дудочку теплого темно-коричневого цвета и еще пару предметов. Они поочередно откуда-то выныривают, мягкими зигзагами скользят над текстом, зависают над соответствующими строчками и незаметно исчезают, был — и нет его.
Мысленная фраза: «Хана уверяла в этом и доктора, когда...» (окончание фразы неразборчиво).
Мысленно напеваю: «С безобразно стройных героинь, с безобразно стройных героинь».
В незапомнившемся сне говорю, что не хочу своим присутствием нарушать какую-то симметрию.
Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом, возбужденно): «Ты смотри, где я тебе...».
Читаю в книге: «Нет, не ... сказал негоз... нагоз...» (часть фразы не запомнилась). Путаюсь в последнем слове, не могу его прочесть. Бормочу разные варианты, и так и не одолев слова, просыпаюсь. Окончание фразы, как мне каким-то образом известно, таково: «...негозивший сын» (странное слово является однокоренным со словом «егоза», что-то вроде «наегозивший»).
Спускаемся и поднимаемся по высокой, покрытой мягким грунтом, отвесной горе. Делать это совсем не трудно - во-первых, нет страха, во-вторых, помогает грунт. Спускаюсь в несколько ловких приятных скользящих прыжков, а при подъеме в грунте образуются под ногами вмятины (ступеньки). Мы сервируем внизу столы, за комплектами столовых приборов для которых нужно каждый раз взбираться наверх. Комплекты иногда были простыми, разрозненными, иногда - изысканными, в футлярах. Беда в том, что они часто пропадали со столов, их кто-то похищал, так что приходилось покупать наверху новые. Говорю Пете, что раз уж все равно воруют, лучше покупать что-нибудь попроще, разрозненное.
Нахожусь в старой деревушке, среди первозданной природы, полной воздуха и света. На моем попечении малышка. Сижу на крыльце, она топчется неподалеку. Чем-то увлекшись, потихоньку удаляется вправо. Мне нужно вернуть ее, или хотя бы последовать за ней, но я не могу пошевелиться. Тело сморил неуместный сон, с которым никакое чувство ответственности за ребенка ничего не может поделать. Прилагаю неимоверные усилия, чтобы встать. Кажется, что вот-вот удастся, но ничего не удается. Малышка уходит все дальше (я вижу ее, значит, глаза мои были открыты, и сон завладел мной не целиком?) Беспокойство нарастает, понимаю, что если ребенок уйдет далеко, я его просто не найду. Всё сновидение состоит в борьбе с сонливостью. Лишь однажды сон отвлекся и показал узкое окно, слева от крыльца. В окне видится прислоненная к стеклу (изнутри) светлая выразительная (размером с человеческое лицо) маска, которая медленно полуулыбнулась приятной, симпатичной улыбкой. Это вызывало у меня легкое удивление (все, кроме лица девочки, виделось отлично, в том числе маска, похожая на Арлекино; возможно, это была не маска, а кукла).
Мысленные фразы (женским голосом, шутливо): «Сорок восемь. А вот от сорок восемь отнять...» (фраза обрывается).
Перебираюсь, почти в полной темноте, по топкому оврагу. Пробую пройти по дну, убеждаюсь, что это невозможно. Лезу наверх, где тоже черная топь, преодолеваю ее. Оказываюсь в открытом кузове грузовика, где находится еще несколько человек. Грузовик останавливается у эстакады, где стоят (лицом к высокому каменному памятнику) рослый, похожий на киноартиста молодой человек и миниатюрная, будто бы знакомая мне девушка. Они переходят в наш кузов, спрашиваю девушку, помнит ли она меня, она утвердительно кивает и садится где-то за моей спиной (я сидела близко к кабине). Думаю, что может быть, нужно поговорить с девушкой, а то как-то невежливо получается, что я молчу, да еще сижу к ней спиной.
Неторопливое мысленное повествование (женским голосом): «И вот я уже иду домой. Встречаю моих внуков» (ударение на последнем слове как бы вызвано внешним импульсом — это слово даже произнесено в более низком регистре).
Обговариваю с хозяйкой условия аренды дома на время ее отсутствия. По каким-то причинам не переселяюсь. В конце срока решаю наведаться, чтобы сделать уборку (дом простоял пустым около месяца). Приходится несколько раз прогуляться по тротуару, прежде чем дом опознан среди таких же одноэтажных старых домишек. Открываю ключом дверь, вхожу. Из глубины жилья появляется молодой человек, не понимаю, как он сюда попал и что тут делает. Молодой человек держится уверенно, что-то говорит, в том числе упрекает меня за оставленную открытой форточку. Смотрю в направлении его взгляда, вижу в смежной комнате открытую форточку, говорю, что с отъезда хозяйки ни разу сюда не заходила. Встревоженная, иду в дальние комнаты, везде идеальный порядок, дом если и нуждается в уборке, то чисто формально. В одной из комнат на краешке кровати сидят и что-то обсуждают две девушки. Недоумение и обеспокоенность возрастают. В доме нет ни малейших признаков того, что в нем кто-то обосновался, и вдруг откуда-то эти люди. Возвращаюсь в первую комнату, молодой человек все еще там, кроме него вижу Петю. Возникает ощущение, что эти люди подстроили нам ловушку. Смотрю в сторону открытой входной двери, к ней приближается (снаружи) еще один молодой человек. Чувствую, что мы должны немедленно выскочить на улицу, а если придется схватиться с молодыми людьми, то Петя для этого достаточно силен.
Мысленный диалог (женским и молодым мужским голосами). Бестолково: «Сюда?» - Энергично: «(Да.) Он же постарался!» (за слово в скобках не ручаюсь).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А почему ты решаешь, каким ... быть?»
Несколько темных непрозрачных стаканов (раза в полтора больше обычных, чайных), в каждом с десяток темных стержней. Стаканы переносятся с места на место, перемещаясь друг относительно друга, то исчезая за правой границей поля зрения, то появляясь оттуда снова. Кто-то (или что-то?) стремится расщепить стержни - каждое исчезновение стаканов означает, что осуществляется такая попытка. Стержни каждый раз возвращаются неповрежденными. Не запомнилось, остались ли они целыми в последнее появление - кажется, некоторые частично расщепились. Слово "расщепление" не мое, оно из сна, а стержни были как бы душами или иным подразумеванием людей.
Обрывки мысленной фразы: «Три желания - ... и учиться».
На тротуаре, возле углового здания стоят чем-то наполненные большие мешки с вывернутыми наружу краями. Большая часть мешков — белого цвета, и лишь несколько — черного, блестящего (будто их аккуратно обмазали смолой).
Мысленный диалог (мужскими голосами). «Шлепайте». - Ворчливо: «Шлепай вот теперь» (он не желает идти куда велят).
Речь идет о зажигаемых в человеке СВЕЧАХ. Подчеркивается, что особенно важной является «четвертая Свеча».
Мысленные фразы (женским голосом, размеренно): «Да-да-да. Нашли газету. Она без формы».
Случайно встречаю Лику, она с мужем расспрашивают меня про дела. Почему-то забираются для этого в свою машину, мне приходится последовать их примеру.
Мысленные, незавершенные фразы (первая спокойная, вторая запальчивая): «Наш детский флот...Только в одном нашем детском флоте...».
Мысленные фразы (с раздражением): «Да ходИте и смотрИте. Где...» (окончание неразборчиво).
На моем попечении четверо малышей. Кручусь с ними, попутно занимаясь чем-то еще. Кто-то сочувственно спрашивает, что, наверно, тяжело справляться. Искренне фыркаю, давая понять, что для меня это не предел.
В конце сна на пути попадается участок, покрытый жидкой глинистой грязью. Один из нас проходит его, практически не запачкав обувь, остальные (два-три человека) легко устраняют незначительные загрязнения. У меня же мало того, что обувь заляпана по самые уши, так еще и никак не удается как следует ее очистить. Спутники виделись условными темноватыми фигурами, а обувь и желтоватая грязь — совсем вживую (никто из нас при прохождении этого участка не принимал никаких мер предосторожности).
