Укладываю в ряд какие-то предметы. Делаю не так, как было сказано (разворачиваю их другим концом), потому что убеждена, что на результат это не влияет.

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (из рассуждения): «Ты смотри, что случилось - ... шестого июля, а седьмого июля ... ».

Мысленная фраза: «Она преградила весь свой путь». Появляется линованый лист бумаги, на котором я неспешно записываю и одновременно мысленно произношу ту же самую фразу, изменив лишь порядок слов: «Весь свой путь она преградила». К моменту пробуждения успеваю произнести ее полностью, а дописать лишь до предпоследнего слова (включительно).

Мысленная фраза: «Вот уж домотканное творчество, надо же».

Мысленное бормотание: «Лили, лежать. Лили, лежать. Сказать Лили: лежать!» (имя произносится с ударением на первом слоге).

Жирный неприятный паук прытко пытается скрыться (не запомнилось, удалось ли нам изловить и выпроводить его). Кто-то подключает что-то к электросети. Шнур удлиннителя тянется через всю комнату, мне кажется это нерациональным. Осматриваю стены, нахожу наполовину свободный двойник, под ним две розетки. Выдергиваю его за ненадобностью, он рассыпается в моих руках, да и розетки оказываются трухлявыми.

Мысленный диалог (женским и мужским голосами).  Издалека: «Только, говорит, не иди, а беги».  -  Недоуменно: «Ну, я с шестого этажа и побежал в городскую столовую».

Какому-то человеку напяливают на голову большую раздвоенную подушку.

Сижу на кровати в многоместной комнате общежития, на одном из верхних этажей высотного административного здания. Ожидаю, как и все, вызова на экзамен (это что-то типа аттестации). Думаю, что нужно бы взять туда свой послужной список (или хотя бы освежить его в памяти), но  не делаю ни того, ни другого. И вот я уже там, в большой комнате, заставленной рядами стульев. Обстановка неформальная, как в провинциальном клубе, полно народу, и даже ребятишек. У правой стены, за столом расположилось несколько членов комиссии. Задают какие-то вопросы, я отвечаю (не запомнилось, где я при этом находилась, не исключено, что сидела в задних рядах). Последним вопросом, после оглашения которого член комиссии призвал всех поутихнуть, был вопрос о том, волнуюсь ли я сейчас. Говорю, что этот экзамен — первый в моей жизни, на котором я не волнуюсь, а ведь мне пришлось сдавать много экзаменов, с детства, со школы, и я всегда очень волновалась (сон нецветной, все виделось немного условно; ничьих лиц я не видела; главного, как я полагала, вопроса — о послужном списке  — мне так и не задали).   [см. сон №9027]

Мысленная фраза: «Так вот построен еще один год». Возникает белоснежная полярная пустыня, лед которой покрыт ровным слоем плотного снега. В одном месте снег аккуратно счищен, видно, что толщина его составляет сантиметров пятнадцать. Пейзаж медленно уплывает вправо, как бы экспонируемый невидимым объективом (находящимся вне поля зрения, на переднем плане).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Я ... от дневного снега. Или я - толстая??!»

Мысленный диалог (женскими голосами). «Снижение падает».  -   «Падает на сцену».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...настаивал как на влиянии, так и на вызываемым им...».

Сон, связанный, повидимому, с Интернетом. Под его впечатлением то и дело полупросыпаюсь, размышляя о терминах «сайт»,  «атар» и т.п. И никак не могу вспомнить к ним же относящееся слово «файл».

В этом сне я находилась с визитом в селении Адамс, и в финале испытывала (по незапомнившемуся поводу) крайнюю неприязнь к чем-то занятой поблизости Анели.

Мысленная, незавершенная, с пробелом запомнившаяся фраза: «В ... такие коллизии бывают, когда не умеешь играть в футбол...».

Пришиваю тесьму вдоль плечевого шва светлой футболки, говорю кому-то, находящемуся рядом: «...хочет получить ... тщится...» (фраза не завершена, часть слов не запомнилась).

Пишу в тетради для записи снов: «Клипэ тоже ... Множество клипэ валялись под стульями, но я не...» (часть слов не запомнилась, кажется, и там, во сне). Неотчетливо видятся клипэ, похожие на сероватые конфетти.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (эмоционально): «Слушайте ... все».

Мысленные фразы (женским голосом): «Я положила бумажку читать. Но теперь такое я не пишу».

Обездвиженного кота кладут в светлую матерчатую сумку. Кот намного длиннее сумки, но мягкое тело уложилось так, как надо. Возникает мысленная фраза: «...удивилась, что кот, такой длинный, не влезает» (начало фразы не запомнилось).

Мысленная фраза: «Две тысячи семьсот пятьдесят» (имеется в виду количество человек).

Мысленный диалог (женским и детским голосами).  Деловито:« Что ты несешь с собой?»  -   «Игрушку».  -  Резко, почти грубо: «Вылезай отсюда сейчас же!».

Мысленная фраза: «Экстренный вход — это фуфло».

Мысленная фраза: «За счет свежести молодежь ничего не отпускает».

Мысленная фраза: «Распут кот подметает улицу» (распутный кот).

Спокойный, в темноватых тонах сон, в котором фигурировало несколько больших, вертикально висящих полотнищ тканей.

Хожу из квартиры в квартиру глав нашего города, веду какие-то разговоры (возможно, на одну и ту же тему). В том, что говорят собеседники, мне каждый раз видится несуразность.

Оказываюсь в фантастическом месте. Озираюсь. Осознаю, что наяву такого быть не может, и значит, это мне СНИТСЯ. Начинаю двигаться медленно, осторожно, чтобы не проснуться. Внимательно рассматриваю все вокруг. Решаю записать увиденное, нахожу бланк, исписываю оборотную сторону, ищу что-нибудь еще. Появляется Мона. Спрашиваю, нет ли у нее листка бумаги. Она протягивает бланк, с четверть поверхности которого свободна от текста. Не решаюсь его использовать, полагая, что он важный (хотя Мона и уверяла, что я могу его взять).

Сон о превращениях, трансформациях, сопровождающихся восхитительными, потрясающими ощущениями. Превращения повторяются несколько раз, и каждый раз я ощущаю НЕВЫРАЗИМОЕ БЛАЖЕНСТВО. Были и другие действующие лица, превращения наши виделись со стороны, в дымчато-серых тонах.

Окончание мысленной тирады (женским голосом): «...не надо. Будьте девчонками из России».

Мысленная фраза: «Постойте, где мой сын?» Возникает крупная, в рост человека кукла, состоящая из мужского черного костюма и такого же картуза, натянутых на небрежно связанный пучок соломы.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом, покровительственно): «Тебе ... чтоб тебе смотреть веселей было».

Прихожу (с папкой с записью снов) в группу, занимающуюся духовными практиками. Группа вкрадчиво, невнятными намеками и даже своим молчанием стремится мне что-то внушить. Во мне же, повидимому, что-то неосознанно противится внушению, моя реакция, повидимому, не такова, какой добиваются, в мой адрес высказывается укор. В ответ разражаюсь бурной тирадой, запальчиво спрашиваю, как бы они сами почувствовали себя на месте человека, начавшего ходить в группу «просто так», которого вдруг принялись бы уверять, что он в действительности является собакой, и в подтверждение демонстрировали бы клочки шерсти, якобы состриженные с этой собаки. Бегло видится правый бок собаки с красивой волнистой коричневой шерстью, несколько прядей которой состригают чьи-то руки. Пример с собакой, на ходу мной придуманный, аллегорически изображал, как я воспринимаю происходящее в группе (а воспринимала я то, что там происходит, как немыслимый абсурд).

Мысленный, с пробелами запомнившийся диалог (мужскими голосами). «...что за этим стоит».  -  Задумчиво: «Может, ... что-то там видит. Видит паранойю...» (фраза не завершена).

Мысленная фраза: «Кунц окончательного диагноза».

Мысленная фраза: «Семь, шесть, пять, четыре, три, два, один».

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). Бормочуще: «...поведет туда».  -  Быстро: «Не поведет. Потом еще раз придется уйти».

В ожидании автобуса стою, рассеянно отключившись, неподалеку от остановки. Появившийся рядом, смутно видимый человек  вкрадчиво говорит, указывая в ее сторону: «Пивокровные. Смотри, там сколько уже набралось» (имеется в виду, что в автобус будет трудно попасть). Включаюсь, вижу небольшое скопление одинаковых фигур в черной одежде (почему-то названных «кровопийцами, вампирами» - таков истинный смысл употребленного слова-перевертыша «пивокровные»). Понимаю, что с посадкой в самом деле могут быть проблемы, иду поближе к остановке.

Полосы, похожие на телевизионные помехи. Нужно, чтобы они шли ровно и параллельно друг другу, но они все время искажаются.

Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза: «Я, со своей ... отдала много сил и времени для изображения...» (речь идет о живописи).

Мысленная фраза (энергичным женским голосом): «Раз (уж) двухкопеечных нет, двух(копеечных)» (заключенное в скобки подразумевается).

Светлый сон с дружелюбной атмосферой. Нахожусь в гостях у приятельницы (сновидческой), появляются (порознь) незнакомые мне женщина и мужчина (нам всем лет по тридцать). Засидевшись, остаемся ночевать. Женщины удаляются в левую комнату, а мне предоставляют кровать у правой стены правой комнаты. Вскоре на стоящую у левой стены кровать ложится мужчина. Начинаю деловито думать, что будет, если он появился здесь неспроста.

Лежим с Петей на краю большой площадки. По дощатому мостку переползаю по-пластунски вправо, на соседнюю. Воображаю себя (в шутку) как бы на сцене. Желая позабавить Петю и позабавиться самой, пытаюсь (не вставая) что-нибудь изобразить. За отсутствием идей остается ползти, изображая ящерицу. Ползу вдоль края площадки, останавливаюсь, распластываюсь, как бы в изнеможении, на животе, дурашливо говорю: «Ой, устал». Петя смеется.

Мысленная фраза (мужским голосом, начавшаяся решительно и продолжающаяся все более неуверенно): «Карл, городской вор и убийца».

Мысленная фраза (женским голосом, с легким удивлением, вызванным чем-то, обошедшимся без нежелательных последствий): «Макс, ни чуточки!» (Макс — это мужское имя).

Извлекаю из клетки зверька, перемещаю в меньшую, передаю маме*. Мы собираемся на прогулку. Решаю заодно быстро почистить клетку, вытряхиваю крошки (похожие на крупицы гречневой каши). Чем больше вытряхиваю, тем больше их образуется. На земле, у крыльца, их уже солидная горка. Вижу на боковой стенке крыльца, почти у земли, небольшое круглое отверстие, с интересом осматриваю его. Продолжаю вытряхивать крошки. Отверстие плавно, незаметно превращается в пещерку. Крошки набиваются и туда, из глубины появляется маленькая аккуратная черно-белая мышь, копошится в груде крошек. Подтягивается еще несколько смутно видимых мышей. Не отрываю от них взгляда. Куча крошек вдруг начинает вздыматься мягкими, несильными толчками - будто какое-то Существо стремится пробиться на поверхность. Куча вздымается все выше, становится ясно, что Существо намного крупнее копошащихся в глубине пещерки мышей, и что оно вот-вот появится, пробьется. Зову маму, чтобы и она увидела это, прошу подойти тихо. Не внимая просьбе, мама громко топает, плавно и незаметно превратившись при этом в долговязого человека в темном костюме. Предостерегающе шепчу: «Тихо! Да тихо же!!»

Прихожу (с какой-то целью?) к Камиле, в просторный светлый дом. Меня тепло встречают, разговариваем. Глядя на прекрасно выглядящего Кима, говорю, что он совсем не похож на свое фото, опубликованное как-то в городской газете. Добавляю, что периодически узнаю из этой газеты о членах их семейства (клана).

Входная металлическая квартирная дверь (похожая на дверь бомбоубежища). Справа от нее на лестничной площадке высится горка старой обуви.

Полнометражный активный красочный сон, в какой-то момент которого я оказываюсь голой. Это хоть и не вызывает реакции со стороны окружающих, все же заставляет меня прикрыть наготу. Сначала — подвернувшимся под руку предметом (размером с футбольный мяч), потом (более успешно, но все же недостаточно) развернутым газетным листом (с бледным шрифтом, на чем сон, а за ним и я, акцентирует внимание). Выхожу в прихожую, прошу кого-то передать Пышке, чтобы она вынесла мне одежду. Мне выносят лист бумаги с перечнем (моей одежды?) Кладу его в блокнот для записи телефонов, лежащий на тумбочке прихожей. Помню, что не испытывала смятения по поводу наготы, и пыталась прикрыть ее с таким же чувством, с каким устраняла бы незначительную неполадку в туалете.

Мысленная фраза (мужским голосом): «Стоит она подтянуть — как она сломается». Смутно, в серых тонах видится невысокая, стоящая у стены складная лестница.

Что-то говорю. Слов не слышно, видны (отчетливо) голова и плечи. Вижусь со стороны, юной, с красивым смуглым румянцем.

Молоденькая служащая отправляет на почту большую белую упитанную собаку (в специальном наморднике). Та возвращается с пачкой корреспонденции в зубах. Удивляюсь, но еще большее удивление вызывает, что девушка, не обращая внимания на собаку, легкомысленно устремляется наружу. Говорю, что почту у собаки нужно забрать, чтобы она ее не изгрызла. Девушка на ходу, не оборачиваясь, что-то беззаботно отвечает и исчезает. Собака ложится на пол и неспешно, с удовольствием изгрызает пачку разномастных белых конвертов. Потом предпринимает слабые попытки попробовать на зуб махровое полотенце, которое находится у меня в руках и которое я вынуждена из-за этого поднять над головой, после чего собака теряет к нему интерес.

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «А ... представит сил для новой композиции. Представит силы».

Активный сон, в котором  и я принимала участие.

Плутаю по городу, пересаживаюсь с транспорта на транспорт, никак не могу попасть в нужное место. Город видится немного сверху, стараюсь не терять из виду пару ориентиров (в том числе высокую узкую желто-белую башню). Однако все это помогает лишь убедиться, что я всякий раз заезжаю куда-то не туда. Оказываюсь в метро (до этого были, кажется, автобусы). На одном из перегонов пересекаем Неву. Воды ее были, как и следовало, серого цвета, а ширина - гораздо больше, чем полагалось бы. От вида огромного водного пространства аж дух захватывает. Внезапно раздается оглушительный визг, от которого я как бы очнулась. Визжат пассажиры. Разогнавшийся до бешеной скорости поезд делает вираж влево, я почему-то лежу на спине, поперек вагона, между двумя противоположными, открытыми дверьми. Центробежной силой меня медленно, неумолимо тащит, головой вперед, к одной из них. В несмолкаемых воплях смотрящих в мою сторону пассажиров звучит неописуемый ужас. Воспринимаю все без эмоций. Поезд мчится по дуге, пассажиры визжат, а я, раскинув руки и устремив взгляд в левую открытую дверь, все ближе оказываюсь к раскрытой правой. Оказавшись около нее, осторожно упираюсь руками в дверные косяки, немного сдвигаюсь вглубь вагона. Осторожно берусь за выступы сиденьев, еще немного отодвигаюсь от двери. В общем, я оттуда не вывалилась.

Мысленная, незавершенная фраза: «Всегда, когда я не знаю, что делать...».

По дороге в баню обращаю внимание на молоденькую женщину с ребенком. В холле бани вижу этого малыша, с соской во рту, на руках высокого худощавого мужчины (отца). Среди условных темноватых посетителей бани появляется продавщица с ручным лотком соблазнительных сладостей. Мать малыша, заглядевшись на лоток, говорит мне, что они купят этих сладостей в моечном зале. Поясняет, что это «национальное...» (второе слово не запомнилось). Имеется в виду, что это национальная традиция - лакомиться сладостями в моечном зале общественных бань (судя по реплике, семейство, как и я, было не местным). Сон бегло показывает белую бумажную тарелку (с порцией сладостей) на углу скамьи большого мрачного помывочного зала. Зал был пуст, но ведь на эти каменные пористые темно-серые скамьи люди садятся голышом и ставят шайки с водой, которую плещут во все стороны. Спрашиваю (по поводу сладостей): «А как это, гигиенично?» Женщина с восхитительной беззаботностью молодости что-то отвечает и говорит: «Ничего, у нас еще другое печенье дома есть».

Приношу требуемое заключение, продавец обувного магазина без слов принимает бракованную пару сандалет. Конфликт исчерпан. Но тут к прилавку подходит второй продавец (похожий на Жана Габена). Уверяет, что сандалеты были в полном порядке. Потешается над тем, что заключение о браке я принесла от шляпника, что экспертизу обуви выполнил шляпник. Отвечаю, что куда мне велели пойти (в какой-то инстанции), туда я и пошла. Мне все равно было, куда пойти, говорю я, «хоть в конюшню» (сандалии приняли, так что можно было позволить себе отвечать бойко и добродушно). Жан Габен предлагает: «Иди в продавцы тогда». Импульсивно отвечаю: «Ой, нет». Объясняю, что с покупателями надо этому возразить, этому поддакнуть, третьего выслушать, и так без конца. Нет, это не для меня. Посетители магазина встречают мою речь безобидными смешками, и даже Жан Габен снисходительно улыбается.

Население готовится к тотальной эвакуации, ситуация порождена внутриполитическим событием. Сон не цветной, в серых тонах, действие происходит на эвакопункте. В старое запущенное здание с распахнутыми окнами и дверьми прибывают люди с немудреным багажом. Нахожусь здесь с сестрой и еще одним родственником (сыном?) Сестра, оставив около нас сумку, отлучается. Малознакомый человек говорит, что ее, в числе группы лиц, посадили в грузовик и куда-то увезли. Чуть позже подходит снова, по каким-то каналам ему удалось узнать, что увезенных на грузовике эвакуировали в Стокгольм. С облегчением думаю, что это самый безопасный, идеальный вариант, так что о сестре беспокоиться нечего, хорошо, что хоть кто-то из наших уже определился (эвакуация предполагается необратимой).

Мысленная, запомнившаяся с пробелом, незавершенная фраза (ровным голосом): «А кот ... увидел его однажды вечером...».

В моей постели оказывает непонятно откуда взявшаяся серая кошка. Позже, находясь уже вне кровати, решаю ее выкупать (она выглядела замусоленной). Бережно, осторожно мою ее в небольшом количестве воды. Почти сразу вместо кошки в ванне оказывается маленькая девочка. Превращение (или подмена?) проходит мимо сознания. О кошке не вспоминаю, сосредоточившись на мытье (под душем) девочки. По мере мытья постепенно снимаю с нее одежду — платье, рубашонку, трусики. Мягко упрекаю малышку, что она не хочет постоять спокойно. Пару раз в просторной ванной комнате, за моей спиной, бесшумно появлялся полубесплотный, неразличимый человек в черной одежде, входивший как бы по своим делам (девочка виделась условно, а кошка — совсем вживую).

Просторная светлая кухня. Готовлю, в соответствии с подсказками специалистки, блюдо из говядины с овощами (предназначенное для гостей). Женщина сыплет указаниями — что и в каком порядке солить, перчить, добавлять, смешивать. Периодически снимает пробу, недовольно интересуется, что я добавляю. Поскольку я всего лишь исполняю ее же указания, терпение лопается. Спрашиваю, известно ли ей, что сколько бы людей ни взялось за приготовление одного и того же блюда, у всех оно выйдет по-разному.

Мысленная фраза: «Настойка лайкра».

Крупный худой кролик с короткой блестящей черной шерсткой с трудом протискивается (наружу) в щель под дверью. Находясь внутри дома, каким-то образом вижу и переднюю часть кролика.

Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы, произнесенные одним из персонажей в финале сна: «Они совсем сдурели. Это на тетю ... а она... Кем она вам приходится?»

Мысленно жалуюсь, что у меня уже не осталось сил, я измочалена, мне невероятно тяжело. Получаю мысленный ответ, что это естественно и неудивительно - вот, например, у горных козочек, которые любят скакать по скалам, истираются же копытца. Смутно видятся скалы и истертые копытца.

Мысленная фраза: «Почему я считаю, что это так опасно?» Над фразой производится работа — манипуляции с буквами, перестановки (как на дисплее компьютера). В итоге она произносится несколько по-иному: «Почему я считаю, что это так, Опасно?» Слово «Опасно» становится именем собственным, которому адресован вопрос, и которое переводит опасность (как таковую, вообще) в категорию субъектов (вопрошающей была, кажется, я).

Сон с несколькими действующими лицами (среди которых была и я), в котором велись какие-то разговоры.

Сон, одним из персонажей которого был Грин (такой же несносный, как и наяву).

Мысленные фразы: «Половина от без четверти двенадцать. Половина людей от без четверти двенадцать».

Мысленная фраза (настырным женским голосом, надсадно): «Вот этот, да?»

Мысленный, с пробелом запомнившийся, спокойный диалог (мужским и женским голосами). «...от страха».  -   «То есть вы боитесь моря?»

Мысленная фраза (женским голосом): «Но в местах общего пользования подчинение общим правилам обязательно».

Мысленная, незавершенная фраза: «Я верил, что пока мое вещество, мое воображение работает...».

Еду в автобусе с набитой сумкой, снимаю туфли. Автобус прибывает на конечную остановку, убеждаюсь, что проехала место назначения, спрыгиваю на покрытую толстым слоем желтоватой пыли землю. Спохватываюсь, что босиком, пугаюсь, что забыла в автобусе туфли. Удостоверяюсь, что сумка и туфли со мной, быстро обуваюсь, стряхнув с ног дорожную пыль. Остановка находится на краю площади, за которой виднеются белые домишки с лавками и магазинчиками, это что-то вроде окраины городка. Моего автобуса все нет, решаю прогуляться, и вернуться в нужное место пешком. Брожу по лавкам и магазинам, в одном вижу кошку с котятами. По соседству, где улочки сбегают вниз, на узкой каменной мостовой сидит (около смутно видимой родительницы) рыжий упитанный спокойный котенок. Не удержавшись, беру его на руки. Он спокойно сидит на ладони, глажу его по спинке, он пускает лужицу, несколько капель попадают на мою одежду. Опускаю котенка, вижу на ведущих во дворики ступеньках еще несколько таких же красивых, упитанных котят, сидящих около кошек. Котята (в отличие от всего остального) видятся отчетливо, вживую. Думаю, что жители квартала гуманны, оставляя кошкам по одному детенышу. Таким образом контролируется популяция, котята вырастают крепкими, красивыми, а кошки не страдают от приливов молока. Сон показывает кошачье брюшко, сквозь редкую светлую шерстку которого просвечивают нежные соски. Заметив, что все котята одного возраста, умозаключаю, что кошки (не только этого городка, а вообще), повидимому, приносят приплод в строго определенный сезон. На крыльцо выходит женщина в светлой одежде, темном коротком фартуке и светлом чепце. Говорю ей, что котята их квартала необычайно красивы.

Мысленные фразы (рассудительным женским голосом): «А здесь куда вы денетесь? Куда вы здесь денетесь? Здесь нельзя бросать ребят» (детей).

Мысленная фраза: «Кепа, кепа сэла».

Мысленная фраза (женским голосом, категорично): «Никто не знает, что у нас есть вообще».

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). «Единственное, что .. это ваш чайник».  -  «Почему?»  -  «Понемножку».