Выхожу с двумя черными козлятами на деревенскую улицу. Растительность по обочинам чахлая, блеклая, полузасохшая, голодные козлята ее не едят. Решаю зайти к Шону*, чтобы что-нибудь раздобыть для них. У входа в избу (такую же старую, приземистую, как и остальные) толпятся, цепляясь друг за друга, местные мальчишки. Намереваются, как только откроется дверь, ворваться внутрь. Подростки в ярких футболках полны энергии и контрастируют с пыльным вялым, невыразительным фоном. Стараясь их оттеснить, осторожно приоткрываю дверь. Они, пытаясь прорваться, говорят мне (о Шоне): «Он же ничего не соображает!» Один проскакивает внутрь, хватаю его за футболку, с трудом выпихиваю наружу. Оказываюсь с козлятями в сенях. Вхожу в левую комнату, вижу Шона (но не его лицо). Он сильно изменился и действительно плохо соображает. Заводит разговор - кажется, о своем плачевном состоянии. Решаю взглянуть на козлят, найти им что-нибудь поесть. Говорю Шону: «Сейчас», выхожу в сени. Вижу широкую светлую коническую чашу, из которой козлята пьют воду. Заглядываю, в поисках съедобного, в правую комнату. Вернувшись, вместо козлят вижу маленького мальчика. Сидя на коленках, он умывает лицо водой из чаши. Кидаюсь к ребенку с предостерегающим «Нет, нет!» Веду к водопроводным кранам, объясняю, что умываться следует только проточной водой. Сон бегло показывает раковину с тремя кранами.
1094
Незапомнившийся сон про Додо, которому кто-то злонамеренно повредил голеностопный сустав.
Массивная (раза в два больше тома энциклопедии) раскрытая книга с белоснежными листами и широкими полями. Чтобы отвлечь чье-то внимание (или ввести в заблуждение?), медленно танцую на нижнем поле правой, кажется, страницы этой книги. У меня не было ощущения, что я уменьшилась, и в то же время книга казалась мне гигантской. Ширина поля, на котором я танцевала, как и толщина стопки листов, были соизмеримы с моим ростом.
Нечто вроде дорожного указателя, где на заостренной с одного торца светлой металлической пластинке, указывающей вправо, было написано: «Х. РИСТА» (имеется в виду Христос).
Крупная, смутно видимая, неподвижная птица. Она возникает поочередно в четырех позициях - по кругу, по часовой стрелке, с изменением положения на 90 градусов.
1098
Любуюсь несколькими новыми блестящими водопроводными кранами (над раковиной) красивого (как и подводящие трубы) зеленого цвета. Не могу нарадоваться, что все это — моё.
Над несколькими стоящими друг возле друга предметами (похожими на кегли) нависает что-то бесформенное, как бы сгущенное облако. В его окраске преобладают оттенки светло-серого цвета (с вкраплениями белого). Кегли имеют яркую глянцевую окраску, каждый свою, однотонную, густую, насыщенную — бордовую, фиолетовую, бутылочную, вишневую и прочие. На этом контрастном фоне следует бессловесный мысленный запрет облаку зависать над кеглями (не удалось понять, что те и другие символизируют).
1100
Что-то, связанное с наркотиками, в том числе большая, в три пальца толщиной, самокрутка. Когда ее сворачивали, на фоне измельченных табачных листьев виделась щепотка белого порошка.
Мне нужно попасть к вокзалу. Иду не по проспекту, а по Набережной, где практически безлюдно. Во встречном направлении едет на велосипеде Польк, делает вид, что меня не замечает. Молча прохожу мимо, сворачиваю в широкий многолюдный переулок. Прохожу мимо красивых дверей магазина (или кафе), вижу идущую навстречу лошадь. Красивая, статная, рыже-каштановая, она спокойно, почти впритык, проходит мимо меня. Рядом с такой громадиной чувствую беспокойство, думаю, что это небезопасно, когда лошади разгуливают по улицам. В тот же миг лошадь на меня нападает. Вижу у самого лица ее морду, она скалит зубы, норовит укусить. В ужасе колочу руками по лошадиной морде, и изо всех сил, безостановочно, на одной ноте воплю, почти визжу: «Помогите! Помогите!» Чудом избегая укусов, соображаю, что нужно стараться бить по глазам, и ни на секунду не прекращаю взывать о помощи. Никто не делает попытки помочь, на нас просто не обращают внимания. Я не могла себе позволить отвлечься и посмотреть по сторонам, но сон ненадолго показал спокойно идущих по своим делам пешеходов в зоне этого перекрестка. Колотила я по лошадиной морде не агрессивно, просто понимала, что как только перестану отбиваться и этим сбивать лошадь с толку, она меня искусает. Мне казалось, что это произойдет в каждое следующее мгновенье, и я все удивлялась, недоумевала, что избегаю неминуемых, казалось бы, укусов. Сон перескакивает на что-то, связанное с Польком, где самого его не было и где речь шла о выплате денег. В этом сне здания не были похожи на здания этого Города, люди не были похожи на людей - все они, кроме Полька, были странными, в черных одеждах. Набережная не была похожа на Набережную хотя бы потому, что никакой Реки я не видела. Зато когда я кричала, не чувствовалось, как это обычно бывает во сне, что крик не получается, - крик очень даже получался.
1102
Неторопливо выполняю чертеж (эскиз) на белом листе бумаги. Рассуждаю сама с собой по поводу чертежа, заштриховываю его нижнюю правую часть.
1103
Подкрепленная изображениями информация о двух, якобы разных вещах. Думаю по их поводу: «Так это же одно и то же».
1104
Обширный участок поверхности делят черными лохматыми линиями на более мелкие участки (все они были неправильной формы).
1105
Заполняю таблицу. Левый столбец содержат текст (определения?), правый пуст. Запомнились три заполненных мной поля: знак «-», не являющийся прочерком; знак «Х», означающий отсутствие чего-то; и знак «мат», означающий математику.
1106
На полу, между светлыми бесформенными предметами - тонкий слой маслянистой жидкости, в которую окунают маленькие светлые одинаковые квадраты. Глядя на жидкость, думаю: «Это действительно...» (окончание не запомнилось).
Мысленно бессловесно сообщается, что я познАю Сущее глубже, чем это изложено в индийских Ведах.
1108
После длительного отсутствия возвращаюсь на работу, в светлый зал со множеством рабочих мест. Все так привыкли, что мой стол не занят, что и сейчас в нем по-хозяйски роется какой-то тип. Воспринимаю это без восторга (но и без гнева). Тип заявляет, что ищет конфету. Чтобы поскорей от него отделаться, беру лежащую среди карандашей конфету, сую ему. Отхожу к стойке с телефонными трубками (каждая закреплена за конкретным сотрудником), беру свою. Незнакомый мужчина просит позволения позвонить. Одна из сотрудниц мимоходом замечает, что не надо было ему разрешать, поскольку неизвестно, сколько будет стоить его разговор (мы расплачиваемся за них из своих средств). Звоню куда-то сама, не закончив разговора, отхожу по делу. Возвратившись, вижу, что телефон не отключился, думаю, что это тоже может влететь в копеечку. Возвращаюсь на свое место. Две девицы, полагая, что я отсутствую, придвинули к столу копировальную машину и переснимают содержимое моих папок. Наконец-то сержусь. Барышни пытаются улизнуть, хватаю одну за запястье, влеку к кабинету начальника.
Возвратившись из магазина, ставлю пакет молока в угол низкого ящика, на что-то отвлекаюсь. Слышу за спиной ритмичные звуки глотания, с недоумением оборачиваюсь. Удобно рассевшаяся кошка неспешно лакает молоко через срезанный (мной?) уголок пакета. Прогоняю кошку, несу молоко в холодильник. Спохватываюсь, что его лакала кошка, так что пакет придется с сожалением выбросить.
1110
Незапомнившийся, полный действий и эмоций сон, действие которого разворачивалось на широкой проселочной дороге.
Старый темный деревянный двухэтажный дом. Хозяева отсутствуют, здесь временно живу я. Дом мне нравится, он просторный, со множеством красивых старинных вещей. Появляется Петя с молодой женщиной, забирают часть вещей, поднимаются на второй этаж, к выходу. Вижу, как Петя выходит в дверь (типа балконной), делает шаг — и мгновенно исчезает из поля зрения. Значит, он упал вниз? С такой высоты?!! Я парализована страхом, ужасом! Не помня себя, кидаюсь к двери. Так и есть, дверь выходит В НИКУДА, вижу, как высоко она от земли. Последние силы покидают меня, неестественным от ужаса голосом хриплю вниз: «Петя!!!» Вижу внизу, под этой дверью, несколько мелких сообщающихся прудов, окруженных мягкой землей с редкой травой, но не вижу Петю, хоть он и откликнулся веселым голосом на мой вопль. Внимательно вглядевшись, наконец вижу его, он с довольным видом плавает в прудах. Вода там прозрачная, мелкая, буквально по щиколотку, и несмотря на это, я не вижу Петю. Хотя каким-то образом и ВИЖУ, как он дурачится в мелких прудах. С невероятным облегчением возвращаюсь в комнаты. Мимоходом замечаю отсутствие отдельных вещей (которые забрал Петя), беззаботно думаю, что смогу уладить эту проблему с хозяевами - по сравнению с только что пережитым остальное кажется мне сущей ерундой. Телефонный аппарат замотан темным одеялом (интересно, зачем Петя это сделал?) Вместо телевизора, который тут был, стоит другой, диковинной конструкции (корпус его укреплен на гибком стержне). Потом, наверно, постучали или позвонили в дверь, в доме появляется несколько незнакомых мне молодых людей, и кажется, начинаются новые заморочки.
1112
Узнаем, что мой дядя* находится в больнице, практически в безнадежном состоянии (у него что-то с сердцем). В тревоге названиваем в разные места, записываем на календаре номера телефонов, узнаем, где он лежит, оказываемся у его постели. Вид у дяди действительно неважнецкий. То ли не понимая этого, то ли желая нас успокоить, он все повторяет и повторяет одну и ту же фразу: «Да ничего, ничего страшного нет. Да ничего, ничего страшного нет».
1113
Незапомнившийся спокойный сон, в котором, среди прочих персонажей, фигурировала Черноглазка.
Мне снится, что я конспектирую явившуюся будто бы во сне мысленную фразу. Отчетливо вижу выписываемую своей рукой строку: «Я, правда, была ... но вот теперь».
Мысленная фраза: «В одной седьмой лошади» (имеется в виду одна из семи лошадей). Фраза сопровождается невнятной иллюстрацией.
Демонстрируется принцип, гласящий, что то, что ничего не стоит, не стоит ничего. Появляется груда мелких светло-желтых квадратов. Над ними возникает число "2.12", означающее их низкую (суммарную) цену. Под ними образуется воронкообразная дыра (с закругленными, грязно-коричневыми кромками), в которой они исчезают. Изображение было плоским, как на экране.
«Ты все еще его ругаешь?» - спрашиваю я мужчину и добавляю, что ругать не следует, поскольку петины промашки на работе вызваны объективной причиной. В ответ мужчина протестующе вскидывает голову. Дружески пожимаю запястье его согнутой руки, примиряюще говорю: «...но мы же все хоть в какой-то мере знаем друг друга, хоть каплю» (начало фразы не запомнилось). Мужчина остается непреклонным (не жестко). Это имеет место в коридоре (или на лестничной площадке) с низким сводчатым потолком, где мы случайно столкнулись (собеседник виделся условно, а лица его я не видела вообще).
Мысленная фраза (строгим женским голосом): «А вы о директоре больше ничего не говорите до конца месяца».
Мы, несколько человек, устраиваем кратковременный привал на большой лесной поляне, где уже обосновалась еще одна такая же группа туристов. Между нами завязываются контакты, один из мотивов которых был каким-то неприятным и то и дело повторялся.
Деятельными персонажами активного сна являлись супруги Квипс.
Вижу на стене крупную блекло-белую бабочку, хочу отловить и выпустить за окно. По каким-то признакам (или интуитивно?) понимаю, что бабочка мне СНИТСЯ, и не трогаю ее.
Иду (в качестве постороннего лица) по высокой эстакаде производственного цеха, мимолетно проваливаюсь ногой в выемку дощатого настила. Оказываюсь в другом месте, случайно узнаю, что молодого одинокого (незнакомого мне) мужчину должны лишить жизни. Из сочувствия решаю разделить с ним судьбу. Оказываемся в большой пустой, без окон, запертой комнате (камере?), где будем умерщвлены. Мужчина (видимый условно) будто бы и не замечает происходящего (или оно не кажется ему достойным внимания). Достает белоснежный лист бумаги, где красивым почерком что-то написано (стихи?), читает вслух. Находясь рядом, не слышу ни слова. Он читает, а я не могу не думать о предстоящем. Мне каким-то образом известно, какая смерть нас ожидает - здесь будут медленно повышать температуру, пока мы не скончаемся. Воображение рисует картины агонии — две смутные, скорчившиеся на полу фигуры. Рассудок озабочен вопросом, удастся ли до конца сохранить человеческий облик. Дверь в передней стене открывается, в камеру входит смутно видимая женщина. С серьезным видом, не глядя в нашу сторону, пересекает камеру в направлении второй двери (в задней стене). Успеваю спросить, будут ли люди видеть нашу агонию. Женщина на ходу, не оборачиваясь, коротко, бесстрастно роняет, что мы невидимы. Имеется в виду, что мы являемся НЕВИДИМКАМИ уже сейчас, и останемся таковыми до конца.
Мысленная фраза (с оттенком осуждения): «Алё, вы поглядите - посмотрите».
Мысленная фраза (женским голосом, категорично): «Во-первых, ты живешь в семье, и они живут несколько иначе» (речь идет о семье, не родной для того, кому адресована фраза).
Ощущение, что я несильно ударилась теменем об угол находящейся (или появившейся) надо мной картонной коробки. Удар сопровождался глуховатым звуком. Непонятно, как это могло произойти, если я в это время спокойно стояла на месте.
Клочок мысленной фразы: «Терра-зоо...».
Мысленный диалог (женскими голосами). Дружелюбно: «Мне хотелось бы больше позавидовать» (восхититься). - Задиристо: «А кто вам прислал домой-то?!»
В товарном, с открытыми дверьми поезде едет по нескольку человек в каждом вагоне. Молодые женщины, чтобы согреться, развели на полу своих вагонов костры. Молодой мужчина (бригадир?), добравшись до этих вагонов, вскользь роняет что-то насчет того, что костры жгут именно женщины (все виделось условно, только пламя костров, спокойное, несильное, было удивительно живым, реальным).
Сон, в котором фигурирует серая домашняя, ничем не примечательная, любимая домочадцами кошка. В финале сна я с ней нахожусь в уютной комнате. Кошка вспрыгивает на подоконник приоткрытого (по моему недосмотру) окна, легко соскакивает на землю (это нижний этаж) и спокойно направляется в глубину заросшего зеленью двора. Эта кошка ни разу в жизни не покидала квартиру. Глядя ей вслед думаю, сумеет ли она вернуться к нам, если захочет, а если не захочет возвращаться, сумеет ли удачно адаптироваться на воле. Мысленно желаю ей успеха в любом случае.
Держу в правой руке полиэтиленовый мешочек с желто-коричневой приправой. Мешочек завязан, но похлопывая по нему ножом (плашмя), я, тем не менее, посыпаю приправой пищу (не запомнилось, когда я стала этому удивляться — во сне или уже проснувшись).
Мистик разговаривает с молодой женщиной, несколько неотчетливых молчаливых людей держатся на периферии поля зрения. Оказавшись здесь случайно, сажусь в стороне, на каменные ступени широкой лестницы. Считаю не вправе приближаться к Мистику - из почтения и по причине, что сама не имею отношения ни к чему мистическому. Мистик подходит, садится рядом. После нескольких общих фраз переводит разговор в более глубокое русло, переходит от общих поучений к конкретным инструкциям (усмотрев во мне человека с дремлющими мистическими способностями?)
Мысленная фраза (довольным женским голосом): «У ребеночка». Условно, в бледно-серых тонах видится выходящая из родовых путей головка новорожденного.
Гуляю в отдаленном квартале (куда забрела впервые). Но вот пора возвращаться, иду к автобусной остановке, пассажиров так много, что приходится часть пути ехать на подножке, ухватившись за наружный выступ передней двери. Потом появляется возможность войти внутрь, где оказываются свободные места, а сиденья так мягки и пышны, что вызывают легкое удивление и ассоциацию с комнатной мебелью. Сижу, смотрю в окно. Неторопливо едущая впереди машина Скорой помощи, повернув направо, въезжает через широкие ворота на просторную площадь. Сидящая рядом со мной женщина говорит, что эти машины, оказываясь поблизости, всегда обязаны (по распоряжению руководства) сворачивать сюда, чтобы закупать (попутно) овес для лошадей — здесь он самый свежий, отборный. Во мне взыграло любопытство, оказываюсь на тротуаре, перед воротами. По другую сторону улицы тянется знакомый рынок, но откуда тут взялась площадь? Создана за время моего отсутствия? Вхожу - чистая привлекательная квадратная территория уставлена дощатыми прилавками и большими деревянными кубическими ларями с зерном. Понимаю, что это что-то типа оптового зернового рынка (все, кроме его условных посетителей и невнятных пассажиров автобуса, виделось живьем).
Мысленно возвращаюсь к предыдущему сну, пытаюсь восстановить в памяти фразы. Фразы (не могу сказать, те же ли самые) мысленно произносятся кем-то невидимым. Полупроснувшись, повторяю их, засыпаю. К утру остаются в памяти хвостики двух: «...она моя мать» и «...я должен всё знать». Делаю вывод, это они не могут быть фразами предыдущего сна, - те велись не от первого лица. [см. сон №3479]
Мысленная фраза (решительным мужским голосом): «Я тоже не знал, что ее расстреляют».
Анфилада одноместных и двухместных комнатушек. В мою входят два молодых человека из одной из соседних комнат. Присаживаются, заводят разговор — поначалу нейтральный, но быстро перешедший в агрессивный (без повышения голоса). Мне грозит от говорящего нешуточное насилие (второй визитер помалкивал), направляю усилия на то, чтобы погасить (или хотя бы оттянуть) угрозу. С трудом удается удерживать диалог в состоянии шаткого равновесия (визитеры виделись фигурами темными, невнятными; молчащий ассоциировался с сыном madame Икс). [см. сон №8284]
Мысленная фраза (энергичным женским голосом): «Стиральная машина есть, у меня - своё».
Мысленная, обращенная к ребенку фраза: «Димочка, не на этом кустике!»
Мама* рассказывает о сумке, которую хотела бы купить. Оказавшись в указанном районе, захожу в магазины, пытаясь определить, о каком из них говорилось и какая сумка имелась в виду. [см. сон №3840]
Мысленные фразы: «Сначала мы снимали где-то наверху. Мы! Вдвоем!»
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом): «Забываю ... Первое время я забываю про рояль, вообще забываю про него».
По словесному портрету (содержащему три-четыре признака, в том числе "тонкие губы") следует опознать совершившую проступок девушку. Признаки кажутся мне бесспорно указывающими на некую персону, говорю об этом. Вероятность ее пребывания в месте, где произошел инцидент, подвергается сомнению. Наслушавшись возражений, начинаю так же искренне считать, что словесный портрет не соответствует указанной мной персоне, и заявляю об этом.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «И ему захотелось, чтобы ... И ему захотелось, чтобы дважды два равнялось пяти» (первая фраза произнесена спокойно, вторая — экспрессивно).
Мысленная фраза (женским голосом, добродушно): «Вась, я тебе скажу, почему».
В финале незапомнившегося сна передо мной оказывается моя тетушка Бьюти* (она виделась смутновато, в блекло-серых тонах). Разговариваю с ней в большой комнате (в присутствии неразличимого мужчины), приглашаю ее в гости. Потом оба песонажа исчезают, я поливаю в этом помещении комнатные растения (высаженные в четыре стоящих по углам декоративных деревянных ящика, почти кубической формы). Занимаясь поливкой, рассеянно думаю о тетушке, пытаясь, кажется, вспомнить, жива ли она на самом деле.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, деловито): «Попробовали ящик выковыривать, и ничего-ничего, знаешь, хоть сильнее...».
Мысленная фраза: «У меня по этому поводу особое мнение».
Мысленная фраза :«Есть — это полезно» (имеется в виду прием пищи).
Мысленная фраза: «Он любит бабушку?»
Мне нужно выбрать комплект постельного белья из разложенных на столе (или прилавке). Сон акцентирует внимание на одном из них, с бледно-розовым асимметричным геометрическим узором. Стараниями сна комплект видится (в отличие от остальных) совсем вживую. Заявляю, что и без подсказки выбрала бы именно его (не запомнилось, обращалась ли я напрямую к СНУ, или же к персонам, находившимся вне пределов поля зрения). [см. сон №3379]
Мысленная фраза-подсказка (женским голосом): «По-немецки спросите у него».
Мысленная фраза (женским голосом): «Понравилось ... что оно понравилось, нет?» (одно слово неразборчиво).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Даже если ... займет около четырехсот часть».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Вот ... которая к ней подошла. Вероника, материал же не найти».
В длинной комнате справа у стены стоит кровать, а в дальнем торце прикреплена к стулу большая подушка. Мальчики младшего подросткового возраста поочередно вбегают, вспрыгивают на кровать, ловко пробегают по наружному краю, соскакивают на пол, делают еще пару шагов и в горизонтальном броске лягают обеими ногами подушку. Собираюсь с силами, чтобы тоже попробовать. Я старше их в два с лишним раза, у меня нет их навыка и сноровки, но я понимаю, что этому можно научиться, стоит только начать. Преодолев колебания, еще раз говорю себе, что все дело в навыке, и делаю первую неуклюжую попытку (дети виделись условно).
Мысленная, незавершенная фраза: «Не то, что (изменили) для нас — для нас это интереса не представляет».
Мысленная фраза (мягким женским голосом): «Не решетка, а такая ...шечка» (последнее слово запомнилось неполностью).
Приезжаю в гости к сестре. Она с мужем живет в колхозе, где старые темные избы и жирная рыхлая, ничем не засаженная черная земля. Гуляем по голому полю, они рассказывают, что у них была овчарка, которую они по какой-то причине вынуждены были куда-то деть. Появляется симпатичный щенок-подросток той же породы. Они говорят, что это их щенок, и какой он славный, милый - нет, он не от той овчарки. И снова о том, какой он славный. Вкрадчиво, елейными голосами предлагают щенка мне. В моих руках оказывается обрывок веревки, к которой привязан щенок, иду с ним по черной рыхлой земле. Спохватываюсь, что щенок привяжет меня к дому, придется менять образ жизни, к чему я не готова (и не вижу в этом нужды). Поворачиваю обратно, говорю, что брать щенка передумала. Сестра с мужем грубо набрасываются на меня. Поначалу опешив, беру себя в руки. Холодно заявляю, что раз они, безо всякого основания, позволяют себе такое, я знать их не хочу. Выпускаю из рук поводок и, не удержавшись, швыряю им вслед пару темных бесформенных диванных подушек, непонятным образом оказавшихся у меня и принадлежащих тем, в кого я их запустила (сестра и ее муж лишь ощущались, а щенок, жирная земля и подушки виделись ясно).
Подходим с Петей к выходу из похожего на пещеру помещения. Навстречу хлынул поток восточных девушек-подростков. Толпа затянула Петю (вобрала в себя?), я не вижу его, он исчез. В панике перебегаю с места на место, мечусь по улицам и кричу, кричу, кричу: «Помогите! Помогите!...» (окончание воплей не запомнилось). Спустя какое-то время, уже перестав метаться, случайно натыкаюсь на Петю. Он безмятежно растянулся на тротуаре, спиной к стене здания. Лежит на боку, подперев рукой голову, в мелкой луже мыльной воды, живой и невредимый, весьма довольный собой. С облегчением переведя дух, прошу: «Мы должны договориться, как ты будешь сообщать, что с тобой все порядке. Я (из-за тревог за тебя) выжата». На миг отвлекшись, повторяю: « Я полностью выжата». Еще на миг отвлекшись, завершаю мысль: «От меня почти ничего не осталось». Оказываемся сидящими за столом, с незнакомым мне мужчиной. Обращаясь к нему, Петя (продолжая беседу?) нейтральным тоном сообщает о перенесенной медицинской процедуре. Отказываюсь от намерения повторить свою просьбу, поняв, что на петину долю тоже выпало кое-что претерпеть.
Просыпаюсь после мысленной фразы. Полусонное Я решает ее не записывать (на том основании, что фраза возникла не из неведомых глубин, а соскользнула с поверхности, как оценка сна). Более ответственная часть сознания добивается, чтобы фраза была записана (к сожалению, лишь фраза, и ничего о самом сне, а к еще большему сожалению, в сокращенном виде): "К/м фильм А корабль плывет...".
Лежу в своей постели. Вдруг кровать на мгновенье уходит из-под меня, даже немного сдвигается. Вспоминаю, что такое происходит не впервые, пытаюсь понять, в чем дело. Вижу объяснение — тело мое, будто бы, прикреплено к длинной, уходящей в глубь Земли спице, и сдвигается оттого, что спица чуть сдвинулась относительного своего нижнего конца.
Какое-то помещение, какой-то человек и сообщение: «У арнопрактика сегодня бесплатный контроль» (в смысле, прием; арнопрактик - это врач).
Мысленное слово (четко, по слогам): «Ми-син-то».
Собираясь войти в смежную комнату, вижу вдруг торчащий из двери (на уровне груди) длинный шуруп, новый и очень острый (это чуть ли не подчеркивается).
Мысленный диалог, принадлежащий не находящимся на Земле персонам (женскими голосами). Глуховато, спокойно, о себе самой: «Увидела, наконец-то, Землю». - Бойко: «А то было занавешено окно» (космического корабля).
Мысленная фраза: «Эту девочку я знала (с юности)» (за слова в скобках не ручаюсь). Это задумчиво мыслится мной, стоящей у кухонного стола и неторопливо крошащей ножом сыр над тарелкой с отварными макаронами.
На краю стола, у стены, стоит старая поблекшая нецветная фотография в светлой деревянной рамке. Изображен групповой (поясной) портрет нескольких несовременных молодых людей.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...что помимо наслаждения есть еще влияние обычной жизни» (под наслаждением подразумевается селение Адамс). Фраза бегло воспроизводится как фрагмент текста.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, убежденно): «С кем еще могла ... моя мать? Они останутся».
Мысленная, частично запомнившаяся фраза (завершившая рассуждение): «И хотя ... в мире получается, что у них горе другое».
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Какова доля ранних овощей, с которой вы контактируете?» - «Я говорил уже, что мы контактируем с ... частью ранних овощей, включая авокадо».
Приходит осознание предыдущего сна. Подоплека в том, что я должна что-то в себе изменить. [см. сон №2533]
Мысленные фразы (женским голосом): «Кто эти девочки? Положите его сюда».
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Хомячку, хотя мы ходили в ... в этом периоде...» (одно слово не запомнилось).
Мысленные фразы (женским голосом): «Где ты вчера была? Ты знаешь, где ты была?»
Провожая попутчиков, перевожу их через озеро в известном месте, где чистая прозрачная вода так мелка, а дно так прочно, что это скорей похоже на лужу. На обратном пути беру правее. Иду босиком, с закрытыми глазами, с ватным одеялом в руках. Вода здесь темная, дно топкое. Ноги увязают почти по колено, подмокшее одеяло приходится поднять над головой. Иду осторожно, стараясь не сбиться с направления и не в силах открыть глаза. Ноги то и дело натыкаются на острые камни, но пока все обходится. Внимание обострено до предела. Убеждаю себя, что чтобы не сбиться с пути, я должна открыть глаза (в то же время осторожно переставляя ноги, чтобы не пораниться о камни). Одна из напряженнейших попыток приводит к успеху, глаза мои открываются - я вижу собственную комнату, я проснулась. [см. сон №4973]
В финале сна (касающегося состояния моего здоровья) мысленно умозаключаю (или объясняю): «Это у меня просто конфликты с природой», не усматривая поводов для беспокойства, полагая происходящее преходящим.
Мысленные фразы (женским голосом, издалека, с натугой): «Это. Что у меня тут, в принципе? Я предпочитаю сейчас».
Мысленная фраза: «Башня Миг Ада».
Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом, благодушно): «Батенька, если шестьдесят процентов...».
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Но ему нельзя ... на этом настаивает...».
