Маленькая аккуратная, тщательно выписанная строчная буква «я». Обращаю внимание, какая она маленькая. Думаю, уж не является ли она изображением моего собственного Я.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Так из позы ... и зарожденного...». Речь идет о зачавшей женщине (не о позе зачатия, а о чем-то другом, смутно изображенном).

Страда близка к завершению. Солнце освещает огромное золотистое убранное поле. Вдалеке смутно видятся купы деревьев. Спрессованные прямоугольные скирды свезены на правый край поля, там же стоит несколько крестьянок.

Что-то сообщаю. В моей интерпретации ситуация представляется в лучшем, чем на самом деле, виде. Возможно, мой оптимизм оказывал благотворное влияние на ход событий, меняя их в лучшую сторону. Возникает лист бумаги, разграфленный на три колонки (узкой в центре и широких по бокам). На фоне бледного шрифта в нижней половине средней колонки видна яркая красная звездочка.

Системы полых изогнутых трубок, соединенных в плоский, неупорядоченный узор. Трубки одной системы - почти черного цвета, трубки второй - почти белого. Каналы трубок каждой системы сообщаются между собой. Наливаю (или насыпаю) что-то в отверстия верхних трубок, оно струится вниз, постепенно заполняя обе системы.

Мысленная фраза (мужским голосом): «Будем с тобой кушать или нет?»

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, удивленно): «Пара ... исчезла».

Мысленный диалог (женским и мужским голосами). Серьезно: «Может, она будет практиковаться в йоге?»  -  Многозначительно, с ноткой сарказма: «Вряд ли».

Мысленная фраза: «Пурпур его чувств сотворил золото слов».

Раннее утро. Лежу в постели, рядом, на такой же светлой кровати лежит (спит?) сестра (мы в студенческом возрасте). За стеной, в соседской квартире раздается громкое протяжное страдальческое позевывание (или стон?) Потом такое же протяжное, страдальческое, исторгаемое тем же сочным мужским голосом восклицание: «Батюшки!» Говорю сестре: «Слышишь, там орет кто-то. Больной?» Сестра молча кивает. Говорю: «Или просто спать еще хочет». Смутно видится мужчина, лежащий (одетым) на кровати соседской квартиры.

Мысленная, незавершенная фраза (задумчивым женским голосом): «Можно слиться с ней, а не идти в нее через потоки воды...».

Саймон предлагает моей маме* полюбоваться его новой занавеской. Сон смутно показывает их обоих в дебрях нашего коммунального жилья. Бегло, смутно предстает фрагмент комнаты Саймона — декоративная занавеска повешена поперек комнаты, играя роль ширмы. Вхожу к себе, с удивлением вижу на столе разобранный компьютер. Встреченный в коридоре Саймон изъявляет готовность его починить. Так значит, это Саймон...? Принимать предложение категорически не хочется, но следуя правилам вежливости, облекаю отказ в доброжелательную форму. Саймон не отступает. Вынужденно отбрасываю деликатность, выражаю отказ более определенно (персонажи, в отличие от компьютера, виделись условно).

Обрывок мысленной фразы: «..снизить видения гармонии...».

Мысленная фраза: «Вы видели вытеснение молитвы?»

Иду по дикой живописной пересеченной местности. На скалистом выступе ничком лежит маленькая мышь, которую пожирает небольшая, с воробья, птица с хищным клювом. Оказываюсь в большом здании, отправляю за окно каких-то букашек. В пустом зале этого же здания подхожу к окнам, занавешенным плотными темными гардинами. Решаю открыть хоть одно, чтобы впустить свежий воздух, отдергиваю гардину, открываю окно. С удивлением вижу, что уже стемнело, хотя до вечера еще далеко (по моим представлениям было около четырех часов дня). Маленькая девочка, забавляющаяся в кресле на колесиках, говорит, что я ей мешаю. Она сбросила обувь, и не хочет босыми ногами касаться холодного каменного пола. Смотрю на нее, на ее старшую подружку, осторожно обхожу их. Подготавливается планетарная реформа по переходу от денежных знаков к кредитным карточкам. Один из разработчиков, молодой мужчина, говорит, что все получается, лишь врачей придется оставить на старой системе. Кто-то переспрашивает насчет врачей. Разработчик говорит, что их не переведут, «так как невозможно отличить плохого врача от деревенского». Имеется в виду, что как у плохого врача, так и у деревенского (правда, по разным причинам) мало пациентов (запомнились лишь разрозненные эпизоды этого сна).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Стулья ... ну, стулья со своими стульями где-то».

Мысленная фраза: "Гезер двух сестёр".

Мысленные фразы (мои, в финале незапомнившегося сна): «Объявляю при всех: я в нокауте, -  и тут же поправляюсь: - В нокдауне» (имеется в виду материальное положение).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза, завершившая сон и что-то в нем объяснющая: «Это редукция на совет как можно скорей покинуть...».

Мысленная фраза: «Вдруг дети пойдут в школу с каким-нибудь ограничением».

Симпатичное чистое окошко с крестообразным деревянным переплетом в верхней части задней стены пустого помещения. Стекла покрыты каплями дождя, но видно, что уже распогодилось, дождь иссякает.

Мысленные фразы (женским голосом): «Понятно. В психологии?»

Несколько снов этой ночи не запомнилось, но зато я видела (и запомнила), как они удалялись — плоские изображения ускользали в нижний левый угол поля зрения и скрывались за ним.

Мысленные фразы: «Законы движения. Первый раз взять законы движения и попробовать их откомментировать».

Мысленная фраза: «А знаете, чего я хотела сказать?»

Меня будит мысленная фраза. Беру блокнот, решаю сначала законспектировать предыдущий сон. Когда же наступает очередь фразы, оказывается, что она из памяти улетучилась.

Мысленные фразы: «Конечно, я вас знала. Но вот, что устроенность быта вашего...» (фраза обрывается).

Сижу на галерке, положив руки на парапет и устремив взгляд вниз, на круглую площадку, во все стороны от которой круто взмывают ряды скамеек. Аудитория почти пуста, лекция или закончилась или еще не началась. За столом на круглой площадке сидит лектор (профессор), вокруг него бегает сынишка. Малыш бегает, дурачась, и вдруг звонко, на всю аудиторию кричит: «А у папы геморрой!» Сидящий неподалеку от меня мужчина сконфуженно, вполголоса басит: «Ой!» (сон был в темноватых тонах, люди скорей ощущались, чем виделись).

Кто-то зовет меня рано утром, еще до того, как я побывала в ванной. Выхожу на зов в халате, принимаемся за какое-то дело (помню неприятное чувство оттого, что была неумыта).

Мысленно, на разные лады повторяемые слова: «Кнан хнан».

Мне снится, что я проснулась. Не открывая глаз, думаю, как помочь себе, как отогнать хоть на время тягостное напряжение (реальное, связанное с пережитым в августе 1999 года шоком, не оставляющее меня до сих пор). Может быть, попытаться сделать некое упражнение? Начинаю делать, и не завершив, просыпаюсь, теперь уже по-настоящему.

Летом в деревне снимаем половину старой темной избы. Временными соседями является многочисленное семейство, с которым мы не имеем точек соприкосновения. Но однажды, выйдя за калитку, вижу, что мужчина этого семейства собирается куда-то отправиться на взрослом трехколесном велосипеде. В передней части велосипеда укреплена внушительная корзина, в ней напряженно полулежит моя мама*. Догадываюсь, что сосед взял ее покататься. Зарождается смутное подозрение, что в ситуации есть что-то для мамы опасное. Только когда она возвращается, положительно отзываясь о поездке, беспокойство уходит. Как-то, когда Петя сидел у стола и я подошла к нему, к столу приблизилась соседская девочка. Смотрим на петины светлые волнистые, схваченные резинкой волосы, спускающиеся почти до лопаток. Одобрительно оцениваем их, я замечаю лишь один недостаток — из-за них шея не загорит. Петя убедительно (и неправдоподобно?) доказывает обратное.

Огромный черный куб, содержащий мои СНЫ. Стою к нему спиной, с каким-то словом на устах. Ночью, проснувшись, я несколько раз повторила его, нашла ему синоним, стала повторять их вместе. Наутро в памяти остался лишь синоним: "совокупление".

Мысленные фразы (мужским голосом): «В дом. Мне придется автоматический снимок сделать».

Нахожусь с визитом в селении Адамс, сижу на песчаном косогоре, сбегающем к небольшому искусственному озеру с прозрачной спокойной водой. Селянки удочками вытаскивают из воды странно неподвижных крупных черно-белых рыбин. Знаю, что правее, у меня за спиной, есть больший водоем, еще не заполненный водой, а по другую сторону, слева, находится еще одно маленькое озеро. Спрашиваю (без слов), можно ли к нему сходить, ближняя женщина кивком головы дает разрешение и им же указывает направление. Здесь тоже очень красиво, вода такая же живая и спокойная, только озеро это обнесено каменными бортиками (атмосфера сна была безмолвной, фантастической).

Мысленная фраза: «И что-то кричит: не трогай меня, от тебя мне больно!» (почему-то кричит).

Мысленный диалог. В Небесную Инстанцию сообщается, что на некую пару людей взвалена непомерная тяжесть (психологическая или психическая). Предстает ее аллегорическое изображение в виде колоссальной темной островерхой горы. Пара людей, о которых идет речь, видится парой темных сглаженных скалистых образований, между которыми находится узкий светлый просвет. Следует формальный ответ, что поскольку на Земле не существует движимых объектов, равных весу гор, сообщение нерелевантно.

Обрывки моей мысли: «...а ведь ... Отчасти». Последнее слово произношу с расстановкой, взглянув на ходу в зеркало, стоящее на узком выступе стены, в трети метра от пола. Успеваю зафиксировать свое отражение почти у левой его кромки. Успеваю убедиться, что вижу обычное зеркальное отражение, живое, в цвете, но узнать себя не успеваю (или не могу - этот момент запомнился неотчетливо). Сейчас, вспоминая и излагая сон, мне кажется (задним числом), что отражение было чуть ниже и левее, чем ему положено было бы быть. Но во сне я лишь всматривалась в черты лица, которые как бы и видела и не очень видела (и проснулась, так и не успев сделать никакого умозаключения).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (быстрым женским голосом): «...крутишь, у меня и так ничего не получается».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «К тому же ... мне захват твой». Захват имеется в виду не физический, а связанный с понятием ДИББУК. Речь идет о том, что захват автором фразы того, кому он ее адресует, либо не принес говорящему пользы, либо даже нанес незначительный ущерб. [см. сон №0921]

Мысленная безличная, незавершенная фраза (спокойным молодым мужским голосом): «Иногда близко наклоняешься ...».

Мысленные фразы (молодым женским голосом, настырно, протестующе): «Нельзя! Нельзя пить, да? Нельзя пить, да?»

Мысленные фразы (страдальческим женским голосом): «Какая кисленькая без капусты. Какая кисленькая без капусты». Смутно, в бледно-серых тонах видимая женщина пробует что-то из пиалы, и сморщившись, как от оскомины, повторяет тем же тоном: «Без капусты».

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Они тут...».  -  Неуверенно: «Они тут двигают». Видится подготовляемое к ремонту помещение, отодвинутая от стен мебель частично накрыта полотнищами ткани.

Мысленная, незавершенная фраза: «Я нахожусь, стараюсь находиться одна...».

Сон, состоящий из трех эпизодов, содержащих Невыразимое Блаженство.

Смутно, в серых тонах видится газетный зал библиотеки. За одним из столиков сижу я, из-за другого поднимается и неторопливо направляется к выходу высокий худощавый мужчина.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «О ее ... о ее явном визуальном приоритете».

Мысленные фразы (женским голосом, тоном инструктора): «Подождите, положите это все на место. Возьмите все, что тре(буется)» (последнее слово не договорено).

Мысленные фразы (полудетским угрюмым женским голосом): «Ну скажи немножко. Почему все такие злые?»

По какой-то причине не могу покупать яблоки. Петя предлагает приехать за яблоками к нему, в селение Адамс. Оказываюсь там, в просторных общественных помещениях. Между мной и селянами что-то происходит, по их настоянию переходим в другое помещение. Появившиеся яблоки были зеленого сорта. Говорю, что с удовольствием всегда бы покупала яблоки здесь, если бы была возможность оказии для доставки.

Мысленное возражение (мужским голосом, мягко, спокойно): «No, no. Y am beauty».

Мысленная фраза (вожделенно): «Причем так, чтобы лето было радостным».

Несколько человек, в том числе сидящий в автомобиле Волд Зерот, обсуждают возможность реализации немедленного бегства за границу. Выясняется, что никакие виды транспорта сегодня за границу не отправляются. Принимаем сообщение философски, и уже было расходимся. Вдруг Волд Зерот, продолжавший сидеть в своей машине, четким, хорошо поставленным голосом диктора объявляет: «Товарищи! Через две минуты отправление поезда в Париж». Ускоряем шаги, чтобы взять из дома вещи и воспользоваться этим поездом.

Мысленный диалог (женскими голосами). Резко: «От девяносто пятого года!»  -  Вяло: «Ну вот, наверно, то же самое» (речь идет об экзамене).

Мысленная фраза (мужским голосом): «Вместо того, чтобы (сказать) папочка, прости меня пожалуйста» (фраза начата наставительно, а закончена проникновенно, возможно другим лицом).

На тротуаре, возле углового здания стоят чем-то наполненные большие мешки с вывернутыми наружу краями. Большая часть мешков — белого цвета, и лишь несколько — черного, блестящего (будто их аккуратно обмазали смолой).

Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, энергично): «Определенно встало это имя...».

Мысленная, незавершенная фраза: «И лекарство, тут же оставляете ее (пациентку) на втором этаже, затыкаете все пробки...». Видится (в чьих-то руках) флакон с жидким лекарством, небольшие отверстия в крышке тщательно затыкаются затычками.

В дворцовых (внешне) апартаментах принимаю подружек в свой День рождения. Расшалившиеся гости устраивают беготню по комнатам, забегая и в ту, где спит Камила. Принимаю меры к тому, чтобы ее сон не нарушался. Теперь подружки забегают туда чуть ли не на цыпочках, необходимость соблюдать тишину придает остроту их забаве. Сон был светлым, эфемерным, воздушным, почти сказочным — дворцовый интерьер, светлые наряды, бесшумная грациозная беготня моих подружек. [см. сон 4668]

Гуляю (с двумя приятельницами) по красивому, нарядному центру Города. На пути попадается незаасфальтированный участок. Останавливаюсь, внимательно смотрю, ступаю на один из бугорков серой земли (чтобы свести к минимуму контакт с этим участком) — и вмиг  оказываюсь по грудь в густой отвратительной черной жиже. А сразу после этого — стою на прежнем месте, облепленная зловонной грязью, в растерянности не зная, что делать. Эта же участь постигает Люси. Оказываемся в каком-то служебном помещении, где санитарка дает мне коричневатые пижамные штаны и белую рубаху (не новые). Оказываюсь чистой в этой чистой одежде. Санитарка достает комплект чего-то подобного и для Люси. В нерешительности думаю, можно ли будет нам в этом одеянии продолжить прогулку. Появляются Додо, Ролл и их приятель (младшие школьники). Лица Додо и Ролла залиты слезами — якобы по поводу случившегося со мной. Успокаиваю мальчиков (их лица, наша сменная одежда, бугорки серой земли и темная грязь виделись совсем вживую).

Отпечатанный на белом листе текст, содержащий что-то типа перечня. Каждая строчка начинается с порядкового номера (или буквы). Удается прочесть и почти полностью запомнить пару соседних строк: «Отдел приятной опасности» и «Отдел опасной приятности».

Мы с Васей, бывшие одноклассники, оказались (в нынешнем возрасте) на Мушинской улице, где когда-то жили. Вася медленно едет на велосипеде, я иду рядом. Он говорит, что только что сдал экзамен по философии. Спрашиваю, помнит ли он, что в школе всегда пользовался моими конспектами, он отвечает, что помнит. Приступаю к делу, говорю, что хочу попросить у него конспекты (по сданному предмету) для сына. Вася признается, что так и не научился их писать, к экзамену готовился по книжкам, они у него с собой. Прошу - и получаю - хотя бы книги (наяву Вася был отличником, и никакими моими конспектами не пользовался).

На белой обувной коробке синим фломастером написаны несколько рекламных слов и цена.

Ведется речь о пользе исправительных учреждений - в том смысле, что она хоть и мала, но несомненна.

Иду по неглубокой черной грязи, обращаю внимание на идущих впереди молодых мужчину и женщину.

Идем куда-то (Лейла, Мона, МонЪ и кто-то еще) в поисках работы. Отстаю ото всех, натыкаюсь на них лишь на остановке транспорта. Они говорят, что подали документы на работу в Университет и заказали билеты «на шестое число». Я уязвлена их предательством до глубины души.

Мысленные фразы: «Зачем говорят? Чтобы утвердить кого-то в чем-то, да?»

Стою у открытого металлического шкафа, торчащего на обширном пустом пространстве. Шкаф внешне похож на электрический распределительный (даже выкрашен в тот же цвет), но разделен на две секции. Я пришла за нашим мясом, чтобы приготовить его на разведенном дома огне. Ни в левой ни в правой секции нужного мяса не вижу. Убедившись, что оно исчезло, решаюсь взять хоть немного чужого, но тут подходит пожилой англоязычный мужчина. Пока он забирает свои антрекоты, говорю, что мое мясо украли, и все это из-за того, что шкаф не запирается.

(Возобновление записи снов после 37-дневного перерыва, вызванного объективной причиной.)   Полнометражный сон, в финале которого я безуспешно пытаюсь получить результаты анализа крови, необходимые для предстоящего путешествия.

Навещаю Петю в селении Адамс. Жилище петино похоже на вигвам — это коническое островерхое строение с земляным полом, без удобств цивилизации, в глухом лесу на окраине селения. Жилье задумано как музейный экспонат, для оформления пошло в ход все, чем поделились селяне. Вигвам получился на славу, но мне кажется, что зимой здесь, наверно, холодно, да и дождевые потоки могут заливать его (снизу). Петя говорит, что справляется с зимними холодами с помощью электрообогревателя и прибора (не запомнилось его название), стимулирующего прерывающееся от холода дыхание. Показав все, достойное внимания, говорит, что пойдет прогуляться с селянами. Сон бегло, смутно показывает территорию селения, по которой кругами ходит с полтора десятка человек.

Мысленные фразы: «Нет, не так. Когда мы вошли, в двух местах ее резали» (имеются в виду экзаменаторы, срезающие ту, о которой ведется речь).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «И он сидел напротив Ионы ... и предателя».

Мысленные фразы (быстрым женским голосом): «Вообще-то сырыми. Девочки — да. А может, попробовать?»

Мысленный диалог (женскими голосами). Спокойно: «Это то же самое».  -  Суетливо: «То же самое, если взрослый...» (фраза обрывается).

К небольшим, висящим (разрозненно) в воздухе белым бумажным кружкАм поочередно прикладывают светлый металлический диск-шаблон меньшего диаметра. Прижимая к нему очередной кружок, перегибают бумагу по периметру шаблона.

В финале незапомнившегося сна говорю: «Но я его так люблю».

Кто-то (я?) выводит на листе бумаги математическое выражение и мысленно произносит: «Пятнадцать, умноженное на ноль-семь и деленное на ноль-шесть». Это неторопливо повторяется несколько раз.

Мысленная фраза (женским голосом): «Эти три года — что?»

Вопросы и пожелания администратору сайта и/или сновидцу (Веронике) отправляйте на: 1001son.adminСОБАКАgmail.com замените слово СОБАКА на @