В финале сна идем по пустой узкой улице, между массивными буро-коричневыми домами. Попутчики вдруг беспокойно, как бы в поисках укрытия, заметались. Не понимаю, в чем дело. Объясняют, что Конференция решила, что город нужно бомбить. Слышится гул приближающегося, низко летящего самолета. Мечусь от стены к стене, затаскиваю в подворотню противоположного дома темный стол, чтобы взрывной волной его не швырнуло на нас. Распластываюсь, по примеру других, вдоль здания, лицом к стене. Петя лежит тут же, лицом наружу (мы лежим голова к голове). Советую повернуться к стене - это, на мой взгляд, безопасней (сон не был цветным; проснувшись после него, я услышала гул самолета).
1313
Мысленная фраза: «Да, когда поднят ... на завершение спектакля, так он должен петь» (выпало, кажется, слово «голос»).
Мысленно, бессловесно сообщается, и абстрактно иллюстрируется, что меня морочили, обманывали, но в конце концов правда прояснилась, обман ушел. Ситуация изменилась явно в лучшую сторону (сон был в серых тонах).
1315
Мысленная фраза: «Спрятанные вещи находятся, но владельцу не возвращаются».
Средних размеров собака отходит от стены. Вижу на тротуаре ее экскременты. Но также вижу, что это всего лишь искусно выполненный муляж, слишком крупный для такой собаки.
Живем с Петей (раздельно) в одноэтажном городке. Случайно встречаю его на улице, заговариваю. Ясно вижу его лицо, но лицо это совсем не петино. Впадаю в недоумение, хотя твердо знаю, что тот, с кем я разговариваю — Петя. Позже, на другой улице, снова встречаю его. Он одет в темный форменный костюм со множеством блестящих пуговиц. Воображает себя одним из тех, для кого предназначена форма, и идет куда-то в связи с вымышленным амплуа. Из деликатности подыгрываю. Быстро идем по покрытым черной бугристой землей улочкам этого странного городка. Отчетливо вижу петино лицо, и опять это совсем не его лицо. Недоумеваю, твердо зная, что несмотря ни на что, это - Петя.
Фесио Арфас говорит, что я могу повидать Петю. Оказываемся на турбазе, среди простых одноэтажных многоместных строений. Иду в солнечных очках по припорошенной снегом земле. В какой-то момент понимаю, что мы в селении Адамс, думаю: «Вот я все же и оказалась тут (опять), незаметно для себя». Спрашиваем у повстречавшихся селян, где Петя, нам отвечают: «На горке». Там его нет, понимаю, что нас обманули. Задаем этот же вопрос сидящим у одного из строений мужчинам. Они совсем было начинают лгать, но вдруг один неохотно говорит: «Он здесь, в моей комнате». Входим в дом, проходим одну комнату, открываем дверь во вторую. Напротив двери, у окна стоит кровать. На ней, закрытый до подбородка одеялом, лежит больной Петя. Глажу его по лбу, говорю, что помогу ему. Обернувшись к Фесио Арфасу, спрашиваю: «Послушайте, Семен, а мы могли бы отвезти его в город с вашей помощью?» (Фесио Арфас виделся абстрактно, а петино бледное лицо - отчетливо, но это было не его, или почти не его, лицо).
1319
Мысленная фраза (мужским, похожим на петин, голосом): «Оказывается, он изменился, у него ... изменился, но он все-таки изменился по каким-то причинам» (одно слово не запомнилось).
Лежу, пытаясь расслабиться. Вдруг чувствую, что жизнь как бы покидает меня. Смиренно осознаю плачевное состояние, слабым голосом прошу условно ощущаемых окружающих: «Мне плохо, позовите доктора. Мне плохо, позовите доктора. Мне плохо, позовите доктора». Они не реагируют, состояние ухудшается. И вдруг я вижу (через верхний левый угол левого стекла очков) необычайно яркий многокрасочный, теплый фрагмент окружающего внешнего мира. Осознаю контраст по сравнению с тем, как бы подернутым серой пеленой миром, который видится сквозь остальные части очков. С тем, что я вообще раньше всегда видела. Подумалось, что вот, оказывается, какой мир красочный и яркий, а мы его видим сквозь пелену (полагаю это общечеловеческим качеством). Яркий кусочек внешнего мира полностью завладевает вниманием. Перестаю ощущать недомогание, и оно уходит (наяву я если и пользуюсь очками, то только солнечными).
1321
На узком каменистом морском берегу в беспамятстве лежит мужчина. Ему оказывает помощь женщина, любящая повторять, что во имя высших идеалов помогает людям бескорыстно. Чувстствую (или вижу?), что в данном случае она преследует меркантильную цель.
На спортивной площадке стоит лошадь. По обе стороны седла сидят, лицом друг к другу, двое взрослых, подстраховывающих девочек. Те по очереди разбегаются и вытянув вперед руки и скользя животами по седлу, перепрыгивают через лошадь.
Мысленно, бессловесно сообщается, что я несколько раз оказываюсь в одной и той же ситуации. Демонстрируется небольшое (с баскетбольный мяч) шаровидное тело, по поверхности которого разбросано штук пять жирных точек.
1324
Напечатанный на листе перечень, состоящий из трех позиций. Удается прочесть и осознать все три, но запомнилась последняя: «Родители всегда чувствуют, когда колют их детей» (имеется в виду любое истязание вообще).
Из моей руки в дикой панике вырывается шарообразное Существо. Мелкий пакостник (размером с теннисный мяч) с темной толстой упругой кожей, усеянной торчащими во все стороны короткими шупальцеобразными отростками. Ему нужно удрать во что бы то ни стало, причем сила стремления скрыться (как я осознала, излагая сон) превышала степень вины его проделок. С туповатой (не окрашенной эмоциями) настойчивостью, из последних сил удерживаю это вертлявое Существо. Вынужденная все крепче сжимать пальцы, в конце концов протыкаю (неумышленно) его плотную упругую кожу, под которой оказывается влажно-мягкое нутро. Не испытывая по отношению к Существу никаких чувств, я лишь стремилась (почему-то) не дать ему скрыться. И нечаянно повредив его тело, понадеялась, что Существо не оправится от раны, погибнет, а значит, не скроется. Он же, как мне кажется, рвался скрыться, чтобы никто не узнал, кто он такой и откуда явился (сон был очень живым).
P.S. Спустя какое-то время я начала (и продолжаю поныне) испытывать огорчение, что причинила Существу ущерб. Надеюсь, что Существо благополучно оправилось от нанесенной мной травмы.
Городок одной из восточноевропейских стран. Петя уехал в столицу для оформления документов, подтверждающих наш статус туристов. Выхожу из гостиницы, решив пока побродить по городку. Иду, никуда не сворачивая (чтобы не заблудиться). Захожу в промтоварный магазин, с трудом взобравшись по высоким ступеням крыльца. В горизонтальной витрине вижу красивый халат, с изумлением обнаруживаю, что внутри него кто-то находится. Это хорошенькая молоденькая продавщица, растянувшаяся на спине под витринным стеклом. Пожилая напарница делает ей замечание. Из ворчни узнаю, что молоденькая так и норовит при всяком удобном случае понежиться в витрине. Выхожу на крыльцо. Ступени стали высотой почти в рост человека, с них теперь нужно спрыгивать, это сопряжено для меня с изрядной долей страха. Заглушаю его убеждением, что жители городка наверняка пользуются ими запросто, а значит, и я смогу. Спрыгиваю без проблем. Пример с жителями городка был гипотетическим, мне не повстречалось на улицах ни одного человека. Сворачиваю на рыночную площадь. Базарный день закончился, площадь пуста, прилавки голы. Лишь в ларьке сувениров стоит пожилой продавец, да поблизости видится продавщица лотерейных билетов. И ни души вокруг. Время клонится к вечеру, пора возвращаться. Не могу найти место, где свернула к рынку. За спиной раздаются вызвавшие беспокойство шаги. Однако ничего страшного, это просто прохожий. Медленно опускаются сумерки. В тревоге ускоряю ход, перехожу на бег, бегу все быстрей и быстрей. Темнеет. Думаю, что даже если мне кто-нибудь попадется на глаза, не смогу воспользоваться помощью, потому что не знаю название гостиницы. Я уже почти мчусь, сокрушаясь, что у нас с Петей не заведено записывать адреса пристанищ, в которых мы останавливаемся.
Живу в необыкновенном месте, среди холмов, тихих улочек, красивых строений. Приезжает сестра, желающая приобрести здесь квартиру, просит помочь. Приходим в контору, из разговоров в очереди узнаем, что тутошний клерк ненавидит всех и вся. Только если посетитель говорит, что прибыл из Одессы и добавляет что-то еще (незапомнившееся), клерково сердце смягчается. Отправляемся в другую контору. Путь лежит по холмам, периодически оборачиваюсь, отыскивая взглядом несколько высоких зданий (ориентиров). Начинает темнеть, навстречу движется красочное моторизованное шествие со светящимися лампочками и дрессированными животными на открытых платформах. Дрессировщик успевает на ходу сказать, что не наказывает своих подопечных, и даже не кричит, разговаривает с ними спокойно, и они его слушаются. В конторе объясняют, что она не обслуживает интересующий нас район. Спрашиваем, куда нам идти, девушка-клерк объясняет (опасаясь опять попасть не туда, несколько раз повторяем, что нам нужна контора, занимающаяся оформлением покупки домов в определенном районе). По дороге говорю сестре, что она должна реально видеть ситуацию. Здесь каждый рассчитывает на себя, помощи ни от кого не полагается, размер выплат растет быстро, и именно поэтому я живу на съемной квартире, даже не мечтая о собственном жилье.
Однократная мелодичная трель мобильника.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А под ... лежали, если можно так выразиться, два компьютера». Смутно видятся два старых стационарных компьютера.
Мысленная фраза: «За счет свежести молодежь ничего не отпускает».
Мысленные фразы (энергичным женским голосом): «Всё! Мы кровь особенно сдавать не будем!» (в смысле, слишком старательно).
Смутно, в бледно-серых тонах виден забитый мусором прозрачный пластиковый мешок. Он валяется на тротуаре, у мусорного бака. Внутри него осторожно пробирается крыса. Не понимаю, как она умудрилась забраться в завязанный мешок.
Мысленная фраза (быстрым тенором): «Тебя женЫ не нужно еще, нет?»
В финале полнометражного сна мучительно пытаюсь вспомнить (в связи с происходящим) хорошо известное мне слово (кажется, слово «период»).
Активный сон, в котором и я принимала участие.
Мысленная фраза: «Приходится признаваться в нарушении авторского права».
Сон, в котором я обдумывала (мысленно уточняла) несложное задание.
Мысленная, незавершенная фраза: «Брехню, которую не успели еще (произнести)...» (слово в скобках не произнесено, но уже заготовлено).
Мысленный диалог (мужскими голосами, деловито). «У нас есть тема». - «То есть мы вас разорим?»
Мысленная фраза (женским голосом): «Еще более страшная — бабочкина зараза».
Статья верхней половины последней газетной страницы. Состоящий из нескольких слов заголовок набран жирным шрифтом (возможно, на английском или немецком языке). Материал посвящен человеку, который «всё преодолел». В нижнем правом углу статьи приведено поясное изображение молодого мужчины с тонкими чертами лица и густой черной шевелюрой.
Смутно видимый малыш пересекает тротуар, при каждом шаге взмахивая для равновесия руками. Кажется, он намеревается спуститься на проезжую часть.
Мысленно утверждается, что если что-то не движется, оно пребывает в покое. В следующем эпизоде иду через двор с миской мяса в руках. С кем-то столкнувшись, роняю ее на землю. Поднимаю испачкавшееся мясо, захожу в закуток нашего (или соседнего) двора, смываю налипшую на мясо землю. В этом же сне были люди, с которыми я переговаривалась. Был бык, периодически пытавшийся нас забодать, но мы успешно уворачивались в лабиринтах нашего дворика. Был небольшой аккуратный сарай, выкрашенный зеленой краской и стоящий посреди густой зелени, на крутом склоне, под которым расположился наш дом. Были люди, злорадно сообщавшие мне, что в сарайчике Койба собирается устроить для себя и своих сотрудников комнату отдыха, но ничего-де у них из этого не получится. И был ряд незапомнившихся эпизодов.
Мысленная, незавершенная фраза: «Я только стремлюсь уведать, правда ли...».
Читатель газетного зала присовокупляет к стопке отобранных газет ту, которую я отложила для себя. Поймав мой недовольный взгляд, говорит (вежливо, но без тени дружелюбия): «Возьмите, если вы сможете прочитать». Вежливо (и дружелюбно) отвечаю: «Я только седьмой номер», но взять газету не могу, у меня мокрые пальцы. Мужчина сбрасывает газету со своей стопки на стол. Пальцы у меня мокрые, потому что я отлучалась в угол зала, проверить тайник. Там стоит ведро, в котором, под влажной половой тряпкой находится кусок мыла в открытой мыльнице и, к моему удивлению, прилипший к ней одноразовый пакетик чайной заварки. Убеждаюсь, что все на месте, никто туда не лазил и ничего не похитил.
Сон, оставивший неопределенное впечатление, что он был страшным.
Отправляясь на вокзал, машинально прихватываю со стола массивный игрушечный пистолет. Иду и думаю, что взяла не зря, смогу использовать его для обороны, если на меня захотят напасть. На миг предположение визуализируется. Передо мной оказываются два-три злоумышленника, неуклюже наставляю на них пистолет и разрешаю этим ситуацию. Улицы завалены глубоким снегом. Приходится в нем барахтаться, протискиваться по забитым прохожими переулкам, перелезать через ограждения, забираться на откос улицы, а потом сползать вниз. В одном месте с трудом проталкиваюсь сквозь толпу покупателей у киоска. Тяжелый пистолет занимает руку, мешает. К тому же некоторые прохожие косятся на него (все они в черной одежде и выглядят контрастно на фоне девственно белого пушистого снега). Затыкаю пистолет за пояс. У идущей навстречу женщины в темной униформе (похожей на форму железнодорожников) спрашиваю: «Где кассы железнодорожные?» Она отвечает: «Около Б... Знаете?» (название ориентира не запомнилось). Говорю: «Нет, я тут впервые». Женщина объясняет: «Это...» (дальше не запомнилось).
Молодая женщина с ребенком на руках энергично шагает по кромке многолюдного тротуара. Вдруг, почти на ходу, спускает малыша с рук (якобы за провинность, хотя ничего такого не было видно), и не оборачиваясь, продолжает путь. Ребенок стоит, не в силах поверить тому, что произошло. Его мать удаляется с непреклонным видом, и кажется, даже не намерена обернуться на свое дитя. Это видится смутно, но язык тела малыша и матери более чем красноречив.
Мысленные фразы: «И главное, сколько ты их нашла. Ежедневно...» (фраза обрывается).
Висящая в воздухе застегнутая английская булавка. Оба кончика заострены и не упрятаны в головку, а выступают над ней.
Кого-то «бросили на произвол судьбы», проходившие мимо люди помогли этому человеку. А если бы не проходили? Или не помогли бы? Что тогда делать? (подробности не запомнились).
Смотрю на журнальный разворот, легко читаю пару фраз, и тут же их забываю.
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «Перед ... находится второй ... Он ищет способа перетащить изображение» (компьютерное).
Фрагмент мысленной фразы из незапомнившегося (или предыдущего) сна: «Чтобы свести к минимуму ущерб...».
В конце сна женщина сетует на плохую способность справляться со свалившимися на нее проблемами. Говорю: «Да? А моя мама* мне тебя хвалила».
Нахожусь в пустой запущенной, расположенной на первом этаже квартире. Через окна в комнаты забираются уличные кошки. Выгоняю их. Одна, некрупная, черная, шмыгает в разные стороны, мне с ней никак не справиться. Хватаю валяющуюся на полу коробку, накрываю кошку, осторожно двигаю ее к окну. Внезапно коробка распахивается (сверху), кошка выскакивает, превратившись в крупную серую матерую котищу. В безмерном удивлении не понимаю, как такое могло произойти. Кидаюсь за этой кошкой, накрываю другой коробкой. Начинаю кошку убивать, давлю на нее чем-то изо всех сил, стараясь, чтобы она меня не оцарапала. Решив, что с ней покончено, беру за шиворот, выбрасываю в окно. С досадой вижу несколько капель кошачей крови на оконном стекле (на руках моих тоже оказалось немного крови, только бурого цвета). Высовываюсь посмотреть, что стало с кошкой, ничего не вижу в густой траве и кустах. Пристально вглядываюсь - и тут меня будит телефонный звонок.
Сон, в котором я что-то делаю (действую) и сама себе мешаю.
Расплывчатый квадрат нерезких дымчато-серых строк текста. Кто-то (невидимый) с выражением зачитывает его вслух. Речь там идет, в числе прочего, о козе, являющейся объектом вымещения (что-то вроде козла отпущения, но не в библейском, а в обыденном смысле). Читающий чуть ли не с пафосом произносит: «И знала ли коза, что она является...» (окончание не запомнилось).
Мысленная фраза: «Миллион — это самая малая частица пустого пространства».
Что-то обсуждая, спохватываюсь, что собеседники не знают используемых мной понятий длины и ширины. Беру подвернувшееся под руки длинное узкое полотнище занавески, объясняю, что такое длина. Демонстрирую короткое широкое полотнище занавески, чтобы объяснить, что такое ширина.
Вид из окна салона на заросший свежей зеленой травой широкий газон с высящимся посредине мощным деревом. Внимание сна направлено на открытый канализационный люк, из которого вдруг начинает изливаться темная вода.
Мысленное, почти неуловимое, издалека пробившееся сообщение. Объясняются причины огрубления кожи моих пяток и причины проблемы, соотнесенной с бегло показанной верхней половиной грудного отдела туловища.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Существует ... очень грячая проблема».
Мысленная фраза: «Все драматическое для автора».
Кто-то обращает внимание на одну из груды лежащих на столе фотографий, говорит: «Посмотрите, какая Грема тут, какое грубое у нее лицо». Грема изображена в колониальном мужском костюме, с пробковым шлемом на голове (не вижу ее лица, не отдаю в этом отчета). Говорящий добавляет: «И это при том, что она всегда такая женственная». Как бы в подтверждение, извлекает еще одно фото, где Грема выглядит женственно (персонажи сна виделись условно).
В конце сна (одним из персонажей которого был реальный продавец книжного магазина) появляются широкие горизонтальные, расположенные друг под другом полосы. На них медленно наплывают (кажется, сверху) редкие светлые шарики, соизмеримые с шириной полос.
Мысленные, несколько раз повторившиеся фразы: «Здоровенького? Вызываем на пляж».
Мысленная фраза (мужским голосом, как фрагмент радиосообщения): «Возле Шхори пропали две девочки».
На огражденной территории раскинулись павильоны временной международной выставки. В нескольких местах расставлены столы с пирамидами фасованных пищевых продуктов. Кто-то из нас замечает ошибку на наклейке жестяной банки. Вместо слова «гастроном» напечатано «гатроном». Умеренно возмущаемся, я говорю: «И главное, здесь столько русскоговорящих, а переводил наверняка человек, не знающий языка». Посыпались смешки. Кто-то, передразнивая стереотипы руcской экзотики, с насмешкой изрекает: «На траве на корыте гастроном».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...говорит, что принимает снотворное, потому что не может уснуть».
Фрагмент мысленной фразы: «...мясо, растворившееся в желудке...».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, приветливо): «Когда ... Румянцев? Вот я и говорю» (именно об этом).
Кто-то называет два кинофильма. Утверждает, что я когда-то их видела (полупроснувшись и еще удерживая в памяти названия, отмечаю, что наяву они мне незнакомы).
Мысленный, с пробелами запомнившийся диалог (женским и мужским голосами). «Потом, когда ... скажешь, ладно?» - «Ладно...» (речь идет о чем-то личном, непростом).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «...кажется, взорвались. Они, кажется, взорвались».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Это выявляет совершенно ясные несоответствия между ... и...».
Степенное, мысленное рассуждение завершается ернической фразой: «Извините за беспокойство».
Смутно, в сероватых тонах видится группа худощавых людей, ожидающих результатов экзамена. Среди них (дело происходит в помещении) находится лошадь. Оглашаются (в неявной форме) результаты. Оказывается, что успешно прошла экзамен только она.
Идем с Петей в кино, он берет с собой старый велосипед. При спуске на параллельную улицу натыкается на ветки дерева, на нижних веках выступают слабые полоски крови. Виновато думаю, что когда Петя со мной, с ним почти всегда происходит что-то травмирующее. Петя оставляет велосипед под деревьями, он раздумал на нем ехать. Отвожу велосипед домой. Вернувшись, обнаруживаю на дереве записку, Петя сообщает, что встретил несколько человек из селения Адамс и ушел с ними в другой кинотеатр.
Лежащий на спине, свернувшийся в защитный клубок ёж с торчащими во все стороны, светлыми на концах иголками.
Мысленный диалог (женскими голосами). Буднично: «И выпустила (удлиннила) юбку». - Утробно: «Я выпустила юбку из подземелья».
Кто-то (видны лишь его руки) осторожно, чтобы ничего не сдвинуть, сгребает со старой чертежной доски груду бумажных обрезков.
Показываю поочередно два талона (белых картонных квадратных, со стороной с треть метра). Что-то говорю по поводу различий их текстов.
Мысленная фраза: «И игроки правильно сказали, что нужно начинать (играть)».
Справа по земле расхаживает ворона. Слева, в кронах деревьев расположилось еще шесть ворон. Кажется, что одинокая птица не имеет к ним отношения, что она сама по себе. Но вот стая снимается с места. Одинокая ворона поднимается в воздух, летит вдогонку (наперерез стае). Энергично (в отличие от стаи) машет крыльями, я почти ощущаю это физически, следя за ее полетом. Чуть позже еще две невесть откуда взявшиеся вороны летят вдогонку стае, так же энергично, как и первая, взмахивая крыльями. Чувствую и их напряжение, но это не напряжение изнеможения.
Мысленные фразы: «Тропа в ненастье. Тропа изменилась, как тропа в ненастье».
Мысленная фраза: «У вас произошло увеличение срока длительности».
Активный сон, среди персонажей которого был незаурядный ребенок. В конце сна он вступает в контакт с членами правительства, а в начале — совершает что-то еще, такое же поразительное. Заканчивается сон мысленной, неполностью запомнившейся фразой (принадлежавшей, возможно, мне и имеющей в виду подвиги ребенка): «Мне хочется побыть первым первоклассником, поразившим наше правительство, мне хочется побыть...».
Мысленная фраза: «Рыдающее прибежище».
Мысленная фраза (деловито): «Ну, что это было?»
Мысленная, незавершенная, с пробелом запомнившаяся фраза: «В ... такие коллизии бывают, когда не умеешь играть в футбол...».
Мысленная фраза (женским голосом): «Нет, оказывается, здесь просто сиденье».
Одну из комнат нашей коммунальной квартиры занимает странная, преклонных лет, неряшливая женщина с песочного оттенка волосами. Дверь к ней всегда открыта, проходя мимо смутно вижу ее, вечно чем-то занятую. Слева у нее стоит высокий книжный стеллаж (темный, с темными книгами). Женщина часто обращается к его верхним полкам, взбираясь на табурет. Раз подумалось, что в ее возрасте это может быть небезопасно. Позже вижу перед стеллажом грубо сколоченную, прикрепленную к полу стремянку. Думаю, что теперь, несмотря на убожество приспособления, женщина будет в большей безопасности. Однажды, поднимаясь на наш этаж, вижу эту комнату через незакрытую входную дверь квартиры. Когда мои глаза оказываются на уровне пола комнаты, замечаю (на месте исчезнувшей стремянки) вырубленное в полу ложе с небрежно обломанными краями. Оно было неглубоким, прямоугольным (под стать человеку). Удивившись, решаю, что это новое спальное место женщины (хотя там не было признаков постельного белья). Думаю, что ложе сооружено из соображений безопасности - из него невозможно выпасть. Как-то раз таким же образом, с лестницы, вижу в ложе кошку этой женщины. Кошка, вытянувшись на спине (головой к двери), читает книгу. Я вижу песочного отлива волосы, смутную, вытянувшуюся на спине, во всю длину ложа, фигуру в чем-то светловатом, под цвет волос, и книгу у нее на груди. Однозначно воспринимаю это так, что в ложе лежит кошка. Каково же мое изумление, когда кошка, чтобы перевернуть страницу, протягивает к книге узкую бледную человеческую кисть руки! Смотрю на руку — она видится отчетливо — и до меня начинает доходить, что я напутала. Приняла за кошку хозяйку комнаты, и все лишь потому, что у обеих похожий волосяной покров (по цвету, например, вообще неотличим). Рассказываю об этом соседям и самой женщине (все они виделись смутно и без лиц).
Молодая пара, муж и жена, подходят к темному многоэтажному торговому центру. Жена направляется ко входу, муж говорит, что зайдет в отдел мужских товаров, но сворачивает в сторону (влево) и исчезает в редкой растительности. СОН НАЧИНАЕТ ЕГО ИСКАТЬ. Показывает большую белую стену, испещренную разноцветными самодельными надписями. Демонстрирует нижний участок, где одна из надписей сделана будто бы рукой этого мужчины (прочесть ее не удалось). Двумя мощными лучами от установленных на земле прожекторов медленно прощупывает внезапно окутавшееся сумерками пространство (было еще что-то, связанное с поиском).
Помню лишь, что находилась в фантастическом месте.
Провожу время со своими знакомыми, нам весело, мы много смеемся. Случайно оказываюсь у зеркала, с ужасом обнаруживаю отсутствие зубных протезов. Упрекаю друзей, что они не сказали мне об этом. В ответ они весело объясняют, что так как давно меня не видели, то думали, что я просто стала теперь такой – веселой старушкой.
Мысленная фраза, такая длинная, что часть слов выпала из памяти за те мгновенья, что я бралась за блокнот: «Диалектика не в том, чтобы найти оправдание ... диалектика в том, чтобы найти соответствие между ... и...».
Мысленная, как бы подводящая итог фраза (женским голосом): «Ну вот».
Мысленные фразы (мягким, пробным тоном): «Сказал нам, - после недолгого размышления фраза заменяется более выразительной: - Горестно доложил нам».
Несколько невнятных, в темной одежде человек раскурочивают остатки фашистских тайников. Тратят массу усилий, пытаясь извлечь сотовые телефоны, упрятанные в подошвы элегантных дамских туфелек. Сижу в стороне, вижу, как изодрав в клочки туфли, эти люди добывают-таки пару современных сотовых телефонов с ветхими записками. На мой взгляд туфли можно не рвать, а просто спокойно отделить стельку, что и демонстрирую. Дело заспорилось, телефоны (красивые, новые, разных цветов) извлекаются (вместе с записками) один за другим. Возвращаясь в состояние наблюдателя, предлагаю сдать находки (особенно записки) в Музей фашизма. Мне отвечают, что сдавать такого рода находки необязательно, к тому же на это нет денег. Удивляюсь, поскольку никогда раньше не слышала, чтобы экспонаты сдавались в музей за деньги.
Мысленная фраза: «Только он на пол сумел заползти, как его сбоку толкнули огромной кувалдой». Смутно виден человек, медленно ползущий среди руин. Вот он выбирается на небольшой гладкий участок (это остатки каменного пола), как вдруг непонятное Нечто, имеющее вид рыхлого серого туманообразного кома, с силой врезается в его левый бок.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Пусть ... Он меня не слушает. Так я тебя от чего...» (фраза обрывается).
Мысленная торжественная величественная песнь (завершающая сон). Она состоит из многократно повторяющейся строки: «Радостная песня, радостная песня, радостная песнь, заливая конца». Речь идет о небывалой награде, радости, ожидающей героев сна, прошедших через в нем пережитое.
Мысленные фразы (женским голосом): «Я не знаю, стоит ли здесь докладывать кому. Вон тут автор».
