Находимся с Петей в чьей-то квартире. Обстоятельства вынуждают нас скрыться (со своими вещами). Решаем заодно унести горку деревянных резных фигурок (напоминающих шахматные). Проделать это можно лишь тайно, раздумываем, куда их запрятать. Предлагаю воспользоваться двойным дном нашего комода, укладываем их туда, предварительно заворачивая в газетные листы (чтобы они не гремели). Изредка ворчу на Петю, но в целом дело идет хорошо. Сочиняю на эту тему двустишье, весело его декламирую. Двустишье предстает напечатанным в нижней части заполненного текстом листа. В отличие от остального текста, оно набрано тонким изящным курсивом (сон был красивым, натуралистичным, спокойным).
Мысленные, ритмичные фразы: «Крап-крап-крап! Это мальчик ... крап» (одно слово не запомнилось). Это произносится бойким тоном («крап», возможно, подражает шагам мальчика). Возникает отклик, он звучит замедленно, утрированным басом: «Крра-крра-крра! Это...» (фраза обрывается). Смутно видится закрытая жестянка с будто бы собачьим кормом, а правее, совсем уж неразборчиво, темная собака (звуки «крра», возможно, имитируют звук вскрываемой консервной банки). Сон был не цветным, игривым.
За рабочим столом сидит бухгалтер, рыхлый чинуша, уткнувшийся в бумаги, ни на что больше не реагирующий. С изумлением вижу роскошного темноватого кота, пышношерстного, пятнистого, облепившего поясницу бухгалтера. Кот довольно жмурится, гримасничает, изображая улыбку. Энергично, как расшалившийся малыш, сучит задними лапами. С восхищением указываю на кота стоящему рядом мужчине. Говорю, что в жизни не видела ничего подобного (кот виделся вживую, бухгалтер — послабже, третья персона — условно).
Мысленная фраза (женским голосом, с подбадривающей улыбкой): «Вы все там что-то дружно, много исправляли». Фраза сопровождается невнятной иллюстрацией.
С улыбкой рассказывая собеседникам о забавном происшествии, говорю: «Запрятались за ... шкаф, он нас запретил...» (фраза не завершена, прилагательное не запомнилось).
Что-то не заладилось у меня с системой обучения на новом месте работы. Пропущено первое занятие, а теперь опаздываю на второе (хоть и пришла во-время). В гардеробе не оказывается свободных номерков, жду, начиная терять терпение — занятие уже началось. Одна из гардеробщиц предлагает сдать пальто на «охраняемое место». Говорит, что такая услуга хоть и стоит денег, но зато пальто будет в сохранности. Услышав про деньги, от услуги отказываюсь. В гардероб вкатывают коляску с очаровательным малышом. Он куксится, собираясь заплакать. Кто-то наклоняется к нему, это не меняет его настроения. Пытаюсь пощелкиванием пальцев привлечь внимание малыша, он проявляет любопытство, улыбаюсь, ребенок перестает кукситься. Номерков все нет, вяло представляю грозящие за опоздание неприятности (сон был редкостно натуралистичен).
Мысленная фраза: «Сейчас я боюсь начать давить — (потому что) пол холодный». Смутно видится высокий англоязычный мужчина, с улыбкой обращающийся к стоящей справа от него худенькой, невысокой женщине.
Мысленная фраза (женским голосом, с мягким нажимом): «Ведите себя хорошо». Начиная просыпаться, полагаю ее адресованной мне. Проснувшись, не открывая глаз, вижу (нерезко, но вполне вживую, в цвете) женщину, обращенную к стоящей справа собеседнице. Та, худенькая, невысокая, в темной одежде, видится, в отличие от первой, условно. Первая сдержанно, приветливо улыбается, но почти сразу сгоняет улыбку, сочтя ее неуместной (на основании невидимой мне реакции собеседницы). Улыбка непроизвольно появляется снова, и снова сгоняется (по той же причине). Так повторяется несколько раз. Осознавая, что не сплю, с живейшим интересом наблюдаю за выразительной игрой мимики на лучащемся добротой лице.
Нам с Альбой захотелось попробовать наркотики (чтобы узнать, что это такое). Их, как нам стало известно, принимает Жарк*, наш общий знакомый. Начатые прямые переговоры зашли в тупик. Всё теперь ведется в письменном виде, через официальных посредников, каковыми выступают наши поликлиники. Но и тут происходит сбой. В очередной раз возвращаясь из поликлиники, рассказываю повстречавшейся Альбе о последних результатах. Она соглашается, что нужно составить письмо, предлагает указать, что «у него (у Жарка) ничего не получилось», и что «мы не получили поддержки в нашей инстанции». Говорю (в шутку): «А после нашей смерти напишут: погибли при попытке приобщиться к наркотикам в возрасте семидесяти с лишним лет». Проходящая мимо девушка, услышав это, на ходу оборачивается и окидывает нас внимательным взглядом.
Мысленное сообщение о веселой вечеринке, на которую отдыхающие на курорте респектабельные персоны явились в пижамах. Бегло видятся несколько мужчин, натягивающих заурядные пижамы поверх черных элегантных костюмов.
В финале сна кто-то что-то рассказывает. Высмеиваю употребленное рассказчиком слово «придется» как неискреннее: «Придется! Ой, придется! Ха-ха-ха, придется!» (рассказчик произносил это слово грустно и соотносил с собой).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Несколько ... с такими же дугами за плечами, по-над головой и за плечами...». Смутно видится группка коренастых, похожих на гномов человечков (с четверть метра ростом). Их лица скрыты нахлобученными на головы башлыками (именуемыми «дугами»).
Говорю Пете, что даже если ему лично кажется неважным и неинтересным вникать в положения Трудового законодательства, все же следовало бы сделать усилие и вникнуть.
Сижу с двумя молодыми мужчинами в кафе торгового центра, у нас деловая встреча. Они рассказывают, в числе прочего, что где-то кроме психологии начали заниматься ортопедией, пробуют приживлять нижние части ног (в области коленных суставов). Один из собеседников, за что-то со мной расплачиваясь, протягивает заодно замызганную, в нескольких местах порванную бумажку. С удивлением узнаю старый рубль, говорю, что подарю его Пете. Думаю, что предварительно его нужно вымыть с мылом и (для верности) протереть спиртом. Переходим на другой этаж. А когда решаем вернуться обратно, не можем вспомнить, где мы сидели. Мне кажется, что этажом ниже. Спускаемся по широкой лестнице, но попадаем в полуподвальный служебный коридор с серыми цементными стенами. В одну из дверей тепло одетые люди вносят на руках больничное кресло-каталку с укутанным бледным мальчиком. У него серое лицо и сосредоточенный взгляд. Недоумеваю, почему кресло не катят, а несут на руках.
Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза: «Учитывая, что это в ... в достаточно недозволенном...».
Мысленная фраза: «От них получки молчанием».
Мысленные фразы (женским голосом, безапелляционно): «Не любишь? Тоже нехорошо. Для психики».
Мысленная, относящаяся к вводной части лекции фраза (женским голосом): «Мы набрали (несколько человек), а зачем — нам непонятно». Фраза обрисовывает гипотетическую ситуацию, подлежащую рассмотрению и анализу. Этим займутся сейчас присутствующие в аудитории лица (к которым отнесено местоимение «мы»).
Нахожусь в гостях у Цезаря. Оставшись после развода с маленькой дочкой, он просит выйти за него замуж, чтобы стать малышке мамой. Сидим в салоне за столом, обсуждаем эту проблему. Недоумеваю, как можно стать мамой ребенку, у которого мама имеется. Из детского сада возвращается малышка в сопровождении бонны и друзей. Нарядно одетые холеные смышленные дети подходят к столу. Поочередно делая шаг вперед, излагают свои соображения по поводу «второй мамы» (безотносительно к данному случаю). Облекают не по-детски глубокие мысли в безупречно построенные, витиеватые фразы, чему я удивляюсь (все звучит логично, убедительно). P.S. Мысли, высказанные детьми по поводу «второй мамы», были созвучны моим собственным, но маленькие ораторы развили их по-научному обстоятельно.
Мысленная фраза (детским голосом): «Папа, а разве мистики смеются?»
Нахожусь в здании большого светлого, увенчанного куполом, кишащего людьми вокзала. Мне нужно купить два билета. Окошко кассы расположено в стене, к которой примыкает борт работающего на спуск эскалатора. На нем и выстроилась очередь. Люди не ощущают движения, и при приближении к кассе застывают в неподвижности. Когда у окошка оказывается стоящая передо мной женщина, мне становится видна кассирша. Поражает не свойственная этой категории служащих доброжелательность.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «А ... после этого все кажутся...» (речь идет о вкусовых ощущениях).
Порция чего-то типа мелкого песка просыпалась из почти незаметной щели на стыке встроенного в потолок элемента. Формой порция напоминала комету - плотную на фронте, разреженную на хвосте. Я увидела это, наконец-то увидела собственными глазами! Я давно подозревала, что песок сыплется именно ОТТУДА. Нужно будет сходить туда, в застенное, подпольное, надпотолочное пространство, выяснить, что происходит, и принять меры. Тут я вдруг вижу это единое пространство, темноватое, узковатое, скрытое в толще стен, полов и потолков здания. Назначение пространства непонятно, таинственно, и позволяет предположить, что песок сыплется оттуда неспроста.
Незапомнившаяся фраза, содержавшая слова «спасение» и «опасно».
Читаем текст (напечатанный, кажется, готическим шрифтом). Куски текста соскальзывают со страниц фолианта, повисают перед нами, и по прочтении возвращаются на место. Кто-то говорит, что смысл читаемого не таков, каким мы его понимаем, совсем не таков.
Мысленные фразы: «И потом, жизнь ведь не остановишь по стойке смирно. Жизнь ведь не остановишь...» (фраза обрывается).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом, резко): «А уходишь — я ... когда она уходила, надо сразу сказать, что».
Нахожусь с кем-то в библиотеке, копаемся на полках и в каталогах. Набираю на дом несколько книг, встаю в очередь к окошку регистрации. На углу барьера вижу книгу в черном переплете, раскрываю ее, обнаруживаю, что она содержит сведения по психологии (которые я долго и безуспешно пыталась выискать где только можно). Книга (судя по качеству бумаги и манере изложения, выпущенная не в наше время) содержит тайные откровения. Радуясь находке, продвигаюсь вперед, оборачиваюсь, чтобы присовокупить ее к своей стопке, но книжка исчезла. Только что лежала на стойке, и вдруг исчезла. Я удивлена, стоящие рядом девушки несут околесицу по поводу ее исчезновения. Слушая их бред, заключаю, что именно эта книга именно от меня оказалась скрытой не случайно. Не пришло, значит, время мне ее читать, пришло время лишь узнать, что она существует, так что можно расслабиться и спокойно ждать.
Кто-то (возможно, я) переворачивает длинную металлическую трубку. Из нее выпадает несколько мелких цилиндрических деталей, у одной один из торцов не плоский, а фигурный. Мысленно прикидываю, какой стороной она должна лежать на дне трубки. Кто-то говорит: «И потом я посмотрю - может, я в школе что-то захватил».
В незапомнившемся сне с легкостью читаю несколько рукописных строк на одной из страниц толстой крупноформатной тетради.
Вижу приближающуюся Кето, указываю ей глазами на женщину со странным выражением лица. Та идет в том же направлении, что и я, и поравнявшись с Кето, чуть не задевает ее руку.
Проснувшись, удерживаю в памяти четыре ключевых слова, с каждого из которых начиналась соответствующая часть сновидения (первое и третье слова были одинаковыми). Предстает описание сна. Это темноватый, чуть расплывшийся печатный текст, каждая из четырех частей которого начинается с нового абзаца. Увязываю ключевые слова с соответствующими частями сна, не прибегая к помощи текста (так как знаю содержание и без этого). Но мне не хватило энергии взяться за блокнот, а к утру слова забылись.
«Вот, вот этот», - говорю я, показывая монету, извлеченную мной из лежащего на столе кляссера (монета видится неотчетливо, а люди совсем условно).
От кого-то укрываясь, взбегаем на самый верх, в чердачную башенку. Бросаемся из крошечного правого помещения в такое же по величине левое, запираем дверь. Спохватываемся, что нужно закрыть и первую (входную) дверь. Каждый изъявляет готовность пожертвовать собой, чтобы добраться до нее. Опасность состоит в угрозе быть обстрелянным карамелью, бросаемой (непонятно кем) с необычайной силой. Выскакиваем в правое помещение. Дверь закрывать поздно — преследователи как раз в этот миг входят. Полетела карамель в темных фантиках - непонятно, кто ее швыряет, она летит в нас, но ни разу ни в кого не попадает. Опасливо ежимся. Столпившиеся у входа преследователи - представители власти в костюмах и светлых плащах — объявляют (нейтральным тоном): «Товарищи! Эта дорога...» (окончание фразы не запомнилось).
Нахожусь с визитом у родителей*, замечаю, что у них расплодились тараканы. Помогаю уничтожать тех, которые появляются на виду, пользуясь для этого газетными листами, с трудом подавляя отвращение и вспоминая, что у нас дома тараканов нет — мы пресекли это явление в зародыше (родители виделись более чем условно, интерьер комнаты — получше, а тараканы и газеты — совсем как наяву).
Мысленная фраза (женским голосом): «Ты сказал, что так хорошо выглядит всю ночь» (возможно, было сказано «сказала»).
Смотрю на левую страницу новой светлой книги, читаю (или пробегаю глазами) нейтральный текст. А потом абзацы этого текста, каждый раз выделенные четкой черной рамкой, начинают то и дело попадаться мне на глаза. Осознав это странное явление, говорю о нем маме* и начинаю, при каждом новом появлении абзацев, зачитывать их ей (большая жилая комната, где мы находились, виделась условно, в темноватых тонах; мама была еще более условной фигурой, а книга и абзацы виделись отчетливейше).
«Что ты будешь?» - «??» - «Суп или салат?» - «Я? Мне вообще ничего. Мне немного супа, а салат я не буду». Ответив на вопросы условно видимой женщины, принимаюсь зачерпывать поварешкой суп.
У молодого мужчины возникла проблема. Смутно видится человек и символизирующий проблему предмет. Проблема характеризуется настолько сложной, что у человека, казалось, не было никакой возможности с ней справиться. Высшими Сферами человеку придаются дополнительные качества, которые слившись (или дополняя друг друга) идеально подходят к ее решению, она перестает быть непреодолимой. Новые качества символизируются парой плоских прямоугольных металлических пластинок. Они выползают из какой-то щели и располагаются одна над другой, почти вплотную. Дополнительные качества казались (с точки зрения обычной логики) не имеющими к проблеме ни малейшего отношения (грубо говоря, как если бы человека, которому предстоит поднять тяжелый груз, одарили бы абсолютным слухом или умением слагать стихи). Эта несообразность вызывает у меня удивление. Но решение с их помощью проблемы было принято почему-то, наоборот, как само собой разумеющееся.
Мысленная фраза: «Я думаю, на своих хотели бы что-нибудь сделать».
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «А это значит, что всего лишь подражаем...» (последнее слово является причастием).
Смутно видимая женщина-конферансье в строгом черном костюме с белой блузкой объявляет хорошо поставленным голосом: «Сейчас выступает перед всеми культурный советник».
Обвожу красной линией один из абзацев своих записей.
Мысленно бессловесно сообщается, что многие стремятся обучиться Магии, и что я овладею Светлой Магией. Видится (сверху) неотчетливая толпа, колорит которой был Средневековым.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Я, например, так и знала, что...».
Мысленные фразы (женским голосом): «В четыре часа? - переспрашивается с удивлением, и скептически повторяется: - В четыре часа».
В деревне, при большом стечении народа хоронят старушку. Она была, наверно, безногой, так как занимала половину гроба. Народ ее оплакивает, а я вижу, что хоть глаза ее закрыты, но она пошевеливает то бровями, то губами, да и цвет лица ее совсем не покойницкий. Говорю, что старушка жива, но меня никто не слышит (или не слушает). Все голосят и готовятся к погребению. Смотрю на шевелящееся лицо старушки, повторяю, что она жива. Люди мне не верят. Говорю, что пусть сами проверят, если не верят. Пусть причинят старушке боль и увидят, прореагирует она или нет. Народ внял моим словам, решают положить на лоб старушке тряпку с горячей водой. Полдеревни льют на серую тряпку невероятное количество горячей воды, кладут тряпку на старушечий лоб. Старушка к-а-а-ак взревет (оглушительно!) Садится в гробу, и кажется, у нее даже ноги объявились. Кто-то снимает тряпку со старушкиного лба, тряпка превращается в кусок отварной куриной грудинки, один из присутствующих начинает ее есть. Говорю, что не стоит есть то, что было на покойнике, что я ему дам другой кусок курицы. Открываю коробку, беру один из находящихся там кусков куры, даю этому человеку [см. сон №0528].
Вхожу в книжный магазин, с интересом осматриваюсь. В просторном помещении аккуратно расставлены книги по искусству. Мне известно, что техническую литературу фирма продает в другом филиале, неподалеку. Интересуюсь какой-то книгой, не получаю ответа (или он был отрицательным). Продавщица занята посетительницей, та спрашивает, что означают две больший лужи на полу. Продавщица говорит, что их всегда оставляет перед уходом уборщица. Женщины удаляются. Зачем-то ступаю ногой в одну из луж. Прозрачная вода мутнеет, ноги по щиколотку погружаются в илистое дно. Оказываюсь в купальном костюме, илом испачканы ноги и трусики. Раздумываю, где можно вымыться, вижу водопроводный кран - согнутый дугой кусок ржавой трубы над второй лужей. Оказываюсь там - там теперь так же вязко, пытаюсь смыть ил.
Пытаюсь прочитать первое слово газетного заголовка. Вижу буквы, но составить осмысленное слово не удается.
Мысленный диалог (мужским и женским голосами). Заботливо: «Десятого января, вы слышите?» - Беззаботно: «Девятого января, в девять часов».
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Да ничего же, там недалеко от вас».
На кухне находится мастер по ремонту. Раздается звонок в дверь. Смотрю в глазок, вижу двух нищенок в темных лохмотьях. Они что-то бормочут. У одной (той, что ближе) на голове темный платок, а на лице такие страшные следы побоев (или струпья), что мне боязно не только открывать, но и смотреть в глазок. Молча от двери отхожу.
Возвратившись из магазина, ставлю пакет молока в угол низкого ящика, на что-то отвлекаюсь. Слышу за спиной ритмичные звуки глотания, с недоумением оборачиваюсь. Удобно рассевшаяся кошка неспешно лакает молоко через срезанный (мной?) уголок пакета. Прогоняю кошку, несу молоко в холодильник. Спохватываюсь, что его лакала кошка, так что пакет придется с сожалением выбросить.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, деловито): «Нельзя пускать, нельзя без...».
Стою в торце длинного узкого коридора, по обе стороны которого (или по крайней мере по правой стороне) множество открытых дверей в светлые комнаты. Около меня крутится черная, средней величины собака с чистой волнистой шерстью. Собака хочет играть. Швыряю вдоль коридора стеклянную банку. Неловко выскользнув, банка падает неподалеку, собака бросается к ней. Швыряю что-то другое более удачно, прямо до противоположной стены.
Меня, спящую, легонько (не больно) цапнуло какое-то Существо. От неожиданности и удивления ойкаю. Видится (со стороны) темная, похожая на кошачью лапка с острым коготком, цапнувшим край моей нижней губы. Судя по положению лапки, Существо должно находиться на моей груди (я спала на спине), но ничего такого я не чувствовала.
Мысленная, троекратно повторившаяся фраза (мужским голосом): «Эйн пэ саридж». Первый раз она звучит бесстрастно, потом более эмоционально, и наконец, громко выкрикивается густым, сочным голосом.
Мысленная фраза (женским голосом, доброжелательно): «Хочешь, я тебе еще нарасскажу тебе?»
Какие-то люди сварили и съели человека. Обглодали кости (так, что те стали чистыми и гладкими) и сбросили их с высокой каменной набережной в реку. Прохожий, обнаружив кости в реке, сообщил об этом куда следует. Визуальная часть сна была скудной. Увиделось несколько чистых сухих бледно-серых костей, потом - каменная набережная и медленно уходящие в толщу серой воды кости. Остальное содержание стало известным каким-то другим, непонятным образом.
Мысленная фраза: «Петя, ты знаешь, кто такой путаф дорогой?» - спрашиваю я, паясничая, выговаривая два последних слова басом.
Предстоит тестирование. Вижу пачку больших белых листов со множеством вопросов (сложных) и пачку узких длинных листов с ответами. Обращаю внимание, что часть ответов повторяется из билета в билет.
Мысленная фраза (женским голосом): «Скажите, больше не могу отсюда выйти?»
Занимаюсь чем-то типа гематрии. Видны цепочки слов, изображенные крупными печатными буквами. Надписываю под ними числовые эквиваленты (возможно, это делаю не я), суммирую их. Почти все эквиваленты кратны десяти и лежат в пределах первой сотни. Лишь крайние правые в отдельных словах имели эквиваленты, равные, кажется, единице, на что я обратила внимание. [см. сон №1552]
Мысленная фраза: «Почитаемый в...» (последнее слово не запомнилось).
Мысленно произносится (мной) и пишется (возможно, кем-то другим) незавершенная фраза: «И тут дверь из стены...».
Пересекаю дорогу, иду по заросшей буераками тропинке, огибающей опору автомобильного моста, на который мне нужно подняться.
Тревожный сон, в котором были мы с Петей и еще ряд лиц. Персонаж, с которым я вступила в разговор, предоставлял мне какие-то вещественные доказательства.
Мысленная фраза (женским голосом): «Что она, так и делает — посмотреть, как я настрогаю?»
Мысленная фраза: «Вот эта дверь на улице ... узкая, с таким полукругом» (название улицы не запомнилось). Видится узкая дверь с венчающим ее полукруглым окошком. Чья-то рука обводит ее по контуру.
Мысленная фраза: «Первая оказалась ложью, а вторая - лживой памятью».
Мысленная фраза: «Чья, если она будет такая здоровая?» (большая). Смутно видится сидящий на земле мужчина, которому будто бы принадлежит фраза. Он пошевеливает пальцами вытянутой вперед ноги, как бы пытаясь что-то с них стряхнуть.
Справа тянется блеклый песчаный морской берег. Левую половину поля зрения занимает море - мелкое спокойное, удивительно живое, поверхность которого покрыта золотящейся на солнце рябью.
Мысленная фраза: «Ребенка украли прямо из коляски». Смутно видится фрагмент улицы.
Мысленная фраза (женским голосом): «Сын доктора».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (бодрым мужским голосом): «И тогда вас ... в больницу. Если болячку не получили, так считайте, что вы получили удовольствие».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Наконец вещь, вымощенная от ... тиснением» (слово «вымощенная» использовано в несвойственном ему значении «устраненная»; а тиснение - в смысле, вытиснение).
Мысленная фраза: «Они отдыхают, но и работают». Затем дается подправленный вариант: «Работают и отдыхают» (речь идет о сердце и легких человека).
Фрагмент фразы из сна: "...по числу участников этой передачи".
Кто-то говорит, что будет развивать меня в соответствиии с моими задатками. Подробно, терпеливо объясняет это. В числе прочего что-то говорилось о моей правой руке (не запомнилось, был ли зримый облик у того, кто со мной разговаривал). P.S. Наяву я левша.
Мысленный диалог. Утвердительно: «Я никогда не говорю...» (фраза не завершена). - Задумчиво: «Всемирной истории».
Мысленные фразы (нерешительно, жидковатым мужским голосом): «Раскачать. Начинать так или... Нет, сейчас нельзя, потому что...» (фраза обрывается).
На моем попечении четверо малышей. Кручусь с ними, попутно занимаясь чем-то еще. Кто-то сочувственно спрашивает, что, наверно, тяжело справляться. Искренне фыркаю, давая понять, что для меня это не предел.
В символической форме дается прогноз в отношении столицы Нарсты, он был неблагоприятным, но изображения были светлыми.
Очередная лекция по гуманитарной дисциплине. Слушаю с удовольствием, бегло конспектирую, сравниваю этот курс с давними техническими, прослушанными в студенческие годы (сравнение не в их пользу). Отвлекаюсь еще на что-то, утешаюсь тем, что по этому курсу имеется, к счастью, учебное пособие. Предстает пухлая светлая брошюра, видимая (в отличие от всего остального) более-менее сносно, но отчетливей всего виделась моя большеформатная тетрадь для конспектов.
