Смотрю в окно, вижу нечто любопытное под окнами противоположного дома. На импровизированном, чем-то загроможденном столике сидит несколько птиц. На миг отвлекшись, боковым зрением фиксирую взметнувшуюся вспышку белого огня. С беспокойством всматриваюсь, ожидая увидеть обгоревших птиц, но там все цело и невредимо. Это была вспышка магния, задействованная только сейчас замеченным фотографом. Ему позирует сова. Вот она приподнимает над головой крыло, как бы салютуя кому-то, а вот прижимает крыло к груди, к сердцу. Фотограф знай молча щелкает затвором. Неотрывно слежу за проделками потешной совы (и вижу ее, в отличие от всего остального, ясно). Птицы исчезают. Подходит расхлюстанная толстуха, лезет к фотографу с советами, он не обращает на нее внимания. Из окна высовывается хозяйка этой части двора. Фотограф испрашивает разрешение сделать несколько снимков правее, для чего ему необходимо прикрыть дополнительный участок поверхности. Справа от зеленоватого покрытия, на котором стоит столик, расстилается (кем-то или само по себе) старое потрепанное бледно-серое полотнище.
Нам нужно встретиться с Гуру. Он является, что-то происходит. По окончании встречи Гуру идет часть пути рядом со мной. Мы лично не знакомы, идем молча, и вдруг он спрашивает: «Ты можешь приготовить яйцо?» С недоумением говорю: «Да» (ведь это же элементарно — сварить яйцо, оно даже предстало в моем воображении). Почти сразу спохватываюсь, что глагол «приготовить» неоднозначен, не так прост. Говорю (пряча улыбку), что приготовить, в смысле, сварить яйцо я могу. Но приготовить, в смысле, сотворить яйцо — его скорлупу, желток и белок — не могу. Гуру с довольным видом смеется. Тут наши пути расходятся, Гуру растворяется в толпе людей, заполнивших большой зал ожидания вокзала, к выходу из которого мы приблизились. Ныряю в массивные крестообразные вращающиеся двери, не попрощавшись, с опозданием отдавая себе в этом отчет. Поступила так от смущения, либо из ложного (детского) чувства независимости. Персонажи сна виделись условно, Гуру воспринимался как невысокий щуплый, полный сил человек в светловатой одежде (лица его я не видела).
Яркий красочный телевизионный мультфильм про природу и зверят. Войдя в комнату, вижу на экране большую цветочную клумбу. Стоящий там на задних лапках забавный еж старательно намывает мордочку обильной росой. Ахнув от удивления, обращаю на него внимание сидящей у меня на руках малышки и подзываю сестру.
Мысленное двустишье (строчки которого заканчиваются возвратными глаголами прошедшего времени). В женском голосе, его произносящем, к концу второй строчки чувствовалась улыбка, чуть ли не сдавленный смешок.
Брожу по большому универмагу (при подходе пришлось преодолевать участок взрытой земли, там велись дорожные работы). Одной из целей является поиск подсвечника, несколько раз промелькнувшего в воображении. Присаживаюсь отдохнуть в одном из закутков. Рядом сидит девушка, перед ней стоит подружка. При разговоре стоящая то и дело спотыкается о мои ноги. В конце концов говорю (с улыбкой): «Сколько раз я вас споткнула? Раз пять, наверно?» Девушка в том же тоне отвечает: «Хорошо, наверно, раз пять» (девушка, увлекшись разговором, слишком приближалась к моим ногам).
Смутно, в бледно-серых тонах видится пожилая, лежащая на больничной койке женщина. Голова ее забинтована, женщина спокойна, что-то с удовольствием жует, с полуулыбкой подносит пальцы к губам.
Небольшой черный круг, расположенный вертикально, в центре поля зрения. На его фоне возникает светящаяся голова живого динозавра. Динозавр приоткрывает рот, и кажется, что он улыбается доброй, симпатичной улыбкой.
Иду (с женщиной с ребенком) к выходу из квартиры. Для этого нужно пересечь ванную комнату, переступив там через белоснежную ванну. В ней стоит обнаженный мальчик лет шести. Это Лучик. Ясно видится верхняя часть его тела (от талии до плеч). Бросается в глаза четкая, идущая на уровне солнечного сплетения линия раздела, разграничивающая шоколадно-загорелый животик и нетронутую солнцем грудь. Смотрю на эту контрастную расцветку и, не удержавшись, вежливо перебиваю смутно видимого мужчину в темной одежде (он сидит на противоположном от Лучика краю ванны и о чем-то с ним разговаривает). Говорю Лучику (шутливо, имея в виду расцветку его тела): «Знаешь, на кого ты похож в таком виде? На домино. Мсье Домино» (в этом сне вживую виделось белоснежное нутро ванны и кожа мальчика, остальное было смутным, неразборчивым).
Дело происходит в квартире, где живем мы трое - я, мой муж и наш маленький ребенок (сновидческие). Вхожу в большую комнату, разделенную на функциональные зоны. Слева вижу мужа с незнакомым мне мужчиной, справа стоит в кроватке наш малыш. Оправившись от легкого замешательства, вызванного неожиданным визитером, иду к своему столу, берусь за прерванную работу. Муж подводит гостя, рассказывает про мое, как он выразился, «царство», где я занимаюсь поделками и где всегда аккуратно и чисто, как я сама. «Чиста, как свежий зуб в пустыне», - говорит с подтекстом муж. Сон бегло показывает белоснежный непорочный молочный зуб среди песков пустыни. Муж с гостем удаляются в смежную, левую комнату, я продолжаю работу. Чувствую, что кто-то тихо выходит оттуда, медленно приближается, останавливается у моего стола. Думая, что это муж, поворачиваю, не отрываясь от дела, голову. Вижу не мужа, а его гостя. Он смотрит на меня и медленно, многозначительно (призывно) улыбается. Отвечаю такой же улыбкой, что создает двусмысленную атмосферу. Этим заканчивается полупризрачный, в темноватых тонах сон, в котором я не видела ничьих лиц. Сон, в котором все происходило в замедленном темпе, как бы с подтекстом. Тон мужа в последней фразе свидетельствовал о некотором отчуждении, вызванном, возможно, моей чрезмерной аккуратностью и непорочностью. Я же сама отчуждения (как, впрочем, и тяги) к членам своей семьи не испытывала. Была, как и наш ребенок, повидимому, натурой самодостаточной. И только улыбка гостя пробудила во мне нечто, до тех пор неведомое.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Мы на двоих ... Пора менять по-русски» (в последней фразе звучит улыбка). Смутно видятся несколько беседующих женщин.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «...тоже интересно. Когда смотришь — очень интересно» (в последней фразе слышится оживленная улыбка).
Мысленное слово (запинающимся женским голосом): «Панк... пан... пасквилей». Последнее сопровождается облегченным смешком (хотя на самом деле нужно было все же произнести слово «ПАНТАКЛЕЙ»).
Завершая легкий, с улыбкой, телефонный разговор, серьезно спрашиваю: «Я жду фортэ». Собеседник говорит: «На месте, я готова сейчас». Ответ меня озадачивает. Я спрашивала о времени прибытия на работу, а отнюдь не о времени нанесения дружеского визита. К тому же неясно, почему собеседник заговорил о себе в женском роде.
Мысленные фразы: «Нам будет его нехватать. Его будут хватать несколько Сущностей» (речь идет о чем-то, а не о ком-то; в построении фраз присутствует игра слов).
Бегло показанная идущая женщина. Внимание акцентировано на части тела пониже спины — кофта задралась, брюки обрисовывают далеко не идеальные формы.
Группа командированных разместилась в многоэтажной гостинице. Нахожусь там (имея к ним отношение). С нами находится домашнее животное, панда. Однажды панда через открытое окно выпрыгивает наружу и (к моему облегчению) оказывается на густой кроне высокого дерева, где принимается поедать свежие листья. Зову наших полюбоваться беглянкой. Вызванная городская служба стоит под деревом, по громкоговорителю объявляют, что я должна явиться (куда-то) с усыпляющим средством (для облегчения поимки панды). После секундного недоумения догадываюсь, что у городской службы нет для этого средств. Приношу просимое в назначенное место, вижу там часть сотоварищей. Они говорят, что с пандой все в порядке (все и всё в этом сне виделось условно, только панда и крона дерева выглядели совершенно вживую).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (энергичным женским голосом): «...увидят, что те ужасы, которые бывают там, во СНЕ...».
Мону пригласили прочесть лекцию (или цикл лекций). Она явилась в аудиторию принаряженная, подкрашенная, оживленная. Находясь среди слушателей, поражаюсь, как свободно, непринужденно она держится, удивляюсь картонному темно-вишневому обручу у нее на голове. Вдруг голова Моны исчезает. В первый момент это приводит в оторопь, но тут же догадываюсь, что все дело в платье. Из аудитории несется несколько возгласов. Платье рывком возвращается на место, ни на йоту не сдвинув картонный обруч и не вызвав у Моны замешательства. Она не прерывала лекцию во время эксцесса, как ни в чем не бывало вещая из-под платья.
Живу с сестрой и отцом (сновидческими). На время его отъезда к нам (взрослым барышням) прибывает одна из его дам. Мне нужно вернуть ей небольшую сумму. За неимением купюры нужного достоинства, передаю (не из рук в руки) более крупную, с приколотой запиской. Дама сдачу не возвращает, мне неудобно заводить разговор на эту тему. Теоретически можно включить эту сумму (по вымышленной статье) в перечень расходов следующего месяца. Но дело в том, что тот, для кого такие перечни мной составляются (отец?) никогда их не проверяет, и я не могу разрушить (пусть и незаметно) его доверие. Так что этот вариант отвергается, по крайней мере - пока есть надежда, что все уладится. Вхожу в свою комнату, вижу на полу, около кровати крупных темных муравьев. С недоумением смотрю на эту ораву. Замечаю среди них верткую упитанную двуххвостку. Выпроваживаю ее за окно, принимаюсь за муравьев. Набираю полные руки, вытряхиваю в окно, возвращаюсь — а они уже не только на полу, но и на постели. Мелькают в складках пододеяльника. Пристально смотрю на них - по крайней мере некоторые явно воспринимают происходящее как забаву, как возможность попроказничать. Отчетливо вижу и чувствую это.
Завинчиваю один из вентилей плоской светлой обогревательной батареи (заполненной соляркой). Батарея мягко, бесшумно лопается, образовав горизонтальную, с темными краями, щель.
Говорю начальству, что мне нужно отлучиться на несколько дней для поездки в другую страну (не запомнилось, сознательно ли я пошла наперекор своим принципам - суперответственности и беспрекословному соблюдению трудовой дисциплины — или это прошло мимо сознания). Поездка завершается мысленной итоговой оценкой. С удовлетворением констатирую, что отбросив (впервые) узколобые представления, связанные с никому не нужной ответственностью, все эти «так надо» и «так нельзя», я сделала первый шаг в направлении высвобождения из пут. Шаг к свободе, к расширению границ личности.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Было это в ... этого дома по капельке, буквально в три страницы...».
Активный сон, оставивший после себя обрывок мысленной фразы: «...над тиком американца, символизирующим правду любви...» (или «любовь к правде»; а тик имеется в виду нервный).
Мысленно напеваю: «С безобразно стройных героинь, с безобразно стройных героинь».
В Научной Лаборатории кто-то заявляет, что настало время узнать по секрету некоторые скрываемые сведения, которые помогут нам в чем-то разобраться. Все потихоньку потянулись в одну из подвальных комнат, чтобы услышать их из чьих-то уст. В какой-то момент сна я касалась кончиками пальцев столба в этом здании и пачкала (неумышленно) об него пальцы (это было что-то липкое, вязкое, черного цвета, отдававшего темно-красным).
Дело происходит в квартире, где живем мы трое - я, мой муж и наш маленький ребенок (сновидческие). Вхожу в большую комнату, разделенную на функциональные зоны. Слева вижу мужа с незнакомым мне мужчиной, справа стоит в кроватке наш малыш. Оправившись от легкого замешательства, вызванного неожиданным визитером, иду к своему столу, берусь за прерванную работу. Муж подводит гостя, рассказывает про мое, как он выразился, «царство», где я занимаюсь поделками и где всегда аккуратно и чисто, как я сама. «Чиста, как свежий зуб в пустыне», - говорит с подтекстом муж. Сон бегло показывает белоснежный непорочный молочный зуб среди песков пустыни. Муж с гостем удаляются в смежную, левую комнату, я продолжаю работу. Чувствую, что кто-то тихо выходит оттуда, медленно приближается, останавливается у моего стола. Думая, что это муж, поворачиваю, не отрываясь от дела, голову. Вижу не мужа, а его гостя. Он смотрит на меня и медленно, многозначительно (призывно) улыбается. Отвечаю такой же улыбкой, что создает двусмысленную атмосферу. Этим заканчивается полупризрачный, в темноватых тонах сон, в котором я не видела ничьих лиц. Сон, в котором все происходило в замедленном темпе, как бы с подтекстом. Тон мужа в последней фразе свидетельствовал о некотором отчуждении, вызванном, возможно, моей чрезмерной аккуратностью и непорочностью. Я же сама отчуждения (как, впрочем, и тяги) к членам своей семьи не испытывала. Была, как и наш ребенок, повидимому, натурой самодостаточной. И только улыбка гостя пробудила во мне нечто, до тех пор неведомое.
Плутаем, оказываемся на газоне, разделяющем полосы проезжей части улицы. Дело происходит вечером, идем гурьбой. Этьена вдруг срывается с места, мчится вперед, она будто бы увидела падающую звезду. Смотрю в том направлении, никакой падающей звезды не вижу, а Этьена мчится во весь опор. Насмешливо кричу ей вслед: «Быстрей!».
Нянчу пятимесячную девочку. Некоторые трудности создает лишь мой слабоватый английский. Приходим в сквер, вокруг песочницы сидят молодые мамаши, одна рассказывает о вчерашней интересной телепередаче о Сакко и Ванцетти. Думаю, что для этого рассказчице пришлось просмотреть передачу до конца. И если бы та оказалась неинтересной, время было бы потрачено впустую. Вклинивается эпизод, где Петя передает мне листок с составленным им перечнем интересных телепередач. Оказываюсь в красивом вестибюле многоэтажного здания, везу коляску с малышкой к выходу. Сквозь стекла холла вижу стоящего у тележки грустного пони. Может быть, он голоден? Решаю нарвать ему травы, но растительность на газоне пожухлая, к тому же пони сам мог добраться до нее. Вспоминаю про свои рогалики, решаю угостить пони ими. Он (прочитав мои мысли?) срывается с места. Кидается ко мне так стремительно, что я даже немного испугалась, как бы он не сшиб меня с ног и не опрокинул коляску. Дружелюбно подбегает, с разбегу становится на задние ноги (как собака), передние копыта взгромождает на меня (не причинив вреда). Он даже на ощупь, когда я его погладила, напоминал собаку. Дважды запускаю руку в сумку, отламывая кусочки рогалика (сон не отразил моментов, когда бы пони брал их в рот). Прихожу в очередной раз в дом малышки, вижу детские книжки на русском языке. На русском языке? Я заинтригована. Заговариваю с малышкой, как обычно, на английском. Она отвечает на чистейшем русском, строя безупречно правильные, длинные фразы. Я так изумлена, что далеко не сразу спохватываюсь. Спрашиваю, почему она раньше не говорила на русском, ведь это создавало нам столько проблем. Девочка отвечает: «Потому что...» (дальше не запомнилось). Рассказываю про необыкновенного ребенка Пете.
Мысленный призыв к какому-то действию (мужским голосом): «Ну, так давай!»
Покидаем жилье, собираясь переехать в незнакомую страну. Обхожу напоследок помещения - комнату и подвал. И там и там масса вещей, которые мы оставляем, все покоится на своих местах. Комната (большая) включает все жилые зоны. В спальной зоне на одной из кроватей лежит Петя (поверх постели, в одежде). Спрашиваю, хочет ли он, может ли выслушать кое-что интересное о некоторых из оставляемых нами вещей. Он без энтузиазма соглашается, я что-то рассказываю. Показываю кое-что из мелких вещей родственнице (сновидческой), спрашиваю, готова ли она выслушать истории о них. Родственница не возражает, что-то рассказываю и показываю. Оказываемся с ней на улице Сапирга, у книжного магазина, отправной точки нашего убытия. Подходит тетушка Матильда*, радостно улыбается, сердечно говорит: «Здравствуй, Вероника! Как дела?» Смотрю на ее улыбающееся лицо, отвечаю: «Ой, у меня уже нет никаких сил, никаких сил, я еле дышу» (в моем ответе лишь констатация факта, без эмоциональной окраски).
Нахожусь в гостях у Пети, в селении Адамс. Селяне видятся полупризрачными, светловатыми. Петя (он лишь ощущался) среди них, все заняты делами. Лежу поблизости на кровати, Петя на миг появляется около меня и исчезает. Хочу увидеть его снова, зову, кричу, хрипло, безостановочно: «Петя! Петя!» Лежу на спине, кричу и вращаю ногами (как бы крутя воображаемые педали). Мимо изредка проскальзывают селяне. Когда появляется Анели, в Небе (невысоко) повисает Видение. Крупным планом, бледновато, видится моя мама*. Ее видно со спины, она в знакомом мне, чуть выгоревшем платье, наклонилась к малышам (одним из которых являлся Петя). Это выглядит, как кинохроника. Поражаюсь, как селянам удалось извлечь фрагмент воспоминаний о петиных детских годах. Спрашиваю Анели (со смесью любопытства и невольного восхищения): «Как это они?» Она, на ходу, не оборачиваясь, выразительно пожимает плечами. Опять переключаюсь на Видение. Теперь оно сопровождается по-советски мажорной, громкой музыкой, под которую звучит песня. Уловив слово «Москва», критически отмечаю, что тут селяне допустили промашку (мы не москвичи). Заканчивается песня словами: «Вы к ручью пойдите и проверьте/ Знают ли они (дети) того, кто дал им жизнь». Все это время жду Петю, будучи уверенной, что он вот-вот появится. Видение внезапно обрывается (с характерным вжиком хвостика воображаемой кинопленки). От удивления легонько вскрикиваю — и просыпаюсь.
Мысленная фраза (спокойным, менторским тоном): «Если это не мыло, если это зеленые ноги, то оно называется мокрые ноги».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Так и ... положение, что больше не будешь иметь совесть».
Выхожу на балкон, перед глазами окруженный жилыми домами пустырь. Неосознанно замечаю что-то необычное в ветвях растущего поблизости большого дерева. Внимание переключается туда. О, чудо, на ветвях удобно разлеглись, вытянувшись во весь рост, два бродяги. Вижу их отчетливо, они спят, опустив на лица головные уборы. Но вот просыпаются — двое молодых мужчин, брюнет (правее) и блондин (чуть повыше, левее). С изумлением смотрю, не понимая, как они туда вскарабкались (ветви дерева начинаются с уровня балкона, то есть достаточно высоко). А бродяги лежат с самым непринужденным видом. P.S. Это был живой живописный, замечательный сон!
Нахожусь с приятельницами в маленьком симпатичном гостиничном номере городка. Решаю перебраться в другое жилье. Неспешно иду по пестрой оживленной симпатичной улице, тесно уставленной узкими двух-трехэтажными домами с островерхими крышами. Обнаруживаю в одном из зданий помещение с душевыми кабинами, а чуть дальше - гостиницу. Свободная комната выглядит светлой, опрятной, решаю тут обосноваться.
Мысленная фраза: «Сейчас я боюсь начать давить — (потому что) пол холодный». Смутно видится высокий англоязычный мужчина, с улыбкой обращающийся к стоящей справа от него худенькой, невысокой женщине.
Обрывок мысленной фразы: «..на два года...».
Мысленная фраза (молодым мужским голосом): «Действительно написано, что наши по-русски говорят».
Мысленные фразы (женским голосом, деловито): «Игрушечек. Вероника, много не надо, миленькая».
Мысленный диалог. «Ты оказался прав», - говорю я. Человек переспрашивает: «А что?» Объясняю: «Правильный ответ на твой правильно заданный вопрос лежит на...» (фраза обрывается). Хочу сказать, что правильный ответ, записанный на свернутом клочке бумаги, я только что, на ходу, выбросила на замусоренную землю. Это смутно, бегло видится.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом): «Мы же говорили, что ты ... чуть-чуть побудешь, а потом останешься».
Мысленная фраза: «Сегодня у нас есть три человека и адвокат, помогающий им, пишущим об СССР».
Отправилась в кино с мамой*, которая по дороге исчезла (потерялась?), я увидела ее лишь в зрительном зале. На обратном пути мама снова пропадает. Иду одна, у меня в руках зонт, кладу его, на ходу, в пластиковый мешок. Я плохо ориентируюсь в этом месте, спрашиваю у группы подростков, как пройти к вокзалу. Спохватываюсь, что нужно срочно заняться поиском работы, и предполагаю, что придется на первых порах соглашаться на любую (сон нецветной, в неопрятных серых тонах; город, в который мы будто бы вернулись после долгого отсутствия, выглядел угрюмым; мама лишь ощущалась).
Из рассказа, ведущегося от первого лица, вышел кусок фразы: «Однажды, через пять лет, повстречал я его и...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, издалека донесшаяся фраза: «Наверно, для этих, для таких связанных ... собирать» (объединенных).
Во всех мыслимых подробностях, реальней, чем сама реальность, демонстрируется акт дефекации (эстетично). Стен туалета не видно, но унитаз — чистейший, белоснежный, и все остальное — высшего качества. Затрудняюсь в выборе слов для описания такого своеобразного объекта, но там, во сне, было важно то, что я пытаюсь описать. Не было, например, никакого запаха, на что я во сне обратила внимание. Объект был настолько безупречен, что даже не понадобилось спускать воду — он сам, под действием определенных сил, скользнул туда, куда ему положено, почти уполз.
Будучи небольшой частицей, стремительно выскакиваю вверх из одной из слепленных в блок ячеек. Пулей ЛЕЧУ влево, исчезая за границей поля зрения. Тут же снова оказываюсь справа, выскакиваю из очередной ячейки, стремительно лечу влево. Это повторяется раз пять (не помню, чтобы бегство было окрашено какой-либо эмоцией). Сон не цветной, темноватый. Блок ячеек (похожих на пчелиные соты) был прилеплен к чему-то типа стенки, диаметр ячеек раза в два превышал мой.
Мысленные фразы (приветливым женским голосом): «А, так это автоматически. Можно нарисовать».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «И ты свое 'нет уж' не облекай в...».
Женщина входит в полупустой лекционный зал, садится в один из средних рядов, вплотную к высокому мужчине. Посидев с минуту, бесцеремонно теснит соседа и обращается с вопросом к мужчине из предыдущего ряда.
Вхожу в автобус, вижу, что свободных мест нет, по крайней мере в передней части салона.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (серьезным женским голосом): «А ... скажи, что я хочу с тобой играть».
Мысленная, незавершенная фраза (задумчиво): «Нельзя видеть в каждом...» (имеет место констатация факта).
Мысленная фраза (женским голосом): «Работая, я получаю (зарплату) совсем по-другому».
Мысленная фраза (завершившая сообщение): «Наверно (эта) история разъяснит появление на свет маленького Гелиоса, которого родители назвали Евгением» (слово в скобках, как минимум, подразумевается, речь идет о истории частной). Последнее слово произнесено невнятно. Фраза визуализируется, занимая полторы строчки текста. Прочесть ее не удается, но я знаю, что это она (поэтому особо и не пытаюсь прочесть). Последнее слово затенено серым облачком, сквозь которое слово просвечивает достаточно, чтобы его можно было опознать. Фраза исчезает. Видится голенький (или полуголенький) ребенок. Держа что-то в руке, он стоит около сидящей в пляжном кресле женщины на песчаном берегу, у кромки прекрасного живого моря.
Мысленная, незавершенная фраза: «В одиннадцатом номере...».
Обсуждается (в кулуарах) неблагоприятная ситуация, неожиданно возникшая на физико-математической кафедре. Сотрудники пытаются понять, чем вызваны гонения, и морально поддерживают студентов. [см. сон №8752]
Узнаем с Петей о заинтересовавших нас публикациях. Однажды под вечер стоим (в ожидании чего-то) в центре города, около небольшой толпы, у меня в руках плюшевый Чебурашка. Вдруг вспоминаю, что на этом перекрестке по вечерам собираются любители амурных приключений. Забеспокоившись, как бы меня (из-за Чебурашки) не причислили к ним, прижимаю его к себе (чтобы он был меньше заметен). Петя протягивает экземпляр «Иностранной литературы», спрашивает, что ничего, что он не новый. Вижу в его руках еще один журнал, тоже истрепанный, в котором, повидимому, тоже есть что-то из интересующего нас. Думаю, каким образом журналы попали к Пете. Решаю, что книготорговцы приносят их сюда, в скопление людей, в надежде хоть что-нибудь продать. Мельком вижу их, бороздящих толпу, сующих людям свой товар. Отдаю должное их находчивости, листаю журнал и нахожу (или не нахожу) то, ради чего его стоило бы купить (люди виделись условно, а Чебурашка и книги — отчетливо).
Мысленная фраза: «После моего признания ее существования как второстепенной женщины третьего мира, она успокоилась». Так я думаю про мать Джима, молодого человека, приехавшего к нам погостить. Раннее утро, я проснулась в маленькой комнате квартиры на Рябинной улице. Вставать нужно позарез, глаза (по причине недосыпания) удается открыть лишь после неоднократных попыток. Убираю постель, вижу во многих местах комнаты и на углах дивана паутину. Сон показывает большую комнату, где на диване лежат (валетом) моя сестра и Джим. Джим рассказывает о церемонии своих пробуждений (ему, оказывается, тоже трудно вставать по утрам). Говорит мне (вошедшей в комнату, чтобы подмести), что уже заказал билет в Лондон. Выхожу в прихожую. Над дверью в ванную комнату антресоль (без дверцы) зияет черной дырой. Думаю, что Джим спрятал там наркотики и забыл прикрепить дверцу.
Привожу женщину в недавно занятую мной комнату. Вещи еще не разобраны, вид комнаты пока непригляден, но сама по себе она очень даже неплоха (хоть и находится в несимпатичной квартире). Женщина обращает внимание на мои зимние одеяла, указывает на одно, говорит, что оно более привлекательно. Отвечаю, что другое зато гораздо теплее.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (молодым энергичным мужским голосом): «Вот ... я не знаю, я хотел это узнать».
Оказываюсь в служебном помещении, плотно заставленном столами со множеством сотрудников. Кипы папок и бумаг громоздятся на столах, листы ватмана свисают с кульманов, на стены наколоты объявления. Внимание привлекает самое верхнее — «Полная синизация...» (окончание надписи не запомнилось). Это название отдела. Натыкаюсь на приятельницу (одну из Близнецов), подмигиваю, приглашая выйти в коридор. Спрашиваю, что означают слова «полная синизация». Она охотно объясняет, что это означает новую технологию. Чтобы изготовить деталь, теперь достаточно наложить копию («синьку») чертежа на металлическую болванку — и деталь будет готова. Бегло видится, как к боковой грани грубой болванки прикладывается копия чертежа.
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (женским голосом, эпически): «И... И надуманными казались все эти .... Зонт встал и сел на трон» (имеется в виду дождевой или солнечный зонт).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А потом ... Тане, смиренно сидевшей в угловой столовой».
Мысленная фраза: «Сказал, что он должен пойти на другую линию».
Окончание мысленной фразы: «...и оно имеет элементную закваску».
Мысленная, незавершенная фраза: «Еще раз повторяю — пользование, пользование две недели, не имеет основания получить...».
Мысленная, незавершенная фраза (энергичным женским голосом): «Быть может, она, молодая, впервые увидела, как может золотые руки...».
К правой ветви гиперболы строится касательная, а левее (в зоне нижней части) - еще одна касательная. Это делается для решения далеких от математики проблем.
Незнакомый город с широкими проспектами и монументальными зданиями. Выйдя из одного из них, бреду наугад, захожу в небольшой магазин. На низком прилавке выложена уйма газет, о существовании которых я и не подозревала. С любопытством осматриваю, пытаясь что-нибудь выбрать и не зная, на чем остановиться. В магазине то и дело появляются покупатели (видимые, в отличие от газет, условно, полубесплотными). Неиссякаемый ручеек их наводит на мысль, что я забрела в спальный район. Выхожу на улицу, радуясь, что ничем не соблазнилась — нечего засорять свое жилье подобной макулатурой. О жилье думаю не о временном (в этом городе), а о своем стационарном, которое в этот миг вскользь предстает. Пускаюсь в обратный путь, с беспокойством размышляя, смогу ли найти дорогу в незнакомом городе.
Нахожусь у Камилы (по ее просьбе). Она что-то шьет за кухонным столом, Додо и Ролл занимаются чем-то своим.
Мысленный диалог (деловитыми женскими голосами). «Знает ли он, о чем ему предстоит говорить?» - «Он не имеет ни малейшего понятия». - «Тогда прочитайте ему первую страницу».
Мысленная, частично запомнившаяся фраза: «Плетнев — версию надежды ... удвоил».
Мысленно напевается (в темпе allegretto): «Кто я такой, кто я такой, кто я такой».
Приятный, вызвавший положительные эмоции сон в нежной цветовой гамме.
В большой квартире много народу, все чем-то заняты, мы с Петей тоже что-то делаем (каждый свое). Улучив момент, ко мне подходит Барбара. Украдкой говорит, что Петя меня простил, хотя кое-какие претензии остаются в силе. «Как она постарела, - цитирует Барбара Петю. - Раньше мы и на концерты и (еще куда-то) ходили вместе...». А теперь будто бы, вследствие сужения кругозора, я потеряла ко всему интерес — таким подразумевается неизреченное завершение фразы. Радуюсь, что прощена (хотя понятия не имею, за что). Что же касается того, что я постарела, то куда от этого денешься, я действительно постарела.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...взяла метлу, чтобы неспешно, таким же образом учиться (летать на ней)» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены). Смутно видится швабра со светлой ручкой.
Мысленные фразы: «В свете отчаянья ... открывать. При свете отчаянья ... открывать» (пропущенное, дважды повторившееся слово было записано ночью в блокнот неразборчиво).
Мысленная фраза: «А я тоже — семьдесят человек за три месяца».
В глубокой, квадратного сечения яме растет дерево, его верхушка не выступает над поверхностью земли. Вижу, что дерево почти засохло, решаю его полить.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом, решительно): «...он — одинаковый мужик» (всегда один и тот же).
Мысленные фразы: «Вот это - совсем другое дело. А то вы мне говорите, что мы с вами идем в песочницу играть».
Исполнив сложное светлое музыкальное произведение (единственное, исполнением которого я каким-то образом овладела), успешно прохожу отборочный конкурс на участие в семинаре фортепианной музыки. Радостно предвкушаю предстоящее событие. Но вдруг пронзает мысль, что я не умею читать ноты, утратила навык (которому была обучена в детстве), а без этого участие в семинаре невозможно. Думаю об этом спокойно. Это идея сна. В соответствующий момент предстал мягкий радостный свет, так воспринималось исполнение конкурсного произведения. Потом — свет, соотнесенный (как на условной географической карте) с Уралом, так воспринимался предстоящий семинар. Что же касается вопроса о том, каким образом при отсутствии навыка я смогла исполнить сложное произведение, то тут была скрыта какая-то тайна, какой-то обман. Кажется, во сне мне было что-то известно по этому поводу. Во время конкурсной игры я была так увлечена музыкой, что, кажется, и не подозревала, что идет прослушивание.
Помогаю семейству Камилы.
Сон посвящен формализованным правилам (нормам, формам) записи наблюдений об окружающем мире. Его завершает мысленная фраза: «Мир ей кажется таким: Я ВСЕГДА ТАКОВ, КАКИМ КАЖУСЬ ТЕБЕ СЕЙЧАС» (в каждый данный момент).
Мысленная фраза, которую я, проснувшись, повторяла в определенном ритме, акцентируя некоторые ударения: "Сходила, опять попила и села на место".
Мысленная фраза (бодро, припеваючи): «И пойду детей лечить».
Несколько человек поднимаются в старом разболтанном лифте, где пассажиры могут стоять лишь друг другу в затылок. Люди собираются на вечеринку к одному из соседей. Выходят на своих этажах, чтобы быстро привести себя в порядок и явиться к месту сбора. Мне, единственной посторонней в доме, советуют ехать прямо туда. Оставшись в лифте одна, не могу остановить его на нужном этаже - лифт пролетает то выше, то ниже. Пульт управления не поддается никакому описанию. Это что-то, сляпанное немыслимым образом, и нужна немалая сноровка (которой у меня нет), чтобы успешно им управлять. Так и продолжаю болтаться между небом и землей, неизменно проскакивая нужный этаж.
Смотрю в книгу, читаю таким же, как и в предыдущем сне, способом: «Не тормози жизнь. Тебе пятьдесят лет. Ты еще...». Эта книга попроще, она в мягкой светлой обложке, с листами более низкого качества и менее контрастным шрифтом. И опять не могу сказать, на каком это было языке. [см. сон №1619]
Девочка-подросток, кому-то возражая, заявляет: «Ничего подобного! Мама сказала: у — они, вы — и...», тут девочка осеклась (последняя фраза произносится ритмично, парами-противопоставлениями).
По горизонтальным полосам, нанесенным светлым составом на вертикальный лист бумаги, перемещается кто-то, ворующий энергию.
