Смотрю в окно, вижу нечто любопытное под окнами противоположного дома. На импровизированном, чем-то загроможденном столике сидит несколько птиц. На миг отвлекшись, боковым зрением фиксирую взметнувшуюся вспышку белого огня. С беспокойством всматриваюсь, ожидая увидеть обгоревших птиц, но там все цело и невредимо. Это была вспышка магния, задействованная только сейчас замеченным фотографом. Ему позирует сова. Вот она приподнимает над головой крыло, как бы салютуя кому-то, а вот прижимает крыло к груди, к сердцу. Фотограф знай молча щелкает затвором. Неотрывно слежу за проделками потешной совы (и вижу ее, в отличие от всего остального, ясно). Птицы исчезают. Подходит расхлюстанная толстуха, лезет к фотографу с советами, он не обращает на нее внимания. Из окна высовывается хозяйка этой части двора. Фотограф испрашивает разрешение сделать несколько снимков правее, для чего ему необходимо прикрыть дополнительный участок поверхности. Справа от зеленоватого покрытия, на котором стоит столик, расстилается (кем-то или само по себе) старое потрепанное бледно-серое полотнище.
Нам нужно встретиться с Гуру. Он является, что-то происходит. По окончании встречи Гуру идет часть пути рядом со мной. Мы лично не знакомы, идем молча, и вдруг он спрашивает: «Ты можешь приготовить яйцо?» С недоумением говорю: «Да» (ведь это же элементарно — сварить яйцо, оно даже предстало в моем воображении). Почти сразу спохватываюсь, что глагол «приготовить» неоднозначен, не так прост. Говорю (пряча улыбку), что приготовить, в смысле, сварить яйцо я могу. Но приготовить, в смысле, сотворить яйцо — его скорлупу, желток и белок — не могу. Гуру с довольным видом смеется. Тут наши пути расходятся, Гуру растворяется в толпе людей, заполнивших большой зал ожидания вокзала, к выходу из которого мы приблизились. Ныряю в массивные крестообразные вращающиеся двери, не попрощавшись, с опозданием отдавая себе в этом отчет. Поступила так от смущения, либо из ложного (детского) чувства независимости. Персонажи сна виделись условно, Гуру воспринимался как невысокий щуплый, полный сил человек в светловатой одежде (лица его я не видела).
Яркий красочный телевизионный мультфильм про природу и зверят. Войдя в комнату, вижу на экране большую цветочную клумбу. Стоящий там на задних лапках забавный еж старательно намывает мордочку обильной росой. Ахнув от удивления, обращаю на него внимание сидящей у меня на руках малышки и подзываю сестру.
Мысленное двустишье (строчки которого заканчиваются возвратными глаголами прошедшего времени). В женском голосе, его произносящем, к концу второй строчки чувствовалась улыбка, чуть ли не сдавленный смешок.
Брожу по большому универмагу (при подходе пришлось преодолевать участок взрытой земли, там велись дорожные работы). Одной из целей является поиск подсвечника, несколько раз промелькнувшего в воображении. Присаживаюсь отдохнуть в одном из закутков. Рядом сидит девушка, перед ней стоит подружка. При разговоре стоящая то и дело спотыкается о мои ноги. В конце концов говорю (с улыбкой): «Сколько раз я вас споткнула? Раз пять, наверно?» Девушка в том же тоне отвечает: «Хорошо, наверно, раз пять» (девушка, увлекшись разговором, слишком приближалась к моим ногам).
Смутно, в бледно-серых тонах видится пожилая, лежащая на больничной койке женщина. Голова ее забинтована, женщина спокойна, что-то с удовольствием жует, с полуулыбкой подносит пальцы к губам.
Небольшой черный круг, расположенный вертикально, в центре поля зрения. На его фоне возникает светящаяся голова живого динозавра. Динозавр приоткрывает рот, и кажется, что он улыбается доброй, симпатичной улыбкой.
Иду (с женщиной с ребенком) к выходу из квартиры. Для этого нужно пересечь ванную комнату, переступив там через белоснежную ванну. В ней стоит обнаженный мальчик лет шести. Это Лучик. Ясно видится верхняя часть его тела (от талии до плеч). Бросается в глаза четкая, идущая на уровне солнечного сплетения линия раздела, разграничивающая шоколадно-загорелый животик и нетронутую солнцем грудь. Смотрю на эту контрастную расцветку и, не удержавшись, вежливо перебиваю смутно видимого мужчину в темной одежде (он сидит на противоположном от Лучика краю ванны и о чем-то с ним разговаривает). Говорю Лучику (шутливо, имея в виду расцветку его тела): «Знаешь, на кого ты похож в таком виде? На домино. Мсье Домино» (в этом сне вживую виделось белоснежное нутро ванны и кожа мальчика, остальное было смутным, неразборчивым).
Дело происходит в квартире, где живем мы трое - я, мой муж и наш маленький ребенок (сновидческие). Вхожу в большую комнату, разделенную на функциональные зоны. Слева вижу мужа с незнакомым мне мужчиной, справа стоит в кроватке наш малыш. Оправившись от легкого замешательства, вызванного неожиданным визитером, иду к своему столу, берусь за прерванную работу. Муж подводит гостя, рассказывает про мое, как он выразился, «царство», где я занимаюсь поделками и где всегда аккуратно и чисто, как я сама. «Чиста, как свежий зуб в пустыне», - говорит с подтекстом муж. Сон бегло показывает белоснежный непорочный молочный зуб среди песков пустыни. Муж с гостем удаляются в смежную, левую комнату, я продолжаю работу. Чувствую, что кто-то тихо выходит оттуда, медленно приближается, останавливается у моего стола. Думая, что это муж, поворачиваю, не отрываясь от дела, голову. Вижу не мужа, а его гостя. Он смотрит на меня и медленно, многозначительно (призывно) улыбается. Отвечаю такой же улыбкой, что создает двусмысленную атмосферу. Этим заканчивается полупризрачный, в темноватых тонах сон, в котором я не видела ничьих лиц. Сон, в котором все происходило в замедленном темпе, как бы с подтекстом. Тон мужа в последней фразе свидетельствовал о некотором отчуждении, вызванном, возможно, моей чрезмерной аккуратностью и непорочностью. Я же сама отчуждения (как, впрочем, и тяги) к членам своей семьи не испытывала. Была, как и наш ребенок, повидимому, натурой самодостаточной. И только улыбка гостя пробудила во мне нечто, до тех пор неведомое.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Мы на двоих ... Пора менять по-русски» (в последней фразе звучит улыбка). Смутно видятся несколько беседующих женщин.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «...тоже интересно. Когда смотришь — очень интересно» (в последней фразе слышится оживленная улыбка).
Мысленное слово (запинающимся женским голосом): «Панк... пан... пасквилей». Последнее сопровождается облегченным смешком (хотя на самом деле нужно было все же произнести слово «ПАНТАКЛЕЙ»).
Завершая легкий, с улыбкой, телефонный разговор, серьезно спрашиваю: «Я жду фортэ». Собеседник говорит: «На месте, я готова сейчас». Ответ меня озадачивает. Я спрашивала о времени прибытия на работу, а отнюдь не о времени нанесения дружеского визита. К тому же неясно, почему собеседник заговорил о себе в женском роде.
Мысленные фразы: «Нам будет его нехватать. Его будут хватать несколько Сущностей» (речь идет о чем-то, а не о ком-то; в построении фраз присутствует игра слов).
Еду (влево) в поезде — невообразимо старом, разболтанном, с белесыми щелястыми дощатыми стенками (вагоны скорей похожи на полуразвалившиеся бараки). Редкие пассажиры — под стать поезду, шпана затевает в укромных углах стычки, остальные неподвижно сидят на своих местах. Выхожу зачем-то в левый тамбур, там только что закончилась очередная схватка, последние драчуны (темные, полубесплотные фигуры) разбегаются в разные стороны. В стене неправдоподобно просторного туалета образуется широкий сквозной прямоугольный проем. Сквозь него видно появившегося слева молодого человека, блондина, обнаженного по пояс. Это будто бы жертва нападения, он с трудом держится на ногах, но на его теле не видно ни единого следа побоев. Парень замечает (сквозь проем) меня, и спокойным вежливым тоном говорит: «Я вас прошу дать мне ... и вату» (одно слово не запомнилось). Даю комочек ваты, он прикладывает его к носу. Поворачиваясь, чтобы вернуться в вагон, с удивлением замечаю, что вата слегка окрасилась сукровицей (это удивление было единственной моей реакцией на протяжении сна, в котором все, кроме пассажиров, виделось самым отчетливым образом). [см. сон №9001]
Нахожусь с Бербером в узком длинном чулане, что-то перебираю на полке тянущегося по левой стене стеллажа. Бербер стоит за моей спиной. Обмениваемся какими-то фразами, и вдруг... (дальнейшее показано со стороны, от двери, я же до конца сна стою лицом к полкам)... вдруг Бербер, покачнувшись, обмякнув, начинает медленно оседать (падать замертво от разрыва сердца, как мне каким-то образом известно). Неведомая Сила подхватывает его в падении, мощно отбрасывает вглубь чулана и швыряет там на пол. Он лежит неподвижной грудой, а я боюсь обернуться, боюсь взглянуть на него — вдруг он умер? Не оборачиваясь, как заведенная говорю ему, чтобы он держался. Чтобы держался, потому что жена его слаба и нуждается в его опеке. Говорю и говорю. Чувствую, что Бербер жив, но оглушен (внезапностью произошедшего). Однако неизвестно, в каком он состоянии, не ранен ли. Не в силах побороть страх и обернуться, продолжаю стоять лицом к полкам и все говорю и говорю.
Времена халифов, Средневековье. Восточное убранство богатого дома, старинные одежды, два персонажа - худенький мальчик и его дед, невысокий щуплый подвижный еврей. Этим дедом была я. Мы устроили шутливую беготню по комнатам. Поводом служит небольшая сумма карманных денег, полагающаяся от меня внуку. Бегло предстает снабженный ремешком кожаный мешочек и пригоршня монет. В шутку придерживаю их у себя. Сначала (для разминки?) я преследую внука. И хотя мальчик предается игре самозабвенно, мне ничего не стоит следовать за ним по пятам. Меняемся ролями, приходится поднапрячься, но внук не отстает. Прибегаю к уловкам - сдвигаю стулья, укрываюсь за ними, это мало помогает. Прячусь за очередным стулом, внук требовательно восклицает: «Бабушка, вставай!»
Мысленные фразы: «Помните СКАЗКУ Гофмана? И там он остановил. Там он кого-то остановил».
По собственному желанию вернулась в служанки. В первый же день поднимаюсь в верхнюю комнату, что-то делаю. Не сразу замечаю за письменным столом, в углу комнаты, хозяина дома - судя по его позе, он уже некоторое время за мной наблюдает. Поймав мой взгляд, доброжелательно здоровается, деликатно удивляется по поводу моего появления (возвращения). Беспечно махнув рукой, многословно объясняю, что и сама удивлена. Что просто решила больше не противиться чему-то в себе (несколько раз тычу себя в грудь). Что вернулась, потому что «как будто что-то внутри меня хочет этого». Спохватываюсь, что невежливо разговаривать в темных очках (но не снимаю их).
Мысленные фразы (служебным женским голосом): «Вот когда будет время, я еще с вами поговорю. Пожалуйста». Смутно видится подтянутая женщина в деловом костюме, якобы произнесшая эти фразы и теперь отходящая от собеседника.
Мысленное возражение (мужским голосом, мягко, спокойно): «No, no. Y am beauty».
Мысленная фраза (нейтральным мужским голосом): «Ужасно, после чего сам приходишь как вощатка» (речь идет об изнурительной работе).
В конце сна малыш повел себя непривычно (дело происходит в жилой комнате). Одна из женщин (возможно, ею была я) с недоумением говорит: «Надо же, а у меня...» (окончание не запомнилось). Женщина хочет сказать, что у нее этот ребенок так никогда себя не вел.
Огромный черный куб, содержащий мои СНЫ. Стою к нему спиной, с каким-то словом на устах. Ночью, проснувшись, я несколько раз повторила его, нашла ему синоним, стала повторять их вместе. Наутро в памяти остался лишь синоним: "совокупление".
Мысленно произношу (в финале сна): «Беря трудоустройство Лиды и Ко...» (фраза обрывается). В ритме фразы складываю шарф.
Мысленная, незавершенная фраза: «Во-первых, тут их немного...».
Находясь в очень преклонном возрасте, сижу на приеме у Мигра. Он предупредительно выслушивает мои незатейливые пожелания (типа поставить стул в коридоре, около одной из комнат). Вынужденный мне отказывать (по объективным причинам), Мигр каждый раз мягко это разъясняет. Не особо вникая, принимаю отказы неизменным «Ну и ладно».
На траве, на фоне отдаленного леса, привольно растянулся на спине мужчина. Лежит, согнув в коленях ноги и закинув за голову руки (рубашка с коротким рукавом позволяет увидеть мощные бицепсы). Эти, на вид бездействующие руки удерживает (от каких-то поползновений?) молодая гибкая девушка в летнем платье. Она сидит на коленках, за головой мужчины, и все свои силы направляет (миролюбиво) на то, чтобы удержать прижатыми к земле руки дружка (персонажи виделись смутно, темновато).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Чем ... тем больше задавали штрихов. Или штрихов вообще не задавали».
Мысленный диалог (мужскими голосами). «Нет, получалось». - «И совсем это место не получается».
Мысленное умозаключение, произведенное мной в завершение рассуждения: «И теперь не я, а он будет светить» (имею в виду, что теперь излучать свет будет Петя).
Иду по огромному темному пустому пространству, с закрытыми глазами, не в силах их открыть. В конце концов глаза открыть удается. Возникает мысленная фраза: «Тревожность слова поглотила текст». [см. сон №4972]
Стою спиной к общежитию (в котором только что остановилась?), смотрю на расстилающееся под кручей изумительное голубое море. В моих руках громоздкое, заправленное в пододеяльник одеяло (зачем-то нужное, как помечено ночью в блокноте). Решаю, что по утрам смогу спускаться к морю, радуюсь такой неожиданной возможности. У кромки воды видятся темные силуэты ранних купальщиков. Почему бы и мне не начать прямо сейчас? Иду к спуску. Вдруг вижу на полузасохшей траве у кромки кручи новый телевизор (или компьютер) в серебристом корпусе. Останавливаюсь, внимательно смотрю, он выглядит тут как элемент рекламного проспекта. Со стороны моря появляется воробей, телевизор превращается в (свой собственный?) темноватый остов. Воробей садится на его верхнее переднее ребро. Остов, как бы под весом воробья, плавно опрокидывается вперед. Воробей, благополучно приземлившись, вспархивает на верхнее заднее ребро, остов плавно возвращается в исходное положение (тут нарушены законы механики, но во сне все выглядело закономерным). Наблюдаю за проделками воробья. Становится ясно, что это компьютерная проекция, видимая вживую здесь, на краю обрыва. Это мнение разделяет появившийся слева стройный интеллигентный мужчина в элегантном костюме. В подтверждение отмечаем (не обмениваясь фразами) однообразие (естественных, однако) движений воробья. А тот напоследок усаживается, повернувшись к нам спиной, на верхнее левое ребро. Остов плавно опрокидывается. Воробьишка, вцепившись лапками в ребро и дурашливо распушив перья, препотешно приземляется загривком на засохшую траву. Звучит песня (патриотическая или просто популярная). Мужчина с рефлекторной готовностью подхватывает ее и удаляется вдоль обрыва, влево. Глядя вслед, думаю (имея в виду пение), что он настоящий патриот, истинный гражданин своей страны. Обхватываю покрепче одеяло и решаю спуститься к морю, так маняще голубеющему внизу.
Некто совершает (или декларирует) нечто, воспринимающееся по общепринятым меркам негативно. Но он авторитетно, спокойно заявляет, что оно является позитивным и полезным.
Вхожу в комнату, вижу выдвинутую из-под кровати картонную коробку (одну из упрятанных туда, с какой-то рухлядью). Слева темнеет место, где она находилась. Сон показывает его таким образом, что мне не нужно и наклоняться, чтобы узреть его таинственную глубину. Около коробки с привычным отключенным видом стоит мама*. От беспомощности перед повторяющимися ситуациями меня охватывает гневное раздражение, выливающееся в привычную серию упреков. Мама привычно замкнута на себя, упреки проскакивают мимо ее сознания. Мое раздражение нарастает. В бессилии от невозможности отучить маму от привычки рыться в хламе я (впервые) говорю: «Сейчас буду тебя бить». В моей руке оказывается швабра (держу ее щеткой к себе). Легкими прикосновениями охаживаю маму по бокам, по спине, приговаривая: «Сколько раз тебе говорили, что нельзя рыться в углах с хламом, тревожить тех, кто там обосновался. Сама же и получишь (от них)...». Я имею в виду Сущностей, таящихся в захламленных углах. Но на маму даже это не производит впечатления.
Мысленные фразы: «Черный мозг. Черный мозг».
Заглянувшая в прачечную женщина предупреждает, что все должны немедленно покинуть это место, поблизости обнаружен подозрительный предмет (бомба). Бегу влево, в сторону площади, по пустому, оцепленному участку улицы, вижу впереди, на обочине проезжей части, большую картонную коробку, обвязанную лентой с бантиком. Не останавливаясь, думаю, что возможно, бомба спрятана именно в коробке, и я бегу не от опасности, а на нее, хотя возможно, это и не так. Благополучно пробегаю мимо.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, поучительно): «Не больше трех ... в день» (речь идет о расходах).
Стою в ванне, после только что принятого душа. Случайно, непонятным образом попадаю кончиками пальцев в стоящий на полке стакан с непонятным содержимым. Присматриваюсь — он заполнен сбившимися в кучу черными мягкими комочками (величиной со спичечную головку), покрытыми слоем воды. Один прилип к пальцу, стряхиваю его, не глядя, на дно ванны. Обнаруживаю, что этот, как я полагала, чуть ли не комочек грязи является живым Существом. Извивается похожим на пиявку тельцем в остатках воды у сливного отверстия, то и дело по-детски разевая крошечный ротик. Думаю, что ему дискомфортно в горячеватой мыльной воде, говорю: «Ой, малютка, давай я тебя вытащу» и водворяю его в стакан. Стакан превратился в микроаквариум, где свободно извиваются пиявочными телами черные Существа (длиной с мизинец и мельче). Решаю взять одного, показать диковинку Пете. Присматриваю самого маленького, высмотрела — и проснулась.
Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «Ой, бывает Дон-Кихот».
Мысленные фразы: «И потом, жизнь ведь не остановишь по стойке смирно. Жизнь ведь не остановишь...» (фраза обрывается).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Но однажды он ... и ушел на дно вместе со своим вялым тараканьим умом» (речь идет о человеке; выражения «ушел на дно» и «тараканьим» - образные).
На улице Красных Крыш стоит (не существующий там наяву) трехэтажный дом. Большое окно верхнего этажа освещено изнутри сильным теплым желтым светом. Виден мужчина, стоящий у стола и смотрящий вниз, все остальное погружено во мрак [см. сны №0502, 0503].
Мысленная фраза: «Вот уж домотканное творчество, надо же».
В просторной танцевальной студии идут занятия. Видны обтянутые трико нижние половины тел танцоров и вишнево-коричневый дощатый пол. В одной из его досок небольшое отверстие (от выпавшего сучка). Во время напряженных, энергичных движений танцоры то и дело оступаются, попадая ногой в это отверстие. Сон несколько раз показывает очередную, в белом балетном тапочке пятку, проваливающуюся в на миг расширяющееся отверстие. Однако все обходится без последствий — после секундной заминки запнувшийся продолжает репетицию. По окончании занятий ученики окружают руководителя (всех видно неотчетливо, полупризрачно, в коричневых тонах). Руководитель комментирует запинки, вызванные, по его словам, неопытностью и недостаточной ловкостью танцоров, а потом говорит: «То, что они оступались, это еще ничего. А вот видели вы меня, несущего в кресле себя самого? Это - настоящее искусство».
Мысленные фразы: «Если заказчик... Тот, кто... Пользователь». Идет подбор определения взамен первого, произнесенного машинально и признанного неудачным. Второе отвергнуто в связи с затруднением его завершения. И вот тут-то вдруг выскочило - само по себе - третье, подходящее, что подчеркивается интонацией.
Мысленная фраза (женским голосом): «Я тебе все расскажу о своей матери».
Пустая большая комната с белыми (но не белоснежными) стенами. Мужчина прочищает стыки между ними, расширяя их инструментом. Становится видно, какие они темные, трухлявые.
Сефич* сказал что-то нелепое, мы с Петей украдкой над этим посмеялись.
Все части сна мысленно комментировались краткими остроумными фразами. Каждый эпизод — своей фразой, после которой шло подробное пояснение.
Мысленно сообщается о (в каком-то смысле) безопасных местах, с демонстрацией этих мест (зон, стран) на поверхности стилизованного земного шара.
Мысленная фраза: «Равносторонний треугольник».
Еду (стоя) в переполненном автобусе. На очередной остановке входит пожилая женщина с девочкой лет пяти. Пробираются мимо меня вглубь салона, девочка на ходу плюет мне на юбку. Вижу белые следы двух плевков, думаю, что юбку придется стирать, а ведь она только что из стирки. И стирать придется (из-за плевков) при температуре в сто градусов. Бабушка девочки оказывается у кабины водителя. Говорит (автобусному контролеру?), что поскольку я требую заплатить за плевки сто (денежных единиц), она готова выполнить это требование прямо сейчас. Говорит спокойно, деловито, поначалу ничего не могу понять. Не сразу объясняю, что имею в виду стирку при ста градусах, а не штраф в сто денежных единиц (сон не цветной; все, кроме юбки, виделось смутно; движение автобуса не ощущалось).
Сажусь в пригородную электричку, идущую по высокой насыпи. Знаю, что нужно выйти на одной из ближайших остановок, не могу сообразить, на какой именно. Проехав два-три перегона, на всякий случай выхожу. Полагаю, что дальше смогу добраться пешком или, в крайнем случае, проехать остановку на следующей электричке.
Комментируя произошедшее, говорю смутно видимому собеседнику: «Он так дергался, ну, насколько ваш сосед по ... насколько...» (фраза обрывается, часть слов не запомнилась).
Моя бабушка* признается, что ненавидит младшую внучку. На миг смутно видятся двое детей — мальчик (левее) и белоголовая девочка (правее). Я (старшеклассница) с тревогой спрашиваю: «Но ты ведь не желаешь ей зла?» Бабушка дает понять, что зла не желает.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, нервозно): «...голосом. Почему? Потому что...» (фраза обрывается).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Потом, не ... отвечаю на вопрос».
На моем попечении четверо малышей. Кручусь с ними, попутно занимаясь чем-то еще. Кто-то сочувственно спрашивает, что, наверно, тяжело справляться. Искренне фыркаю, давая понять, что для меня это не предел.
Незапомнившееся продолжение сна предыдущей ночи. [см. сон №1138]
Мысленная фраза (вскользь, женским голосом): «Ты себя переделай, только поскорей» (затрудняюсь сказать, ко мне ли она была обращена).
«Вовочка! Познакомься, Вовочка. Тетя ... доктор наук» (имя не запомнилось). Смутно видимая женщина говорит это мальчику, указывая на стоящую около них (и видимую отчетливей) молодую женщину (ни видом, ни возрастом не похожую на доктора наук).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Обычно ... все идут, никого дома не ос(тавляют)» (последнее слово не договорено).
Мысленная фраза: «Такого выхода на биржу».
Короткая мысленная фраза, улетучившаяся из памяти, когда я собралась ее записать.
Записанное на листе бумаги слово "Milim".
Смутно видимый автобус осторожно объезжает торец поребрика, разделяющего два шоссе. Благополучно завершив меневр, с облегчением пускается дальше.
Мысленные фразы (мужским голосом, возбужденно): «Абсолютно! Я любой жены не встречал такой».
На мысленный вопрос, как в селении Адамс решается проблема распределения работ, следует мысленный ответ: «Даже если судно (стоит в порту), они снимают любого, кто может помочь в это время». Слова, заключенные в скобки, не произнесены, но подразумеваются, и даже подкрепляются смутным показом стоящего у причала судна. Фаза повторялась до тех пор, пока я ее не записала.
У меня и еще у одного человека в руках кипы листов, занимаемся их пересчетом. Человек называет сумму своих листов, мне она кажется завышенной. Он называет промежуточные суммы, начинаю их складывать (в уме), и не завершив расчета просыпаюсь.
Мысленная фраза: «Они хорошо себя чувствуют, они (защищены от всего)» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены). Видятся три человека, сидящих, вплотную друг к другу, на массивной уличной скамье в центре круглой заасфальтированной площадки. Полная женщина в простом летнем платье и две субтильные фигуры в темном (среднюю я не рассмотрела, а крайним был худой долговязый мужчина). Сидят, занимая всю скамью, в спокойных, безмятежных позах, их простодушие гармонирует с полной прозрачного воздуха и мягкого света атмосферой этого места.
Длинный сон о моем визите к Пете, в большой стан, состоящий из множества разбросанных по голому пространству домишек. Приближаясь в конце сна к жилищу, в котором меня разместили, вижу спешащего уйти Петю. Думаю, что возможно, он спешит, чтобы избежать встречи со мной. Не желая мешать, замедляю шаги.
Смутно видятся полтора-два десятка балетных танцоров. Стоя у красивой чугунной садовой решетки, они молча выделывают танцевальные па.
Мысленная, незавершенная фраза: «Она и отложила-то его на неопределенный срок для того, чтобы...».
Мысленная фраза (женским голосом): «Сдо..вого, совсем еще не забытого, институтского» (первое слово запомнилось неполностью).
Мысленная фраза: «В псевдоневежественном тоне».
Начало сна связано с маленьким мальчиком. Спрашиваю, почему что-то (незапомнившееся) происходит. Мне отвечают, что это нужно объяснить тем-то (тоже незапомнившимся). Что-то узнать? Что-то понять?
Мысленная фраза (неторопливым женским голосом): «Потом ситуация изменилась — развлекались, значит, с этим дерьмом» (на последнем слове интонация соскочила на осуждающую).
Мысленные фразы (энергично): «Воздух? Но тогда (это) выглядит вообще непонятно».
На свешивающемся со стола светлом полотенце стопка светлых тарелок с торчащим в разные стороны столовым прибором (это выглядит как комплект на одну персону). Возникают мысленные фразы: «Ну что ты держишься? Ну что ты выставляешь себя напоказ?»
Мысленные фразы (женским голосом): «У тебя альбом уже есть? Сегодняшняя газета?» (вторая фраза уточняет первую).
Незнакомый мужчина привлекает меня себе в собеседники, это была сдержанная, вполне устраивающая меня форма общения. Но вот появляются две женщины, задавшиеся целью переманить меня (или заполучить параллельно). Такова идея сна, первая половина которого иллюстрируется чем-то невнятным на мутно-сером фоне. Затем четко, в светлых тонах предстают женщины: молчаливая (сзади), и (крупным планом) безостановочно тарахтящая блондинка (я в этом сне не присутствую).
Человек рассказывает про экзамены, показывает экзаменационные задачи. Берусь, из любопытства, решить одну (там было дано отношение "R1 : R2 = n", и нужно было что-то найти). Путаюсь, но потом нащупываю решение. Человек заявляет, что задачи слишком легки и поэтому не годятся, он заменит их другими. Не имея ко всему этому этому никакого отношения, с невообразимым пылом доказываю ему, что задачи нельзя усложнять ни в коем случае. Что если экзаменуемые будут с задачами справляться (из-за того, что те не очень сложные), это вернет людям самоуважение и уверенность в себе, а ради такого благородного дела сложностью задач можно и поступиться.
Мысленное сообщение о том, как искусно «они» замаскировали пятно на юбке. Нашили темно-серые аппликации, имитирующие пятна дога, и под одной упрятали злополучное пятно. Демонстрируется исходное (с пятном) состояние юбки, потом она же, разукрашенная аппликациями, а напоследок (мельком) дог.
Мысленная фраза (женским голосом, деловито): «О новейшей говорили значит».
Диктую кому-то по буквам: «Эс. Эй. Ы...» (перечень обрывается).
Нахожусь (молодая) в роскошных апартаментах (в качестве второстепенного лица, возможно, обслуживающего персонала). Обуреваемая строптивым протестом (неясно, по какому поводу вспыхнувшим) появляюсь донага раздетой. Хожу, как ни в чем не бывало, голая, испытывая упрямое удовлетворение от своей акции. Смотрю на свои отражения в зеркальных вставках многостворчатых дверей великолепного светлого зала (отражение видится условно, бесформенным силуэтом телесного цвета). Через зал изредка проходят смутно видимые аристократы, сосредоточенные на чем-то своем. Поглядываю в зеркала, и вдруг замечаю отражение (такое же условное) приближающегося обнаженного мужчины.
Мысленные фразы: «Единственности моря не существует. Как таковой (ее) нет».
Человек собирается к врачу. Его спрашивают, все ли болезни лечит его врач. Он отвечает, что все, интересуется, в чем дело. Ему рассказывают, кажется, о перхоти. Он говорит, что нужно приготовить такой-то состав, намазать пораженный участок, какое-то время выждать. А потом, говорит этот человек, переходя почему-то на шутовской тон, нужно втереть туда же остатки состава и «сидеться и смотреться» в зеркало заднего вида какого-то автомобиля.
