Совершаем длинный переход по пересеченной, легко преодолимой местности. Входим в помещение многоэтажного здания, где находятся несколько человек, в том числе Фил (со своей Филой). Фил, дурачась, нацепил юбку (из тонкой, невесомой ткани, свисающей сзади коротким мысом). Поворачивается боком, приподнимает согнутую в колене ногу, обнаженная ягодица торчит из-под юбки. Ему говорят, что это неправильно, просят меня показать, как нужно одевать эту юбку. Говорю Филу, что нужно, чтобы попа только угадывалась, так выглядит более сексуально. Обещаю показать это на деле, пусть только подождет, пока я кончу чистить зубы.
Занимаюсь оформлением документов прибывающих в общежитие лиц, должна ставить штамп общежития в удостоверениях личности (атавистическая, никому не нужная формальность, особенно если учесть, что люди прибывают сюда транзитом, ненадолго). В силу неосознанного протеста против бессмыслицы ставлю (с удовольствием) всем не тот штамп. Никто ничего не замечает. Но вот одна девушка, получив удостоверение и взглянув в него (никто до нее и не думал этого делать), возвращается с вопросом. У нее такой серьезный, такой ответственный (с оттенком наивности) вид, что я почти испытываю угрызения совести. Убеждаю девушку, что важно просто наличие штампа как такового. Для пущей убедительности показываю одно из удостоверений, где красуется штамп спортивного общества. Ожидаю, что девушка улыбнется, но ее хватило лишь на то, чтобы перестать беспокоиться.
Лейла, ее муж Жермен, еще один мужчина и я совершаем прогулку. Забредаем в длинный глубокий, со сложным рельефом овраг, изобилующий крутыми, не везде проходимыми тропами, водяными запрудами, ручьями, топями, каменистыми завалами. Здесь прогуливается довольно много людей. Жермен останавливается у кромки небольшого пруда, задумчиво смотрит на поверхность чистой прозрачной ледяной воды, медленно входит в пруд, ныряет и плывет в своем толстом овчинном полушубке. В ледяной воде! Я так живо представила, как пропитавшаяся водой шуба тяжелеет и студит Жермена, что по моему телу чуть ли не прошла дрожь (меня передергивает, даже когда я просто перечитываю этот сон). Поступок Жермена (особенно его нарочито небрежные движения) заставляет предположить, что он решил привлечь внимание окружающих. Предположение переходит в уверенность, когда примеру Жермена следует второй наш спутник. Он действует так же нарочито небрежно (но на нем хоть полушубка не было), ясно, что им захотелось взбудоражить народ. А раз так, то и мы с Лейлой удостоимся внимания. С шутливым любопытством пытаюсь прикинуть, как мы с ней выглядим со стороны, достаточно ли хороши в качестве подружек таких крутых суперменов. Решив, что более-менее все в порядке, продолжаю путь. Мы неторопливо бредем по оврагу, порознь, но в одном направлении (влево). Иногда из-за непроходимости дорожек приходится возвращаться немного назад, иду то наобум, то поглядывая вперед, но ни то ни другое ничего в этом овраге не гарантирует.
У стены подземного перехода стоит несколько черных футляров с музыкальными инструментами. Подходит человек, берет самый большой, замысловатой формы футляр, поднимается с ним по широкой лестнице и медленно исчезает вдали. За ним по лестнице взбегает еще один человек и смешно семенит в том же направлении, при каждом шаге дергая спиной и поочередно выставляя вперед плечи.
Начало сна не запомнилось. А потом... он примчался, веселый и возбужденный, как щенок, этот оживший игрушечный жирафенок. Бросился радостно ко мне, неуклюже задрал передние ноги на мое правое колено. Очаровательный, подвижный, неистово ластится, вызывая такое же безудержное желание тормошить и ласкать его. Сижу на низкой табуретке, шея жирафенка начинается на уровне моих коленей. Густой курчавой шерсткой и крепкими лапами он напоминает эрдель-терьера. Только он более угловатый, и от этого еще прелестней. Так увлеклась игрой с ним, что забыла о мальчике, сидящем на моем левом колене. Спохватываюсь, несколько раз нежно обнимаю малыша. Ребенок сидит неподвижно, не отзываясь на ненужную ему, наверно, ласку и не реагируя на жирафенка (или не замечая его). Тот с легкостью опять завладевает моим вниманием. Тормошу его, приговаривая нараспев: «Ах ты, ах ты бесенёна, бесенёна ты моя». Жирафенок хоть и похож на ожившую игрушку, но, возможно, таковой не являлся - затрудняюсь сказать, кем он был на самом деле.
P.S.Спустя пару лет мои слова, почти буквально, повторил персонаж другого сна. [см. сон №3905]
Окончание мысленной тирады (молодым мужским удивленно-веселым голосом): «...И вдруг он вверх пошел! А это не то! Это не то, это вообще не то!» (глагол «идти» употреблен в значении «расти»). Невнятная, расплывчатая иллюстрация похожа разве что на прорастающий из нижней челюсти один из передних зубов.
Брожу по большому, крытому куполом рынку. На что-то засмотревшись, наступаю на угол стоящего на полу (у прилавка) полупустого подноса со сдобой. Кто-то еще, даже не заметив этого, прошелся прямо по булкам, не помяв их (будто был бесплотным). Говорю про поднос продавщице. Она (вероятно, в силу юности) радостно улыбается и чуть ли не с восторгом произносит: «Да?», и не думая убирать поднос. Ее хорошенькая головка занята совсем другими вещами. Оказываюсь у мясного прилавка, покупаю немного мяса. По дороге домой думаю, как бабушка (моя мама*) приготовит его Пете (он мыслится подростком). Должен же он хоть изредка есть мясо, оно необходимо растущему организму, даже соблюдающему вегетарианство. Тут я призадумываюсь... Петя — вегетарианец? Или он просто не любит мясо? И Петя, где он? Медленно доходит, что бабушка и Петя-ребенок — в далеком прошлом. Слева бегло предстает смутное, заключенное в дымчатое облако изображение их обоих. Постепенно осознаю, что мамы давно нет в живых. А Петя, где он? Он уже взрослый, он в селении Адамс... Открываю глаза — где это я? А-а-а, вот, оказывается, где.
Идем, весело гомоня, к морю. Путь не был простым. Что-то фантастическое было как в окружающем пространстве — мы пересекали темный городок — так и в том, что с нами по пути происходило. В конце сна все разбрелись. Иду с одной из девушек, видим в отдалении, на темном крыльце, еще одну. По ее мимике и телодвижениям предполагаем, что что-то случилось, опасения оказываются ложными. Со смехом пересказываю виновнице переполоха наши немыслимые предположения. Она что-то отвечает, причем одну из фраз произносит, как бы невзначай, на русском языке. Я ошеломлена. Дело в том, что девушки, среди которых я нахожусь, русского языка не знают, мы общаемся на их языке. Как это часто бывает с сильными, неожиданными впечатлениями, это мигом куда-то провалилось. Мы опять сбились в ватагу, все опять наперебой гомонят. Но вот то одна, то другая повторяют проделку первой — с их уст изредка срываются фразы на русском. Я настолько сбита этим с толку, что ничего не в состоянии понять. Тем более, что все держатся непринужденно, будто не замечая срывающихся фраз. Никто никак не реагирует — ни испускающая фразу, ни слышащие ее. Не знаю, что и думать, и вид у меня преглупейший.
Смутно видимый мужчина говорит (со смешком): «Конечно, все эти звездочки и вызов вещей очень приятны» (под исходящим от вещей вызовом подразумевается приглашение проявить себя).
По широкому шоссе проезжают редкие автомобили. Автобус, забрав одинокого пассажира, трогается с места. Кто-то (я?) подталкивает автобус сзади, как бы желая сообщить дополнительное ускорение. Две возникшие перед автобусом женщины (больше на тротуаре никого нет) с улыбкой, как хорошему знакомому, машут отъезжающему пассажиру. Сразу за остановкой шоссе круто идет под уклон, а потом так же круто вздымается еще выше. С гребня подъема по встречной полосе движения спускается автомобиль с ярко светящимися фарами.
Мне снится, что я СПЛЮ и вижу во сне, как Саша* берет с полки в ванной три предмета (зубную пасту и что-то еще). Потом (я уже не сплю) стою у открытого, залитого солнцем окна, любуясь природой. Тихо подходит Саша, с улыбкой говорит, что взял в ванной зубную пасту. Расширив от удивления глаза, отвечаю, что видела это во сне (там была видна лишь рука берущего, но я знала, что это его рука). Боковым зрением замечаю на моей, еще не заправленной постели растянувшуюся на спине, весело дурачась, сестру в черном пальто. В праведном негодовании поворачиваюсь, чтобы отчитать ее и согнать с кровати. Она (уже без пальто), может быть, только и ждет, чтобы на нее обратили внимание.
Сижу в небольшом уличном ресторане. Выбрала у прилавка рыбу, оплатила, жду, когда мне принесут ее с причитающимся гарниром. Официант - наглый, плутоватый молодой человек, с которым я уже успела повздорить, - выполняет заказ. Рассеянно смотрю на тарелку, до меня вдруг доходит, что рыбы заметно поубавилось. Все еще во власти негативных эмоций, спрашиваю, где рыба. Официант, помявшись, говорит, что сейчас принесет. Приносит полагающееся, намекает, что якобы не хотел класть сразу всю порцию, чтобы рыба не остыла. Молодежь за соседним столиком наблюдает за происходящим и потихоньку потешается надо мной. Наверно, мое поведение в данной ситуации (или в данном месте) не соответствует общепринятому. Обнаружив себя объектом внимания, полушутливо объясняю весельчакам: «Есть такие рестораны, где требуется не только рот, но и глаза — видеть, что кладут в тарелку». За соседним столиком снисходительно усмехаются.
Нахожусь в гостях. По обе стороны от меня (на значительном расстоянии) сидят хозяйки дома — молодая женщина и ее старушка-мать. Входит подросток, кроткий ребенок, сын молодой женщины. Молча протягивает мне тарелку с омлетом, со смущенной улыбкой отходит в сторону. Тронутая неожиданным вниманием, сердечно благодарю: «Very, very much» (не произнося подразумеваемое «Thank you» и этим усиливая выражение чувств).
Внушительных размеров картина в темной раме композиционно разделена по диагонали на две части. Слева изображена толпа молодых женщин с грациозно склоненными головами. Справа, за широкой полосой дороги - толпа мужчин. На переднем плане, в нижнем левом углу - молодая беременная женщина, на губах ее блуждает мягкая улыбка. Лица остальных персонажей освещены светлой радостью и обращены к беременной.
Большая лужайка заполнена нарядными гуляющими, среди которых бродит нескольких светлых собак. На левом краю лежит темная полуживая рыба (крупный угорь). Мужчина оберегает ее от гуляющих (не замечающих рыбу, могущих ненароком на нее наступить). Появляется молодая американка, готовая оказать рыбе помощь. Смотрю на рыбу. Действительно ли это угорь? Может быть, это змея? Похоже и на то и на другое. Голова же, грубая, примитивная, принадлежит как бы древней рептилии. Наклоняюсь, осторожно протягиваю руку, чтобы погладить неподвижную, полуживую голову. Рыба-змея в тот же миг превращается в черного кота и вцепляется, играя, в мою руку. Очаровательный озорной проказник, полный нерастраченной энергии, самозабвенно царапает и покусывает меня (не больно). Изредка, при слишком резких движениях, кот непроизвольно дергается от боли в животе, но сразу же с удвоенной энергией возобновляет игру. Отдаюсь игре с таким же удовольствием, приговаривая: «Совершенно необыкновенный кот, совершенно необыкновенный кот. Ах, катуся, как ты так расшибся?» Подвижный игривый кот составляет переднюю часть рыбы-змеи. Длинное неподвижное туловище ее является неотъемлемой частью кота, я видела это мельком, во время игры. И боли во время резких движений кота возникали, как мне казалось, в животе той, неподвижной его части.
Сестра протягивает руки к пластиковой коробке, и пытаясь ее открыть, говорит: «Посмотрим» (речь идет о содержимом коробки).
Подходим с Петей к множительной машине, заправляем бумагой и требующим копирования материалом, ненадолго отлучаемся. На скамье в коридоре вижу два одинаковых пестрых банных полотенца, догадываюсь, что поблизости находится душевая кабинка. Возвращаемся к машине, там хозяйничают мужчина и женщина. Наш материал вынут, высказываю упрек, добавляю, что бумага - лично наша. Нарушители признают мою правоту, и даже растеряны. Извлекаю их материал, под ним нащупывается тонкая, принадлежащая еще одному клиенту книжица. А вот и он сам, молодой парень, желваки ходуном ходят от злости. С таким спорить опасно, но я, настроив себя соответствующим образом, спокойно объясняю ситуацию (в начале конфликта я несколько раз звала для подкрепления Петю, но он где-то закопался и не появился).
Вернувшаяся из парикмахерской девушка спрашивает: «Как я подстриглась?» Вижу на тыльной стороне ее головы второй лоб (ниже которого идут волосы), говорю: «Он (парикмахер) из тебя сделал двуликого Януса».
Мысленная (моя) фраза: «У меня глаза прямо не открываются, спать, что ли, хочется».
Обрывки незавершенной мысленной фразы (молодым мужским голосом): «Я еще ... когда ... значит, присутствует...».
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «...знает это?» (речь идет о пароле). - «Нет, он сказал, что найдет меня из-под земли» (использована идиома).
Нахожусь в гостях у молодой семьи. Их маленький сынишка возвращается с прогулки вспотевшим, в песке. Веду его в ванную, где отец ребенка моет детскую ванночку. Ставлю мальчика под душ, убеждаюсь, что он начал ополаскиваться, выхожу. С недоумением слышу, как отец (до тех пор не проронивший ни слова) набрасывается на сына с грубой бранью.
В большой темноватой комнате смутно видится несколько человек из моей компании. Тут же находится мама*. Высказываю ей упреки по поводу непозволительного любопытства к состоянию банковских счетов моих друзей. Переключаемся с ней на обсуждение того, чем угостить пришедших. Предлагаю колбасу в тесте, живо представляя, каким вкусным получится это блюдо.
Разбивка носов, с кем-то объяснение – так я записала ночью, и больше ничего не могу вспомнить.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, уверенно): «... помните? Вы были. А вы к начальникам спросите».
Фрагмент диалога невидимых собеседников. «Вот ты говоришь, - рассудительно говорит один, и после непродолжительной паузы продолжает: - Здесь нужно нефть по любой цене, вот здесь вот». Появляется расстеленная на столе светлая карта с условными обозначениями, в том числе Х-образными метками. По одной из них говорящий постукивает указательным пальцем (палец показан крупным планом, а видимый участок карты относится к сухопутному району).
Сон, в котором справа находилось несколько действующих лиц, а слева, в большом аквариуме, плавала средней величины, серовато-серебристая рыба.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Если вы это всерьез начали, если вы это уже всерьез начали обсуждать всё...».
Мысленная фраза: «Страсть — это игры на проводе».
Мысленная фраза (женским голосом, возбужденно): «Ну как так можно, без платка ходить?»
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Это тоже ... но несколько посмелее все ж таки».
Мысленно сообщается об ошибочных действиях того, кто проложил прямую широкую дорогу к сокровенному источнику (тем самым направив туда толпы, которым до источника нет дела). Среди красивой дикой, заповедной чащобы бьет из земли (в правой части поля зрения) маленький хрустальный ручеек. Слева, как бы прямо к нему, ведет асфальтовая дорога. По ней бессмысленно бредет (вправо) неразличимая масса одинаковых, в темной одежде людей.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Один попискивает у себя дома на больного...».
В бескрайней пустыне, на песке, головой вправо возлежит в величественой позе Сфинкса Петя. Он (возможно, не целиком) покрыт черной блестящей материей, правый угол откинут, открывая лицо, левый край материи Петя подтягивает вперед, чтобы лицо виделось на ее фоне, все выглядит необычайно живописно - песок, яркое солнце, покрытая блестящей черной тканью человеческая фигура в такой величественной позе, и неописуемо прекрасное светлое, очень живое петино лицо на оттеняющем черном фоне. Идет кино- (или фото-) съемка, снимается эпизод, где Петя должен лизнуть отпечатанный перед ним на песке след, Петя медленно склоняется к следу и как бы лижет его (было сделано три-четыре дубля).
Динамичный сон, в одном из эпизодов которого участники конкурса должны запомнить ряд географических названий. Говорю товарищам, что задание мне не по силам, у меня еще в школе была по географии тройка. «Тройка с минусом», - привираю я, чтобы подчеркнуть неспособность запоминать названия. Кто-то из наших что-то советует (или объясняет), вселяя надежду на успех.
Принимаю душ. Занавеска выползает наружу, вода по ней стекает на пол.
Стенки умывальной раковины заляпаны большими черными кляксами. В центре белеет небольшой кружок (просвечивает раковина?) Открываю воду, начинаю их смывать.
На фоне антресоли с открытой дверцей низкий мужской хрипловатый голос поет песню (в стиле Челентано).
Незапомнившийся сон с участием итальянской актрисы Орнеллы Мутти.
Мысленная фраза (мужским голосом): «Один-два раза, а потом я заподозрил что-то».
Мысленные фразы (почти отчеканенные): «А также. Птицы на деревьях не кладут» (речь идет о кладке яиц).
На боковой поверхности серой бетонной стены сидит маленькая, с воробья, птица. Непонятно, как она может сидеть на гладкой вертикальной поверхности, но она непринужденно сидит там, и даже зевает, изо всех сил раскрыв клювик.
Обсуждаются поступки, описание которых представлено на листе бумаги двумя отдельными, четко разнесенными абзацами (подернутыми серой дымкой). Все полагают, что поступки каждого из абзацев совершены разными людьми, между собой не связанными и друг с другом не знакомыми. Мне же известно (интуитивно, неопровержимо), что эти, якобы разные, действующие под разными именами персоны («Альберт» и «Отто») в действительности являются одним, повинным во всех поступках человеком (использую неоднозначное слово «повинен», так как именно такое, непроясненное отношение к поступкам воспринялось во сне).
Мысленные фразы: «От легкого деп... Нет, а тут от легкого...» (фраза обрывается; «легкое» является прилагательным).
Мысленный диалог (женскими голосами). «В двухкомнатной коммунальной?» - «В двухкомнатной коммунальной». - «С одной соседкой?»
Проходя через гостинную, машинально взглядываю на стоящий посреди комнаты диван. На нем сидят трое мужчин и три мальчика. Головы подростков опущены на грудь, как бы в глубокой дреме. С шутливым удивлением мысленно говорю (обращаясь в никуда): «Вы что, хотите сказать, что у нас три слуги?» Поправляюсь: «Четыре слуги», обнаружив на диване еще одну детскую фигурку. Однако почти сразу признаю в дремлющей девочке дочь одного из гостей (она сидит, прижавшись к отцовскому боку). С интересом задумываюсь, сами ли мальчики-слуги приготовили сегодня все для великосветского приема или у них есть шеф. Или же слугами руководил кто-нибудь из нас, хозяев дома.
Мысленная фраза (женским голосом):«Они действительно выросли в среде, позволяющей (делать почти всё)» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены).
Мысленный диалог (женскими голосами). Оживленно, выжидательно: «Чтобы тоже исходило из времени». - Сварливо: «Чтобы тоже исходило из времени».
Мысленная фраза (женским голосом): «И мячик осмелился на ногах, на цыпленке» (мяч имеется в виду футбольный).
Листки с медицинскими терминами (на латыни или английском), относящиеся к моему предполагаемому диагнозу. Они возникли (поочередно) несколько раз, и каждый раз чья-то рука зачеркивала часть слов. Слова виделись отчетливо, но ни прочесть, ни хотя бы сопоставить их я не пыталась.
Худой узкоплечий мужчина возвращается по улице от зубного врача, украдкой вытирая непрошенные слезинки (сон был в дымчато-серых тонах).
Женщина читает записку, и покачав головой, передает ее мне.
Кто-то (невидимый) с восхищением рассказывает об «обаятельной» Мальвине*, бесстрашной находчивой разбойнице, у которой «рук нет, но зато в ногах такая сила». Рассказывает, как в критический момент разбойница в одиночку посетила (поочередно) главарей враждебных кланов (с трепетом и смаком перечисляются их клички). Как она, вызвав к себе сочувствие, склонила их на свою сторону. Смутно, бегло демонстрируется безрукая разбойница, идущая в наступление (в том числе на главарей), орудуя ногами, как ассы восточных единоборств. «Вы про эти ноги напишите», - брюзжит невидимый оппонент рассказчика. Он воспринимает ситуацию по-иному. Полагает, что убойные ноги станут козырем против того, чтобы разбойницу пощадили на предстоящем процессе, несмотря на то, что она заручилась поддержкой семерых главарей.
В финале сна на меня наседают смутно видимые светловатые фигуры. Мягко, настойчиво (кажется, бессловесно) советуют сменить пассивную позицию на активную, прейти к действиям (имеются в виду действия как таковые). И вот я стою перед находящимся посреди этой комнаты столом и кладу на край прямоугольной столешницы маленький (с лесной орех) темный предмет. Он символизирует мои подразумеваемые действия (якобы совершенные под нажимом указанных лиц).
Ночью (наяву) меня будит доносящийся с улицы ритмичный писк дающего задний ход грузовика. Чувствую, как покидает меня сон. Успеваю заметить, как три плоские темноватые неразборчивые картины сна мягко ускользают за границы поля зрения. Картины были, как мне показалось, статичными и напоминали слайды (с полметра в высоту, с треть метра в ширину). Две из них, сомкнутые, как игральные карты, нижними уголками, уплыли влево, третья скользнула вправо.
Красивая просторная, ярко освещенная ванная. Увидев там корзину для грязного белья, с удивлением думаю, что вот, оказывается, где она у них находится. Почему же дед малышки (несколько дней тому назад) вошел в спальню родителей, чтобы бросить в грязное белье кухонное полотенце. В воображении воссоздается этот эпизод. Прихожу к выводу, что тогда я просто ошиблась, поскольку двери спальни и ванной находятся рядом.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «...именно импульс больше, сила импульса...».
Внезапно ощущаю трепетания сердца - серии учащенного сердцебиения. С моим сердцем такое происходит периодически, обычно я фиксирую сознанием лишь сам факт. Но на этот раз серии более продолжительны и слишком часты. Спокойно, чуть ли не деловито отдаю себе отчет, что такой приступ может привести к разбалансировке и остановке сердца. Наваливаюсь на край высокого комода, прижав к груди скрещенные руки, чтобы лучше слышать сердцебиения. На миг возникает графическое их изображение (в виде групп жирных черных вертикальных штрихов). Чем дольше продолжается сбой, тем неизбежней кажется летальный исход, возрастающая вероятность которого принимается мной спокойно.
Мысленная фраза: «Они отдыхают, но и работают». Затем дается подправленный вариант: «Работают и отдыхают» (речь идет о сердце и легких человека).
Мысленный, адресованный мне совет, по поводу которого я записала ночью в блокнот: «Идея сна — чтобы спастись, я должна стать или притвориться другой».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Маленький ... сказал, знаете как? Маленькая Стихия вернулась!»
Присевшая перед малышом женщина осторожно обнимает его, и бережно прижав к груди, распрямляется, чтобы куда-то с ним пойти (это видится не в цвете, смутно, в темноватых тонах).
Делаю декоративные украшения из продуктов растительного происхождения. В моем распоряжении пучок коричневых засушенных стеблей с семенными головками (похожими на маковые) и красивые, свернутые спиралью стручки, расцветка которых напоминает изысканный орнамент в коричнево-оранжевой гамме. Любуюсь результатами.
Мысленная, незавершенная фраза (решительным женским голосом): «Ты мне скажи...».
Иду по вагонам движущегося поезда, к хвосту. Мне нужно попасть на параллельный состав. Открытые товарные, с низкими бортами вагоны обоих поездов загромождены багажом немногочисленных пассажиров. Иду, раздвигая вещи, перехожу на торец находящейся между составами платформы, а с нее - на нужный состав. Иду по нему в обратном направлении. Вдруг возникает иллюзия, что я нахожусь не в поезде, а в зале ожидания — меня окружает просторный зал, находящийся на одном из верхних этажей похожего на небоскреб вокзала. На миг вижу его снаружи, а потом опять изнутри. Необыкновенно светлый, с застекленными стенами зал охватывал меня вместе с обоими поездами (движущимися). Иллюзия настолько впечатляюща, что у меня невольно вырывается вопрос: «Где это я?» Видение исчезает. Пространственная ориентация составов незаметно разворачивается на 90 градусов против часовой стрелки. Дохожу до последнего вагона нужного состава, вижу того, к кому шла. При моем приближении молодой человек и его взрослый спутник как по команде шлепаются на пол вагона, за ящик, из-за которого торчат их головы и палки («ружья»). Оба, как бы не замечая меня, всматриваются вдаль, изображая солдат на поле боя. Подобные странности (в разных вариациях) происходят не впервые, во мне уже выработалась определенная на них реакция. Смотрю на выходку с почти не требующим усилия терпением (тем более, что молодой человек по возрасту годится мне в сыновья). Я почти научилась заглушать эмоциональную оценку подобных вещей, мое смирение почти абсолютно.
Мысленные фразы (энергичным женским голосом): «То, что вы вернетесь, конечно вернетесь. Но что же делать?»
Мысленный призыв к какому-то действию (мужским голосом): «Ну, так давай!»
Фигура в форме уложенной на бок полувосьмерки сочного алого цвета, один из хвостиков которой был зубчатым.
Раздается щелчок приоткрывшейся двери. Понимаю, что ее приоткрыл Петя, он хочет прослушать сообщения автоответчика, не мешая лежащему в комнате, больному Левалу*. Высовываюсь в коридор, говорю: «Выноси телефон сюда». Аппарат скачком перемещается со стены в комнате на комод в коридоре. Озадаченно смотрю на изменившуюся трубку (у нее исчезла нижняя половина). Туповато пытаюсь сообразить, как ею теперь пользоваться (телефон виделся отчетливо, персонажи — условно).
Повидимому из-за жары, ложусь спать на импровизированном ложе на земле, у стены веранды. Ночь, темно, начинается мелкий дождь. Капли чисты, легки, не обращаю на них внимания. Дождь не унимается, раскрываю зонт. Дождь припускает сильней. В конце концов говорю себе: «Надо перебираться, что это я, в самом деле!» Откладываю зонт, хочу встать, не могу выпутаться из того, во что закуталась (с головой). Сосредоточена на попытках высвободиться.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Существует ... очень грячая проблема».
Стою в торце длинного узкого коридора, по обе стороны которого (или по крайней мере по правой стороне) множество открытых дверей в светлые комнаты. Около меня крутится черная, средней величины собака с чистой волнистой шерстью. Собака хочет играть. Швыряю вдоль коридора стеклянную банку. Неловко выскользнув, банка падает неподалеку, собака бросается к ней. Швыряю что-то другое более удачно, прямо до противоположной стены.
Мысленная фраза (женским голосом): «Он оттаял совсем пред своими, весьма своеобразными восьмью женами».
«Большой фестиваль», - медленно, негромко говорят хором находящиеся в помещении люди в темной одежде (это видится смутно). «Чего?» - спрашивает кто-то, непонятно где находящийся (голос похож на петин). В вопросе звучит любознательное стремление узнать, о каком фестивале идет речь.
Два одинаковых квадрата — ярко-красный и ярко-белый - составленные из двух-трех элементов (или просто расчерченные на составные части). Из них образуют вертикальный прямоугольник.
В финале сна предстает красивое живое, отчетливо видимое женское лицо на фоне сильного теплого, восхитительно живого Света, заполнившего все поле зрения.
Лежим с Петей (каждый на своей половине) широкой чистой светлой постели в квартире, похожей на нашу бывшую на Рябинной улице. Петя вернулся ДОМОЙ (в метафизическом смысле, без привязки к конкретному месту). Комната полна света. Я дала Пете букет из нескольких засохших стеблей с головками семян. В какой-то момент и по какому-то поводу Петя произносит странные, непонятные фразы. Просыпаюсь (недостаточно для того, чтобы взяться за блокнот). Снова засыпаю. Сон возобновляется. Мы все там же, уже утро, в комнате полно света. Петя спросонья потирает правое плечо. Вижу на белой простыне, под его плечом, раздражавшие кожу семена одуванчиков (из того букета, что я вручила ему?) Не без труда стряхиваю цепкие семена в ладонь. Пересаживаюсь на край своей реальной кровати, с наслаждением потягиваюсь, не могу открыть глаза. С трудом стряхиваю сонливость, спрашиваю по-прежнему лежащего на широкой кровати Петю: «Тебе легко глаза открывать по утрам? Я, прямо, не могу, без особых преувеличений». Потягиваясь, говорю: «Доброе утро Всем, доброе утро Миру». Объясняю, что говорю так каждое утро.
Стоя (снаружи) у окна, сдвигаю в сторону правую створку. Из клетки (стоящей в комнате, на уровне окна) появляется буро-коричневая морская свинка, спрыгивает на наружную часть подоконника. Думаю, что правую створку нужно задвинуть, а приоткрыть левую (с какой-то целью, связанной с морской свинкой).
Мысленная фраза (мягко, ритмично): «И остались тем, что были».
Мысленная фраза (женским голосом): «(Выпустила), а потом бы сказала: Ирочка, положи на место» (за слово в скобках не ручаюсь).
Мысленная фраза (женским голосом, взволнованно): «А я посмотрела там, где это нужно».
Фрагмент мысленной фразы: «...крепко привязаны к железному трубу...». Видится массивная металлическая решетка (в клетку). Она имеет коробчатую форму, и или просто лежит на земле или закрывает отверстие.
Мысленные фразы (женским голосом): «Прочитай. Вслух, дальше, не стесняйся».
Смутно, в расплывчатых, сероватых тонах видится спокойно танцующая (по-старинке) пара, мужчина и женщина. Вдруг женщина резко сокращается в размерах (до трети метра ростом), однако танец не прерывается, просто мужчина теперь держит ее левой рукой на уровне своей груди.
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «Две женщины, одинаково рожавшие, по-разному ... Одна будет представлять просторный шатер с ... а другая...». Фраза не договорена, однако тирада заготовлена полностью, и даже показана в виде расплывчатого густо-серого абзаца текста. По каким-то соображениям тираде не дают воспроизвестись до конца. Для этого после слова «другая» резко дергают в сторону трафарет, по которому шло построение мысленных фраз. Трафаретом являлось нечто промежуточное между печатным текстом (заготовкой) и мысленным воспроизведением. Он выглядел как небольшая гибкая тонкая пластинка (или карточка), промелькнувшая на кратчайший миг, резко сдернутая в нижний левый угол поля зрения и ушедшая за его границу после слова «другая». P.S. Финалом сон напоминает убегание снов, только сны удаляются сами, а трафарет был удален.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Я не знаю ...материалов, откуда еще можно использовать».
Мысленная фраза: «С мальчиками спят только поверхностные» (несерьезные, легкомысленные).
Мысленная, несколько раз ритмично повторившаяся фраза: «Идущий мной опять разделено водой».
«Неужели шестьдесят три?» - мысленно задаюсь я вопросом, разглядывая ярлычок вещицы, на котором нечетко пропечаталась первая цифра. Убедившись, что не ошиблась, подтверждаю: «Да, шестьдесят три».
Завершаю (мысленную?) фразу словом «однон», выговариваю его четко, старательно, по слогам.
Глядя на большую черную собаку, спокойно улегшуюся невдалеке, говорю своим спутникам: «...собака легла и осталась...» (часть слов не запомнилась).
«Столько авторов. Восемь!» - с удивлением говорит мужчина. Он сидит в помещении химчистки, под гирляндами темной одежды, с увесистой книгой на коленях.
Прохожу мимо комнаты сестры, мимоходом замечаю на двери двух пауков (коси-ножек). Осторожно беру их в кулак, несу к окну. Разжав руку, с недоумением вижу на ладони, кроме пауков, небольшое бесформенное черное образование, стряхиваю его за окно вместе с пауками.
