Мысленная фраза (проникновенным женским голосом): «Спросите, познакомьтесь, и вы увидите» (убедитесь).

Справа появляется внушительная фигура, облаченная в черное, в том числе в роскошную черную мантию с необыкновенными переливами (что-то вроде блеска драгоценных камней). Фигура окружена многочисленной свитой, тоже в черном. Мы, несколько человек, глядя на появившихся, говорим себе, что «и не представляли, какая величественная мантия у нашего Руководителя» (ничьи лица не виделись, спутники мои лишь ощущались).

Нахожусь с Петей (ребенком) и еще с кем-то на берегу моря. Прибрежная полоса с неровным рельефом покрыта тусклым сероватым песком и редкой чахлой растительностью. Люди видятся невнятными, темноватыми. Тот, кто с нами был, ушел, сидим на песке вдвоем. «Купаться хочу», - говорит Петя. Отвечаю, что сейчас возьмем нужное и пойдем.

Групповая семейная фотография. На лицах - несовременное выражение спокойного достоинства.

В конце сна куда-то ссыпают пригоршню некрупных красивых морских ракушек.

В этом сне фигурировали Подружка и (возможно, косвенно) Рена. По ее поводу кто-то сообщил: «Сегодня у нее День рождения».

Завожу (наяву) будильник, чтобы не опоздать на ужин. Засыпаю. Кто-то мысленно, с явной насмешкой (или легкой издевкой) начинает потешаться над уверенностью человека, воображающего, что он сам программирует свою жизнь. Этот Некто утверждает, что нет ничего проще, чем смешать планы человека (неясно, имелся в виду Человек вообще или конкретно я). В качестве доказательства  многократно, мысленно твердится одно и то же: ты, мол, полагаешь, что сможешь проснуться в нужное тебе сегодня время, но ты не проснешься, ты проспишь, ты проспишь. Однако будильник (о котором Некто, возможно, не подозревал) дребезжит в нужное время, и я не опаздываю к ужину в том месте, где наяву гощу эти дни.

Мысленная фраза: «И в понедельник не придете?»

Мысленная фраза: «Совершая движение».

Мысленная фраза: «Война на истощение».

Смутно видится участок дороги, сплошь состоящий из крутых (не очень высоких) подъемов и спусков. Обочины обрамлены негустым лесом, полотно покрыто старым, вылинявшим асфальтом. Потом появляется ровный участок этой дороги, его обочины засыпаны тонким слоем белого порошка, приходящего в движение от малейшего дуновения ветра. Возникает мысленная, незавершенная, с недоумением произнесенная фраза: «Даже такая дорога интеллигентной женщине...».

В компании с двумя женщинами (одной из которых была Грема) прихожу на выборы. Обширная территория заполнена толпами избирателей в светлой одежде. И сама атмосфера здесь светлая, не казенная, спокойно-праздничная. Решаю проголосовать против чего-то. Отмечаю (вспоминаю?), что еще до выборов (и не в связи с ними) отвергла для себя это нечто как неприемлемое. Внимание заострилось на принимаемых мерах безопасности. Они основываются не на традиционном повальном досмотре, а на создании обезоруживающе открытой, праздничной атмосферы. Такой жизнелюбивой, посягать на которую ни у кого не поднимется рука.

Маленький симпатичный серый котенок перебирает лапками в углу, возле большого зеленого бака. Слева появляется голова динозавра на длинной шее, наклоняется к котенку, осторожно берет его своей пастью.

Мысленная фраза (энергично): «Сначала — участки с открытой кожей, потом - загар».

Небольшой продолговатый участок взрытой темно-коричневой земли и пучок тонких черных волнистых стержней. Верхние концы стержней уходят куда-то наверх, нижние погружены во взрытую землю. Изображение иллюстрирует, как в разум (в сознание?) вводят что-то страшное, но необходимое для его пользы.

Окончание мысленной фразы (женским голосом): «...наших восклицательных знаков».

Часть математического выражения: "(...)х4х182", сопровождаемая мысленной констатацией: «Скобку какую-то умножают на четыре и на сто восемьдесят два».

Мысленные фразы (женским голосом): «Выставить на улицу? Нет уж, это слишком».

Мысленная, незавершенная фраза: «Он такой с небольшим, так что...» (речь идет о предмете).

В финале сна женщина встревоженно спрашивает: «А это что такое?» Бегло взглянув на надпись, идущую по нижней кромке цилиндрического бака, говорю: «Нет, это на другом языке» (то есть не то, что мы ищем).

Мы с Петей (в отпуске?) снимаем часть избы семейства Икс. Темная, запущенная изба просторна, что не мешает хозяевам с невинным видом использовать для своих нужд и отведенную нам территорию. Я же всеми силами стремлюсь обособиться (все это происходит  молча). Наткнувшись случайно на большой заброшенный чулан, решаю им воспользоваться, переношу туда кое-что из вещей и запираю на ключ. Но однажды обнаруживаю в чулане кучу хозяйских пожиток (перемешанных с нашими) и самих их в придачу (с привычным невинным видом). Обуянная неудовольствием, начинаю эвакуацию своих вещей, и так как их достаточно много, прошу помощи у находящегося тут же Пети. Он не торопится откликнуться на просьбу, я повторяю ее, добавляя, что эта комната не наша. Петя, не меняя положения, отвечает: «Если она не наша, зачем же ты закрывала ее на ключ?» И без того расстроенная, на миг отрываюсь от дела и раздраженно дергаю Петю за ухо (он был с студенческом возрасте, и виделся, как и хозяева, условно — в отличие от вещей, которые я безуспешно пыталась ухватить за раз).

Мысленная фраза (энергичным женским голосом, глуховато, издалека): «Твоя мама тебя ждет».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «... как дислокация отчужденности».

Мысленные фразы (мягким женским голосом): «И у меня. И у меня открылось» (речь идет о Чакрах).

Последняя строчка рукописного текста завершается числом «130». Оно плохо уместилось, цифры наползают друг на друга. Зачеркиваю его, чтобы записать в следующей, пока еще пустой строке.

Мысленная фраза: «Чья, если она будет такая здоровая?» (большая). Смутно видится сидящий на земле мужчина, которому будто бы принадлежит фраза. Он пошевеливает пальцами вытянутой вперед ноги, как бы пытаясь что-то с них стряхнуть.

Живем с Петей (раздельно) в одноэтажном городке. Случайно встречаю его на улице, заговариваю. Ясно вижу его лицо, но лицо это совсем не петино. Впадаю в недоумение, хотя твердо знаю, что тот, с кем я разговариваю — Петя. Позже, на другой улице, снова встречаю его. Он одет в темный форменный костюм со множеством блестящих пуговиц. Воображает себя одним из тех, для кого предназначена форма, и идет куда-то в связи с вымышленным амплуа. Из деликатности подыгрываю. Быстро идем по покрытым черной бугристой землей улочкам этого странного городка. Отчетливо вижу петино лицо, и опять это совсем не его лицо. Недоумеваю, твердо зная, что несмотря ни на что, это - Петя.

«Шесть, четыре», - говорю я, как бы считывая приведенные ни листе числа. Однако, насколько удалось рассмотреть блок из десятка чисел, ни шестерки, ни четверки он не содержал. Я видела (и опознала) не все числа, помню, что там была единица.

Мысленная, незавершенная фраза: «Не то, что (изменили) для нас — для нас это интереса не представляет».

Селение Адамс внушает Пете, что он должен покинуть селение, так как там много угрожающих здоровью факторов. Что-то, касающееся зрения, каменный столб (дольмен?), являющийся источником радиации, и многое другое. Внушение было мысленным. Тезис об источнике радиации повторился неоднократно, каждый раз сопровождаясь демонстрацией каменного столба. Мы находимся далеко от этого места, в многоэтажном общественном здании. Петя спит в одной из комнат, я иду по длинным коридорам. В подвальном случайно встречаю Флекса, он приглашает посидеть вечером в кафе. С удовольствием соглашаюсь, возвращаюсь к Пете, который противится моему уходу, хочет, чтобы я побыла с ним. Выбрасываю из головы Флекса и кафе, остаюсь с Петей, опять уснувшим. Ложусь на одну из во множестве стоящих тут кроватей.

В конце активного сна кто-то (возможно, я), в ответ на чьи-то действия, безапелляционно заявляет: «Полученное даром никогда не ценят».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (недовольным женским голосом): «...пожарила уже? Зачем ты сама жарила?»

Додо (в двухлетнем примерно возрасте) крутится около меня, весело смеется, заглядывает под холодильник.

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Подскажите мне ... Что, у нас есть лампочка для этого?»

В правой части комнаты полупризрачно, в дымчато-серых тонах видится кровать. На ней, как бы в грациозном изнеможении, лежит (спит?) молодая красивая гибкая девушка. Стоящий на переднем плане, слева, старик говорит: «Это мое новое знакомое».

Смутно, в сероватых тонах видится группа худощавых людей, ожидающих результатов экзамена. Среди них (дело происходит в помещении) находится лошадь. Оглашаются (в неявной форме) результаты. Оказывается, что успешно прошла экзамен только она.

Обрывок мысленной фразы: «...здания, где по утрам...».

Читаем текст (напечатанный, кажется, готическим шрифтом). Куски текста соскальзывают со страниц фолианта, повисают перед нами, и по прочтении возвращаются на место. Кто-то говорит, что смысл читаемого не таков, каким мы его понимаем, совсем не таков.

Мысленные фразы (мужским бархатистым голосом, в котором звучит улыбка): «Одэс. Маленькая Дебора».

Окончание мысленной фразы: «...вернувшись на эту самую Землю».

В уютном просторном особняке, принадлежащем семейству Камилы, находимся я, Юджин, Яшман (и, возможно, кто-то еще). Я (взрослая) каталась там на пластмассовом детском велосипеде (переставляя ноги по полу). Заехав на кухню, обращаю внимание на красивую оконную занавеску. А взглянув издали под стоящий в салоне стол, вижу серую упитанную кошку и замусоренный пол.

В финале светлого активного красочного сна (среди персонажей которого была и я), кто-то раcсказывает о рыбной ловле (на удочку). Говорит, что то ли дело, эти пойманные рыбы - несешь их, а у них «слезы на глазах» (это сообщается с удовольствием). Смутно, в серых тонах видятся несколько висящих на удочках рыб. Из глаз их медленно скатываются отчетливо видимые, крупные прозрачные слезы.

Просторная красивая светлая (последнее ощущается как-то особо) вилла. Через одну из комнат нижнего этажа, комнату мальчика лет десяти, вдруг хлынула толпа его ровесников. Дети ярко одеты, озорны, возбуждены (в меру). Мы — я и горничная, одетая по моде позапрошлого века — ошеломленно смотрим, как нескончаемая вереница шумных кривляющихся мальчишек тянется через комнату, выходит в холл, а оттуда наружу. Ничего не можем понять, стоим чуть в стороне и смотрим на них. А они все идут и идут. Пожалуй, я должна говорить лишь о своих ощущениях, ведь мне неизвестно, как воспринимает происходящее стоящая рядом служанка, и что думает находящийся неподалеку от нас мальчик. Первым делом думаю, что лучше держаться от толпы детей подальше, ради собственной безопасности не привлекать их внимания. Чувствовалось, что наэлектризованная орава готова (от малейшего толчка) на любые безрассудства. А они все идут и идут. Догадываюсь, что это соученики мальчика, по какой-то прихоти вздумавшие сегодня проложить дорогу из школы домой через его комнату (вопрос о том, выбрана комната именного этого мальчика случайно или нет, остается открытым). А они все идут и идут. Задумываюсь, как они попадают сюда. Выходят они через дверь в передней стене, а как они входят? Вспоминаю, что школа находится за виллой, их разделяет участок запущенного парка. Бегло неясно, в серых тонах предстают школьное здание и парк. Вспоминаю, что в задней стене комнаты мальчика имеется никогда, кажется, не отпиравшаяся дверь, выходящая в парк. Вижу застекленную сверху донизу дверь с темным деревянным переплетением в крупную клетку. Ясно, что дети входят через нее (они как-то ее открыли). А они все идут и идут, их поток и не думает иссякать (ситуацию я обдумывала медленно, заторможенно; мой статус прояснен не был, членом семьи мальчика я не являлась).

Несколько смутно видимых мужчин играют в футбол. Сгрудившись у ворот, пытаются загнать в них маленький, похожий на теннисный, мяч.

Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Грязная утка».

Мысленный диалог (мужскими голосами). Скептически: «Ну, и что смешное?»   -  Задумчиво : «Что смешное... Мама, что смешное?»

Мысленная фраза (бесстрастным женским голосом): «Принца похитила принцесса, чтобы  вернуть ... здоровым и отдохнувшим» (одно слово не запомнилось).

Перемещения, после которых оказываемся с Петей (незапланированно, на мой взгляд) в селении Адамс. Петя передает селянам большой рюкзак с подарками, селяне охотно подарки принимают. Действие продолжается в этом же месте.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (от первого лица, дурашливо): «Теперь лягем на этот бок, а уж...».

Мысленные фразы (женским голосом, резко): «...жаешь? Что ты думаешь?» (первое слово разобралось неполностью).

Мысленная фраза (женским голосом): «Очень редко, очень хорошо закончится вся консультативность».

Мысленное обсуждение моего пристрастия к лучшим сортам чая. «Откуда это у нее?» - задается вопрос. После непродолжительного размышления следует догадка: «А-а, это...» (окончание не запомнилось). Визуальный ряд был невнятным.

Мысленные фразы (дружелюбным женским голосом): «Ты не волнуйся, есть у тебя спрос. Но мы еще хотим у тебя спросить».

Мысленная фраза: «Они, как платья — знаете? - для д...» ( не договорено, возможно, слово «девочек»).

Мысленная фраза: «С мальчиками спят только поверхностные» (несерьезные, легкомысленные).

Мысленная фраза (мужским быстрым четким голосом): «Тысяча девятьсот семьдесят третий год».

Мысленная фраза (женским голосом): «Минеральская столица — столица Народной Демократической Республики».

Мысленные фразы (женским голосом, шутливо): «Сорок восемь. А вот от сорок восемь отнять...» (фраза обрывается).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Если .... представлял интересы общества, (то теперь) перестал».

Пластинка, носитель сна (похожая на лист бумаги) поднялась почти до границы двух сред. Но вместо того, чтобы пересечь границу и войти в область сознания, соскользнула (вильнула) вбок (вправо).

Возникли (мысленно или визуально) три близких по смыслу слова, отражающие суть незапомнившегося сна. Слова были из высокого лексикона. Одна за другой, друг под другом, строятся три фразы, имеющие одинаковый смысл и содержащие по одному из этих трех слов. Фразы тоже были изысканны. Но завертелась в голове и своими повторениями разбудила меня фраза иного пошиба: «Почему два дурака должны ждать третьего?» (не знаю, была ли она адаптацией предыдущих).

Туманно, в серых тонах видится фрагмент дикой природы, поросшая кустами и травой поляна. На ней стоят два четко видимых одинаковых, находящихся вплотную друг к другу белых (мраморных?) камня. Они имеют форму параллелепипедов с плоскими торцевыми и чуть выпуклыми боковыми отполированными поверхностями, ощущается, что более чем на половину высоты камни врыты в землю.

Мысленные фразы (женским голосом; первые две решительно, а последняя - рассеянно): «Я буду молчать. Я буду молчать. Всё молчать и молчать». Смутно видится что-то неразличимое.

Сон с рядом персонажей, в котором демонстрировалась и подчеркивалась безупречная фигура Альбы.

Три-четыре серпантиноподобные нити тянутся сверху (дело происходит в помещении). Нижними концами они прикреплены к серому, похожему на валун предмету (видна его верхняя, округлая часть). Обрезаю нижницами, одну за другой, у самого основания, эти фиолетовые нити.

В лесном доме весело болтают несколько хорошо знакомых людей. Один говорит, что сейчас придет некая необыкновенная личность, в которой говорящий заинтересован, а посему просит встретить гостя с максимально возможным почтением. Дверь открывается, входит грузный мужчина с густой черной шевелюрой и окладистой бородой. Одна из женщин, опередив меня, приветствует его у порога с чуточку подхалимским видом. Потом подхожу я, и  сгорая от любопытства, с неуловимым смешком протягиваю гостю тарелку с угощением. Фамилия гостя (которую никто не называл) была «Семисвятский».

Вечер, за окном темно. Петя говорит, что у него кончились сигареты, звонит Горину, просит привезти четыре штучки. Мне кажется это не очень этичным (и не очень логичным) - ждать, пока Горин приедет с другого конца города, вместо того, чтобы самому сходить в магазин. Но поскольку Горин уже в дороге, от комментариев воздерживаюсь. Появляется Горин, они с Петей разговаривают в комнате у окна, я занята на кухне. Проходя по коридору, вижу Горина сиротливо сидящим на приступке, с развернутой газетой в руках. После небольшого раздумья предлагаю ему остаться у нас переночевать, изъявляю желание приготовить ему поесть.

В качестве возражения чьему-то желанию (или предложению) приводится довод о том, что еще очень много людей на Земле голодает и вынуждено просить подаяние. Появляется условно невидимая стена (разделяющая тех, кто просит подаяние и тех, у кого просят). В ее горизонтальной прорези закреплены прозрачные пластмассовых ячейки. Находясь слева от стены, вижу, как ячейки наполняются грязной желто-коричневой водой, в которой пошевеливаются, ладонями вверх, кисти рук. Старых и не старых, грязноватых, припухших, желто-коричневого оттенка, в ссадинах и царапинах, одна пара совсем детская, тоже припухшая и чумазая. Руки шевелят пальцами, прося подаяние (самих людей, находящихся по правую сторону стены, не видно, их скрывает невидимая стена).

Неотчетливо (издали, сверху) видна женщина (цыганка?), стоящая у старой металлической ограды, выкрашенной свежей салатовой краской. Женщина несколько раз медленно, тщательно проводит щекой (или обеими щеками) по одному из прутьев ограды, как бы счищая с лица что-то невидимое.

Толстым голубым фломастером на, кажется, притолоке медленно выводится: «Съезд тройняшек».

Мысленная фраза (вялым женским голосом): «Эти прохвосты».

Мысленная фраза (в финале сна): «Частым отлучением отцов от ухода за ребенками».

В этом сне события разворачивались на голом обширном пространстве серой земли (я была одним из участников).

Небольшая собачка, косматая, светлая, симпатичная и веселая, появляется в специально для нее проделанной дверце, собираясь выйти из дома на прогулку.

Мысленный диалог (мужским и женским голосами).  С подтекстом, умышленно исказив окончание последнего слова: «Эти экскурсоворы».  - Легкомысленно: «Нет, такое нельзя!»

Мысленная фраза (женским голосом): «По статье «Бесхозность, исключительность»». Смутно видится птица, о которой идет речь.

Мысленная, незавершенная фраза: «Хлеб, масло, шоколад бери...». Смутно видимый, сидящий за столом человек протягивает руку, берет что-то из одной из посудин.

Мне снится, что я СПЛЮ. Ко мне, спящей, приближаются опасные Существа, не могу пошевелиться, полностью обездвижена, могу только кричать — кричу долго, изо всех сил. Существа исчезают, просыпаюсь (во втором сне), состояние обездвиженности сохраняется, снова кричу, слева приближается женщина, успокаивающе говорит: «Не бойся, не бойся».

В Забайкалье умирает дальний родственник некоего семейства, не поддерживавшего с ним контакта. Теперь, из своей Германии, они собираются на похороны. Информационная часть сна иллюстрируется туманным обозначением этих частей Земного шара. Что заставляет семейство снаряжаться в такую даль, к тому, с кем у них не было связи? Вспоминаю, что они исправно ездят на все похороны, где бы это ни происходило. Что ими движет? Приходит мысленный, бессловесный ответ, что поводом является возможность получить что-нибудь из оставшихся вещей, распределяемых между прибывшими на похороны. Смутно видятся люди в темной одежде, заполнившие квартиру умершего, отчетливо чувствуется, как осиротела она, потеряв своего хозяина.

Неотчетливо видимый (по пояс) Петя в черной кожаной куртке. Шея обмотана длинным светло-серым шарфом, взгляд опущен вниз. Впечатление, что Петя спускается со ступенек, на лице его блуждает тихая, спокойная полуулыбка.