Обрывки мысленной фразы (женским голосом): «... а по ... пешком». Смутно, в сероватых тонах видится женщина, осторожно идущая вправо, по скалистой горной тропинке.

Человек делает массаж шеи и плеч пушистой кошке. В процессе этой процедуры кошка превращается в освежеванную тушку с наполовину обрубленными лапами, но массаж продолжается как ни в чем не бывало.

В приемной врача что-то оживленно обсуждается. Не вникаю в суть не имеющего ко мне отношения разговора. Но когда кто-то занавешивает газетным листом одну из картин на стене, внимание включается. Обсуждают проблему привлечения новых пациентов. Говорят, что нужно убрать картины, воздействие которых может быть устрашающим, заменить их более привлекательными. Приводят в пример оформление приемной удачливого врача-конкурента, работающего по соседству. Смотрю на картины. Левая (закрытая газетным листом) изображает фрагмент дивана с направленным на него пылесосом. На сиденье дивана, у спинки, лежит человеческая фигурка с отчлененной головой. По мере того как я на нее смотрю, она незаметно превращается в искусное изваяние из терракотового камня, отбитая (или отбившаяся?) голова лежит у ног. На второй картине изображены пациент и врач с большим, с длинной иглой, шприцем. Перевожу взгляд с картины на картину, с усмешкой говорю, что они действительно не очень подходящи для приемной врача.

Мысленные слова (в конце сна): «Дафна», «керен» и «посмотреть».

Мысленная фраза: «Что ж, тебе пряников принести?»

Мысленная, незавершенная фраза: «Дамир-Натан...».

Мысленные фразы: «Даже сидят уже. Даже сидят. Даже сидят уже на бывшей нижней ступени». Смутно видится двухэтажная изба с наружной деревянной лестницей. На нижней половине лестницы сидят несколько детей в светлой, блеклых тонов одежде.

Окончание мысленной фразы: «...не имеет обыкновения» (речь идет о любительнице строить козни).

Мысленная фраза: «Если одна женщина освободится от кошмара». Появляется молодая рыжеволосая, сидящая на пятках женщина в черных брюках и черной футболке. Из рта женщины горизонтально тянется светло-серый жгут, прикрепленный к висящему в воздухе серому, с футбольный мяч, шару. Поверхность шара оплетена чем-то, похожим на асбестовый шнур, а сам шар является чем-то вроде бомбы.

Мысленная фраза: «И вы посмотрИ(те), как вы комнату мою приведете в поря(док)» (два слова вымолвлены неполностью).

Сон, персонажем которого была чему-то удивлявшаяся Ивона.

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «...кажется, взорвались. Они, кажется, взорвались».

В каком-то смысле превосхожу людей. Они плотно забили большой, без потолка, зал и видятся сверху, условными, темными. ПАРЮ, витаю над ними как нечто легкое, белое, напоминающее длинный шелковый шарф в струях воздуха [см. сон №0679].

Сам сон не запомнился, помню свою мысль из него. Мысль о том, что я уже понесла наказание (имеется в виду наказание КАРМИЧЕСКОЕ), зачем же мне спущено еще. Особого драматизма в вопросе не было. Либо потому, что в этом, дополнительном наказании главным был лишь факт его наличия, либо потому, что я знала, что с такого рода наказаниями не спорят. Просто пыталась понять, за что оно мне ниспослано.

Мысленная фраза: «Что делать, если диффамация будет ложной?»

Прихожу на очередное занятие духовными практиками. Тусклый свет падает в коридор через зарешеченные стеклянные вставки входной двери. За стойкой дежурных сидит незнакомая женщина. Что-то спрашиваю, она говорит, что ничего не знает, что сидит здесь «формально». Признаю в одной из пришедших Айс, мгновенно проникаюсь к этому месту недоверием, иду к выходу. Ко мне подходит молодой человек, спокойно заявляет, что я должна пройти с ним куда-то вглубь помещения. Подходят еще двое. Наполняюсь протестующей тревогой, хочу уйти. Они мягко, не прикасаясь, оттесняют меня. Пытаюсь кричать, повернувшись в сторону входной двери, сквозь вставки которой виден поток пешеходов. Крик не получается. Подстегиваемая тревогой и стремлением привлечь внимание людей на улице, пробую кричать снова и снова. Мужчины молча, спокойно стоят рядом. Но вот удается, подойдя к двери, закричать. Вот я уже на тротуаре, среди людского потока. Кричу оглушительно, изо всех сил, все громче и громче. Мужчины молча спокойно терпеливо, как бы зная, что я никуда не денусь, стоят рядом. Прохожие ни на меня, ни на мои крики не обращают внимания. Воспринимают происходящее как эпизод киносъемки (по ходу которого героиня должна кричать). Кто-то из прохожих роняет на ходу: «Ничего, скоро такие ... снимать не будут» (часть фразы не запомнилась, имеются в виду душераздирающие сцены).

Мысленная, незавершенная фраза: «Вот скажи мне...».

Мысленная фраза: «Reading нового направления».

Три мысленных утверждения. Первое - что я много «ЗНАЮ». Второе - какая это тяжелая, невыносимая участь - «ЗНАТЬ». Третьим отрицается (без аргументации) первое.

Мысленная фраза (женским голосом): «Ну, а я сегодня двадцать шестое».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «У тебя нет ... нет дневника? А без дневника нельзя ничего».

Сижу на низкой скамейке обувного магазина, собираясь примерять обувь. Два башмака от разных пар, на одну и ту же ногу, темные, пыльные, лежат около меня на полу. Беру один из них - и просыпаюсь.

Между двумя поколениями живущих под одной крышей людей происходят резкие перебранки. Молодой человек и девушка (сестра?) воюют с четой стариков (бесформенных, дымчатых, почти незаметных). Похоже, что именно те (родители?), умышленно или неумышленно провоцируют молодежь на выпады. Среди этих людей находится молча стоящий у стола мальчик лет десяти. Я (не являясь участницей сна) с сочувствием думаю о бедном ребенке, вынужденном расти в такой нездоровой атмосфере. Сон дает понять, что мальчик находится здесь лишь на время отъезда своих родителей. Мне кажется, что в таком случае ребенка тем более жалко. Я и к юноше с девушкой отношусь сочувственно, поскольку, даже не зная причин раздоров, видно, что они в этой ситуации являются, скорей всего, невольными жертвами.

Издалека донесшаяся, полувопросительная мысленная фраза: «Удобно ей делать дальше» (речь идет о продолжении деятельности).

Срываю пластиковую оболочку с куска мороженого мяса.

Глухая деревня. Женщина, у которой я остановилась, рассказывает об односельчанине, молодом необыкновенном учителе (которого уже нет в живых), и дает альбом с его фотографиями. Оказываюсь с Петей и альбомом неподалеку, на возвышении, откуда во все стороны открывается прекрасный вид. Далеко и ясно просматриваются невысокие холмы, купы деревьев под чистым, светлым небом. Невдалеке, под нами, стоят три больших загона для животных. В одном находятся цыплята, слышим отчаянный писк одного, которого, как мы видим, сцапала кошка. К этому загону примыкает загон одинокой лисы, изгаженный мочой (обращаю внимание Пети, как неэстетично это выглядит). Чуть в стороне, справа, третий загон, с семейством тигров. Там высится зарешеченная башня с несколькими горизонтальными площадками. Сейчас все тигры находятся на них, друг над другом, строго по ранжиру — самый крупный возлежит внизу, самый маленький наверху. Шесть-семь тигров лежат в спокойных позах, головами в сторону соседних загонов. Налюбовавшись окрестностями, открываем альбом. Не можем понять, где учитель - фотографий много, все они разные, много групповых. Постепенно определяем повторяющееся на снимках лицо симпатичного брюнета с густой шевелюрой и узкими губами. На одной из страниц помещены фотографии знаменитых артистов, над ними надпись на английском языке. Спорим, так как понимаем ее по-разному. Приходим к выводу, что она гласит о том , что учитель лучше всех знаменитостей.

Окончание мысленной тирады (угрюмым мужским голосом): «...лучше быть чемпионатами. В этом плане (уж) лучше быть чемпионатами».

Занимаюсь уборкой квартиры. В одной из комнат отлавливаю непрошенных гостей — мясистую светло-песочную ночную бабочку и еще какое-то насекомое. Несу к окну, вижу под столом изумительно красивую, с четверть метра длиной малахитовую змейку с белым узором вдоль спины. Понятия не имея, ядовита она или нет, ухватываю пониже головы и выбрасываю, вместе с насекомыми, в кусты за окном. Случайно взглядываю под столик, вижу такую большую мощную многослойную паутину, какой никогда в жизни не видела. Удивляюсь, как она могла тут появиться, снимаю ее.

Оказываюсь (по кратковременной надобности) в отделении больницы, состоящем из многоместных помещений, разделенных полотнищами на единичные секции. В одном из проходов между полотнищами вижу растерянного плачущего малыша, он потерялся. Беру его за руку, отправляюсь на поиски — откидываю поочередно края полотнищ в надежде, что малыш увидит где-нибудь своих родственников (сон нецветной, отчетливо виделись и даже, кажется, осязались, лишь полотнища).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «...а? Купив большой градусник...» (фраза обрывается).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Мистер (имярек) дал под зад коленкой (тому-то), чтобы он высказался против» (против истины).

Мысленные фразы: «Ну-ка, встань сюда. Ты не видишь, что молоденькая идет? Обдь» (этим булькающим звуком тирада завершается).

Мысленная, незавершенная фраза: «Марья Ивановна Власова по мнению Бориса Михайловича...».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (женским голосом, небрежно): «Но ведь только что ... и я не хочу проверять...».

Речь идет о предательстве по отношению к одному из двух находящихся среди нас мужчин. Не можем разобраться в произошедшем. Собрались в большой, заставленной темной мебелью комнате, не знаем, что и думать, все растеряны. Мне приходит идея, предлагаю всех по очереди опросить. Начинаем с моей сестры (бывшей более других вне подозрений), задаю ряд вопросов. Ответы неопровержимо (и неожиданно для всех) переводят сестру в категорию подозреваемых. Шокирующий результат ничего, однако, не проясняет, лишь еще больше запутывая ситуацию. Все впадают в растерянное недоумение. Говорю сестре: «Так, сделаем по-другому. Твой сын, так же, как и мой когда-то, заплатил тебе за себя?» Я спрашиваю, заплатил ли ей ЕЁ сын за себя, как когда-то заплатил мне за себя МОЙ сын (что под этим имеется в виду, непонятно).

Сон, исчезнувший из памяти, как только я после него проснулась.

Мысленное утверждение: «Эксклюзивный человек — наш человек».

В пустой комнате, около дивана скачет по ковру небольшой упругий мячик.

Мысленная фраза (вежливым женским голосом): «Скажите пожалуйста, у вас есть математика, больше чем литр объема?» Смутно видится картонный пакет молока.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «И только ...ая различные шансы упасть на русских» (на территории России; речь идет о воздушных полетах).

Мысленные фразы (мужским голосом): «Только сюда нужно положить...». Неспешная, задумчивая фраза притормаживается. Спустя мгновенье следует другая, энергичная (как бы в ответ на чью-то реплику):

В смутно видимом скоплении людей на тротуаре назревает расправа. Что-то типа остракизма по отношению к лицу, нарушившему общепринятые представления. Верноподданическая тетка, раньше всех созрев, с готовностью обращается к заводиле: «Гражданин! Разрешите мне его выкинуть!» (изгнать). Тетка пышет патриотизмом.

Речь идет о двух Сущностях, обменивающихся информацией нематериальным путем. Сущности находятся (помещены?) в разделенных барьером пространствах. Темноватая среда заполнена по всему объему крупинками (взвешенными в воздухе?), Сущности не видны, но подразумеваются. Основное содержание сна составляет незапомнившееся научное обсуждение (или объяснение) феномена такого рода связи.

Окончание мысленной фразы (спокойным женским голосом): «... а то она проснется».

Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Вы какую карточку берете или эту?»

В конце сна Петя (школьник) играет во дворе Рябинной улицы с ребятами в футбол. Подхожу, обтираю его вспотевшее лицо. Он протестующе бурчит: «Я уже большой!» Потом просит: «Потрите мне спинку» (она у него зачесалась).

Строгий, безупречный геометрический орнамент, сплетенный из четырех линий ярких акриловых (или компьютерных) цветов — синего, желтого, зеленого, красного. Орнамент висел в воздухе, в вертикальном положении.

Мне стало скучно дома, решаю покататься на мотоцикле соседа. Сосед отсутствует, но, на мой взгляд, мотоцикл можно взять без спросу, ведь именно сосед научил меня на нем ездить и даже давал покататься. Жму на педали, тычу в кнопки, и в конце концов трогаюсь с места. Езжу из конца в конец по двору, потом отваживаюсь наведаться в соседний двор. Преодолеваю канавку, въезжаю по идущей вверх дорожке, упираюсь в низкое металлическое ограждение. Беру левее, мчусь вдоль соседского дома. Оказываюсь внутри этого здания (оставив мотоцикл во дворе). Брожу по пустым комнатам клуба, который когда-то посещала. Здесь собираются делать ремонт, мебель вынесена, остался лишь старый шкаф, стеклянные дверцы которого занавешены яркой клеенкой. Сотрудница клуба снимает ее и объясняет, что поскольку неизвестно, кому та принадлежит, она хочет взять ее для дочери, которой та приглянулась. Клеенку когда-то принесла сюда я, и теперь порадовалась, что это добро кому-то еще пригодится. Когда клеенку отделили от шкафа, нам открылась ее изнанка. Появившаяся около нас женщина прикасается к небольшому узору изнанки, говорит, что это магический символ (узоры разбросаны по светло-желтому полю в геометрическом порядке). Сотрудница клуба сворачивает клеенку, интересуется, как у меня дела (она меня узнала). Рассказывает, что недавно ее дочь спросили (в рамках специального опроса), что ей приснилось в первую ночь  по прибытии в этот город. Я тут же, хотя меня никто не тянул за язык, сообщаю, что не только прекрасно помню свой первый тут сон, но и что благодаря своей исключительности он оказал влияние на мою последующую жизнь.

Мысленная, незавершенная фраза (неторопливым женским голосом): «Он по-другому книжку нарисовал, значки нарисовал, потом...».

Мысленная фраза: «Именно так они проверят...». В конце фразы речь идет о справедливости, подлежащей проверке.

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, уверенно): «... помните? Вы были. А вы к начальникам спросите».

Мысленная фраза: «Я услышал, за глаза, только что сказанное мной».

Условно видимый, воспринятый мной как известное кладбище, склон горы. Над ним, во все Небо распростерлось множество небольших одинаковых, четких изображений женской головы (моей, как мне было известно). Изображения равномерно рассосредоточены в вертикальной плоскости.

Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (женскими голосами): «...с капустой» и «С... гиническими стеклами».

Мысленный комментарий (завершивший сон): «Изображение вкуса габарита похоже на кноп». Фраза содержит заключение о том, что претензии поставщиков на возмещение расходов, связанных с доставкой товаров, непомерно завышены. На первый взгляд фраза кажется белибердой. Но отталкиваясь от понятного во сне смысла, можно предположить, что «изображение» означает «выражение»; «вкус» означает «пристрастие, аппетит»; «габарит» в данном случае - «размер, расход». А «кноп» на каком-то языке или жаргоне должен означать «бессовестное преувеличение».

Мысленный, с пробелами запомнившийся диалог (мужскими голосами). «Если ... то сразу же...».  -  «Немного поднять».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «... к пласту жизни, в который он, окончив перевопло(щаться)...».

Мысленный итог обдумывания ситуации, связанной с соревнованием групп: «Выикрало» (искаженное «выиграла»).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (женским голосом): «..и начинает петь, слова его вырываются так непроизвольно...» (чувствуется симпатия к обезоруживающей искренности того, о ком идет речь).

Мысленная фраза (строгим женским голосом): «А вы о директоре больше ничего не говорите до конца месяца».

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «А почему мы не ... передачи?»  -  «Я смотрю этого вечером по телевизору».

Бегло, намеками излагается история человека, посетившего Светлую страну, не давшего там подаяния нищему и поплатившегося за это.

Мысленная, запомнившаяся с пробелом, незавершенная фраза: «В этом ... важен не только динамический рост показателей, но и...».

Мысленная, незавершенная фраза: «В сущности, это одни и те же...».

Занимаюсь SUDOKU, справилась по меньшей мере с двумя вариантами (сном фиксировались начальные стадии решения). Игровыми полями служат квадраты, расположенные с зазором и изображающие предметы (в одном варианте ими были стиральные доски, нужно выискивать и зачеркивать повторяющиеся числа. Числа торчали из-под стиральных досок).

Мысленная фраза (бесстрастным женским голосом): «Их путь: двадцать шесть и сто десять» (возможно, было сказано не 26, а 260). Суммирую (не просыпаясь)  эти числа (с какой-то целью), но понимаю, что получилось что-то не то.

Окончание мысленной фразы: «...через его бабушек над слезинками, которых добивается его отец».

Пытаюсь забраться на огромную бесформенную гору с крутыми, покрытыми черной землей склонами. Там и сям вижу других людей (в черной одежде), мне же взобраться не удается. Подступаюсь с разных сторон, но проделав несколько шагов, вынуждена спускаться. Оказавшаяся рядом женщина говорит, что нашла участок приемлемой крутизны, зовет за собой. Однако и там через несколько шагов крутизна для меня непреодолима. Опять оказываюсь внизу, но не сдаюсь. Параллельно пытаюсь отыскать пологий склон со ступеньками, и в конце концов, вижу его (слева). По удобному подъему (возможно, без ступеней, но достаточно пологому) широким потоком идет толпа людей. Устремляюсь туда, но не вливаюсь в толпу, а продолжаю (так как находилась уже не у самого подножья) взбираться по обочине. На ней не так удобно, приходится цепляться за старую провисшую проволоку, в две нитки тянущуюся вдоль правой кромки дороги.

Даю кому-то блокнот с записью снов, ожидая реакции. По прочтении блокнот возвращают мне без комментариев.

Несколько раз повторившийся сон, в иносказательной форме повествующий, как быстро, четко решает проблемы некий молодой человек. Проблемы символизируются следующими друг за другом предметами. Молодой человек, действуя умело и спокойно, успешно с ними справляется, совершая (на символическом уровне) физические на них воздействия. Происходит это на корабле.

Несколько раз повторившаяся фраза: «ЗамЕр зАмер».

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (из рассуждения): «Ты смотри, что случилось - ... шестого июля, а седьмого июля ... ».

Мысленная фраза (кажется, моя): «Три-шестьдесят».

Мысленная, незавершенная фраза: «Я верил, что пока мое вещество, мое воображение работает...».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, с тяжелым вздохом): «Ой, ... Делать теперь нечего».

Прогуливаясь, выходим к пологому склону городского парка, где на сочной зеленой траве между редкими деревьями расположились, группками и поодиночке, посетители. Вижу поднимающегося по склону мужчину в светло-серой одежде, с легким пулеметом в руках. Мужчина устраивается среди отдыхающих, никто не обращает на него внимания. Отчетливо чувстствую, что сейчас он начнет расстреливать ничего не подозревающих людей. Говорю об этом попутчикам. Спускаемся со склона, стараюсь предупредить об опасности всех, мимо кого мы проходим. Люди не воспринимают мои слова, звучащие слишком невероятно. Оборачиваюсь. Мужчина в сером стоит около пулемета, раскинув руки вверх и в стороны, его фигура быстро чернеет. Оказываемся у здания, где кто-то, кажется, собирался нас преследовать. Одна из попутчиц объясняет, почему убили бывшего с нами молодого человека. Получалось, что она предвосхищает события, поскольку пока что все мы живы. То, о чем она говорит как о свершившемся, должно произойти немного позже, но я просыпаюсь до этого.

Нахожусь в странном городе, у каких-то людей. Выхожу, чтобы попасть в другой дом, не могу понять, как туда добраться. Кто-то объясняет дорогу, но все равно плутаю. Все вокруг кажется странным — и дома не похожи на обычные дома, и улицы не похожи на обычные улицы, и люди какие-то полупризрачные. Набредаю на крутой спуск в виде грубо выдолбленного в скальной породе желоба. По дну его сочится струйка воды, серо-зеленые стенки кажутся скользкими. Опасаюсь туда ступить, но вид спокойно идущих в обоих направлениях людей подбадривает. Еще раз окидываю взглядом желоб, вижу, что дно устлано светлыми шероховатыми камешками. Смотрю на покрытые слоем чистой, живой воды камешки (они видятся, в отличие от всего остального, отчетливо), и решаю, что если не наступать на стенки, то мне ничего не грозит. Как только решаю ступить в желоб, он превращается в сдвоенный туннель. Левая, узкая ветвь показалась мне непроходимой, решаю идти по правой. Вход в нее оказывается частично загороженным темным щитом из прессованных опилок. Спихиваю его в левую, неиспользуемую, как я полагала, ветвь, и иду по правой. Сон смутно показывает, как скользящий по левой ветви щит сбивает с ног идущую вверх девушку, ранит (или даже убивает) ее, а потом, кажется, задевает поднимающегося там же молодого человека. Не делая попытки помочь, продолжаю спуск (хотя и держу в уме произошедшее). Выйдя из туннеля, оборачиваюсь. Вижу сдвоенную горку, с которой весело съезжают вниз и карабкаются наверх люди, много людей в черной одежде. Полагаю, что в горки превратились туннели, успокаиваю себя тем, что если бы с девушкой в самом деле случилась беда, люди бы так не веселились, и уж во всяком случае оказали бы ей помощь. Немного погодя, отчетливо осознаю, что сдвоенная горка, на которой резвится масса людей — это вовсе не мои туннели. Ни люди, ни горка не имеют к туннелям никакого отношения.

Окончание мысленной фразы (энергичным женским голосом): «...преподавателя гОры лизинга».

Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «Если злющее — ой, меня подожди».

Мысленная фраза: «Случай ровного, скорого перехода от одного состояния к другому» (речь идет о душевных состояниях).