Мысленные, адресованные подразумеваемому собеседнику фразы (женскими голосами). Авторитетно: «Посчитать, что всё, уже готово». - Мягко: «Потому что мы опробовали его на людях».
8770
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Иными словами, для ... и ...». Предстает экран компьютера, заполненный текстом, содержащим и эту фразу. Обращаю внимание на непропорционально большой интервал между одной из ее пар слов, решаю недочет исправить.
8771
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (глуховатым женским голосом, задумчиво): «Я не ... . Шимта. Шимта. Шимта танцевать будет».
Мысленная фраза: «Прошел проверку на рейтинг полностью безопасного» (речь идет о материале — возможно, о вакцине).
8773
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом). «...в большом городе, - тут степенный тон меняется на энергичный: - Ты ведь тоже где-то родилась».
8774
Сказав что-то маме*, отправляюсь на рынок. Почти добравшись, обнаруживаю, что на мне лишь трусики. В смятении представляю, как шла полуголая на виду у прохожих, и как это выглядело. Предстают светлые улицы светлого города с редкими светлыми схематичными фигурами прохожих (это видится как бы задним числом, моими глазами). Шмыгаю в проулок, стою там, прижавшись спиной к стене, понятия не имея, что делать. Вспоминаю про мобильник, решаю позвонить маме, чтобы она принесла одежду. Кармашек для мобильника пуст — аппарат забыт дома. Ну конечно, всё к одному, обреченно думаю я, продолжая машинально тискать сумку. Руки нащупывают какой-то предмет... Он! С облегчением прижимаю его к уху, и только было собралась набрать номер, как вдруг слышу в нем посторонний разговор. С любопытством прислушиваюсь. «...хочу спросить, можно ли вынуть этот диск... диск... и...», - запинаясь, бормочет женский голос, в ответ на что четкий энергичный мужской как бы завершает фразу, в которой запуталась женщина: «Вставить сторонний?»
Занимаюсь своими делами за письменным столом, придвинутым к стене светлой, полной воздуха комнате. Справа, через открытое окно бесшумно влетает черная птица (ворон?) По-свойски опускается на край стола, заинтересовывается лимонным кексом с изюмом (уже общипанным мной со всех сторон). Осторожно склевывает крошки, не теряя бдительности и припадая, готовая взлететь, при слишком резких движениях — моих и двух условных фигур, стоящих в заднем левом углу. Не желая мешать пернатой гостье (она воспринималась как существо женского пола) приостанавливаю свою деятельность, украдкой наблюдая за птицей. Осмелев, она начинает отламывать кусочки от кекса, потом пытается зажать его в клюве целиком (он был размером с детский кулачок), и потерпев поражение, бесшумно исчезает (все виделось предельно ясно, за исключением бегло показанных светлых фигур за моей спиной).
Мысленные фразы (женским голосом, как ремарка к предыдущему сну): «Они имели дело с Жанной Кис. На самом деле псевдоним продолжается» (то есть он упомянут здесь в сокращенном виде). [см. сон №8783]
8785
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Если оно не ... в обещанном указом сроке, то (придется)...» (за слово в скобках не ручаюсь).
8786
Мысленные, адресованные третьей собеседнице фразы (женскими голосами). Робко: «А чего же ты...». - Пренебрежительно, с ленцой: «Тебя же не собираются».
8787
Щедро посыпаю грубой солью выложенные в миску аппетитные ломтики ржаного рогалика, собираясь залить их водой из-под крана и поставить в микроволновку. И вдруг останавливаюсь, как бы спохватившись, что варево получится несъедобным.
Смутно, в расплывчатых, сероватых тонах видится спокойно танцующая (по-старинке) пара, мужчина и женщина. Вдруг женщина резко сокращается в размерах (до трети метра ростом), однако танец не прерывается, просто мужчина теперь держит ее левой рукой на уровне своей груди.
8796
Оказываемся с Петей в просторной квартире, где живет богемная молодежь. Петя, по их просьбе, закрепил карниз над окном, а я там все о чем-то с недоумением спрашивала — получала ответ, и чуть погодя опять задавала тот же вопрос (сон был натуралистичный, в светлых тонах).
8797
Мысленная фраза (женским голосом, доброжелательно): «Хочешь, я тебе еще нарасскажу тебе?»
8798
Незнакомый мужчина привлекает меня себе в собеседники, это была сдержанная, вполне устраивающая меня форма общения. Но вот появляются две женщины, задавшиеся целью переманить меня (или заполучить параллельно). Такова идея сна, первая половина которого иллюстрируется чем-то невнятным на мутно-сером фоне. Затем четко, в светлых тонах предстают женщины: молчаливая (сзади), и (крупным планом) безостановочно тарахтящая блондинка (я в этом сне не присутствую).
8799
Мысленная фраза (быстрым тенором): «Тебя женЫ не нужно еще, нет?»
8800
Мысленный диалог (женскими голосами). Глуховато: «В крови тетя ... лежит» (одно слово, возможно имя, не запомнилось). - Возбужденно: «В крови».
8801
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «В начале ... года или в начале этого года начинается переселение».
8802
Пришла в клинику, чтобы подбодрить какого-то мужчину. А когда, после достаточно длительного визита, направилась к выходу, меня из клиники не выпустили, кто-то из администрации заявил, что я тут останусь (не объяснив причины). Я в растерянности. Дело происходит сначала в палате, потом — в больничном коридоре. Интерьеры были светлыми, просторными. Пациенты (все ходячие) и персонал — в светлой одежде. Все виделось натуралистично (я лишь не видела ничьих лиц).
Нахожусь с сынишкой (лет пяти, сновидческим) в светлом солнечном городке (нашем постоянном месте проживания?). Подразумеваемые взаимоотношения наши (на мой несновидческий взгляд) оптимальны — ребенок обеспечен всем необходимым, пользуется полной свободой и не злоупотребляет ею. Эта часть сна проиллюстрирована показом широкой полудеревенской (окраинной?) улицы, по которой я иду по своим делам, и на которой, в отдалении, играет с ребятами сынишка. Но вот я начинаю замечать, что ребенка осторожно, настойчиво приваживает немолодая, похожая на няньку женщина, все чаще попадается она на глаза рядом с малышом. Спустя некоторое время смутное, неосознаваемое беспокойство переходит в осознанное — каким-то образом становится известным, что малыша хотят забрать, сманить. Таким же непонятным образом узнаю, что к этому причастен пожилой уважаемый интеллигентный человек (с которым я будто бы немного знакома). Чтобы прояснить непонятную ситуацию, решаю с ним поговорить. Оказываюсь в коридоре одного из верхних этажей административного здания, у раскрытой двери кабинета этого человека. С десяток посетителей ждут своей очереди, сидя на стульях в самом кабинете, стоя в дверном проеме и в примыкающей к нему части коридора. Немного поколебавшись, решаю пройти без очереди, пробираюсь к столу, спокойно сажусь напротив этого человека. Произношу первую фразу, и тут происходит нечто неожиданное. Сбой времени. Я напрочь забываю все, что хотела спросить, в тот же миг произношу (как бы синхронно) ту свою первую фразу вслух, и (от этого?) просыпаюсь, тут же ее забыв (все в этом сне виделось натуралистично, только не видела я ничьих лиц).
Мысленная фраза (мужским голосом): «Притащил целых четыре бутылки молока». Смутно, в темно-серых тонах видится мужчина, подпихивающий ногой деревянный дощатый ящик с несколькими (угадываемыми?) бутылками.
8808
К временно живущему у меня Пете зашла по делу девушка, его ровесница. Они что-то обсуждают в одной из комнат, а я вдруг обращаю внимание на плачевное состояние второй комнаты — обои там кое-где отстали от стен, и местами прикреплены к ним крупными болтами (знаю, что это дело рук Пети, и с благодарностью это отмечаю). Петя появляется около меня, предлагаю купить новые обои и комнату переклеить, Петя соглашается. Тут я замечаю, что обои не в порядке лишь на двух (смежных) стенах, говорю, что можно переклеить только их, так даже получится оригинальней. Петя и девушка идут на кухню, перекусить перед уходом. Спохватываюсь, что холодильник почти пуст, беспокоюсь, найдут ли они там хоть что-нибудь (персонажи виделись условно, а остальное — поразительно отчетливо).
8809
Держу у правого уха мобильник (как бы ответив на звонок). Незнакомый женский голос разражается длинной тирадой на незнакомом языке (судя по интонации, кого-то отчитывают). Говорю: «Вы не туда попали». Женщина замолкает, а я еще раз повторяю свою фразу. Женщина бормочет: «Хорошо», и пока она не отсоединилась, желаю ей доброго дня.
8810
Мысленная фраза: «На острове красных крестов». Медленно мысленно повторяю и одновременно записываю ее.
Смутно, в сероватых тонах видится (как бы немного сверху) большой зал, плотно заполненный массой условных слушателей. Слева, на сцене, стоит за трибуной условный лектор, только что закончивший, повидимому, доклад, и призвавший публику высказаться. Повисшую тишину прорезает возглас из задних рядов: «А мне приснился на эту тему СОН!» Лектор отзывается: «Ну что ж, выкладывай!»
Оказываюсь соучастницей какого-то недоразумения. Невинного недоразумения, которое в результате нелепого стечения обстоятельств предстает (в глазах правоохранительных структур) чуть ли не государственным преступлением. Эта часть сна иллюстрировалась чем-то невнятным, в темно-серых тонах. А сейчас я стою (на открытом воздухе) около высшего военного чина (Верховного Главнокомандующего, упитанного мужчины лет пятидесяти, в мундире — в этой части сна все видится натуралистично). Раздраженная нелепым поворотом дела, излагаю реальную суть произошедшего (ни слова не запомнилось). И чем дольше я говорю, тем шире раскрываются глаза ошеломленного военного (сон показывает его лицо крупным планом). Военный воспринимает мою речь как признание теперь уже чуть ли не во всемирном заговоре. Я же стремилась лишь косвенно дать понять, что если в процессе расследования нелепость не будет развеяна, я не унижусь до оправданий, пальцем не пошевелю для этого. И пусть со мной делают, что хотят, мне на это наплевать.
В финале сна женщина, в присутствии других персонажей, говорит другой, более молодой: «Спокойно! Ты начала восприятие Мира, ты восприяла восприятие Мира».
Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза, будто бы отражающая суть предыдущего сна: «...заменится шатким рабочим, в ... это...» (слово «рабочий» является существительным). [см. сон №7148]
Билось, билось и дошло до сознания мысленное слово «Веледа».
Проводим время у восхитительного моря, в гости приезжают беременная Кира и Юджин. Перед их уходом мне захотелось узнать пол ребенка (раздавшийся живот Киры так и притягивал мой взгляд). Острегаясь (из суеверия) спросить напрямую, просто спрашиваю, известно ли ей, кого она родит. Она не сразу, уклончиво отвечает отрицательно. Разговор заходит о родовспоможении. Мы едины в мнении, что несмотря на нынешний прогресс медицины, роды и поныне не застрахованы от риска. А ведь в прежние времена, когда условия были куда как хуже, роды большей частью проходили благополучно, чему свидетельством являемся мы сами (появившиеся на свет в то время). Запомнилась наша последняя фраза: «Да, если бы не мы, у них (нынешнего поколения) и понятия бы такого не было, что можно рожать в таких условиях».
А на этот свой конспект я смотрю сейчас почти со страхом. Потому что абсолютно ничего не могу вспомнить по поводу сделанной по горячим следам записи: "Группа и Скорая помощь разминулись в лесу. Слепая девушка: «Гутник! Вы завтра дома!»"
Мысленный подбор оптимальной формулировки фразы: «Так убийца... Сказали убийце...». (видится цокольная часть здания, в котором наяву уже долгое время ведутся непонятные работы).
Сон про селение Адамс, в котором я обменялась парой фраз с Ионом, порадовавшись, что помню его имя.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Я знаю, что ... вытащили матрац и бросили в углу комнаты». Смутно виден сложенный пополам матрац в дальнем углу комнаты.
Мысленная фраза (женским голосом, дружелюбно, с мягкой улыбкой): «Я поняла» (это относится к чьему-то сообщению).
Несколько человек занимаются (в студии?) музыкальными импровизациями. Запомнилось как ударник, пользуясь перерывами в игре, отрабатывал движения палочками — мягко касался ими определенных зон на размалеванном вертикальном щите, находящемся от него на расстоянии вытянутой руки.
Нахожусь в общине, где мне становится все менее комфортно (психологически), решаю это место покинуть. Члены общины виделись смутно, не помню, чтобы хоть кто-нибудь из них вступал со мной в контакт. Решение вызвано, повидимому, неприемлемостью атмосферы этого места как таковой. В последний миг спохватываюсь, что сестра, находящаяся здесь на излечении, не может покинуть это место. Из сочувствия решаю остаться.
Нахожусь в гостях в замечательном семействе. Оно состоит из молодых симпатичных интеллигентных родителей и двух мальчуганов. Квартира воспринимается мной как находящаяся на одном из верхних этажей. Жилая зона состоит из просторного светлого помещения (спальные комнаты упрятаны в глубине жилья, их не видно). Величина открытого пространства поражает. Здесь всё на виду и все всегда вместе, кто бы чем ни занимался. Интересуюсь, меняли ли они планировку, глава семейства охотно отвечает, что они «снесли четыре стены». Такая открытость вообще свойственна членам этого демократичного семейства, дружного, приветливого, гостеприимного, дом является открытым во всех смыслах. Общее пространство позволяет общаться, не нарушая обычного хода дел. Сейчас отец занят сыновьями, мать хлопочет в кухонном уголке. Расхаживаю с места на место, поддерживаем легкую беседу. У сидящего за столом младшего мальчугана в руках кастрюля - отец сварил сыну (для опыта, развлечения) с десяток маленьких улиток. Мальчик вылавливает их и ест (с панцирем). Смотрю с любопытством, он интересуется: «А у вас в детстве были улитки?» «Нет», - говорю я. Ребенок изумленно переспрашивает: «Не было? Что же вы ели?» Имеется в виду то, что дети едят не на глазах у взрослых, а в своем детском мире. Мысленно ныряю в собственное детство, совсем было приготовилась рассказать про наши одуванчики. В последний миг решаю смолчать, чтобы мальчик не вздумал их пробовать (поскольку по ошибке мог спутать их с ядовитой травой).
В бескрайней пустыне, на песке, головой вправо возлежит в величественой позе Сфинкса Петя. Он (возможно, не целиком) покрыт черной блестящей материей, правый угол откинут, открывая лицо, левый край материи Петя подтягивает вперед, чтобы лицо виделось на ее фоне, все выглядит необычайно живописно - песок, яркое солнце, покрытая блестящей черной тканью человеческая фигура в такой величественной позе, и неописуемо прекрасное светлое, очень живое петино лицо на оттеняющем черном фоне. Идет кино- (или фото-) съемка, снимается эпизод, где Петя должен лизнуть отпечатанный перед ним на песке след, Петя медленно склоняется к следу и как бы лижет его (было сделано три-четыре дубля).
Должна перебраться в другой город. Новая хозяйка моего прежнего жилья исполняет для меня (на дорожку, на счастье) удивительный обряд - вытряхивает что-то типа темно-коричневого соуса на плоский круглый светлый пирог. Перед выходом выясняется, что вследствие неразберихи мне придется заново покупать билеты, на что у меня нет денег. Попутчица в предстоящей поездке покупает их, с тем, чтобы, когда мы встретим где-то в пути Сашу*, мы с ним вернули бы ей деньги. Отправляемся в путь, сопряженный со множеством перемещений. Переживаю, что не могу рассчитаться, только об этом и думаю. Мелькает даже мысль отказаться от поезда, идти пешком, но уж очень длинна предстоящая дорога, пешком ее, наверно, не одолеть.
Мысленная фраза: «Она принесла сегодня».
Мысленная фраза (мужским голосом, снисходительно): «А почему не сказать?»
У правой границы поля зрения находится громоздкая конструкция. Несколько человек раз за разом прикладывают к ее нижней части замысловатую деталь, как бы обучая кого-то этому действию. Так, в символической форме, изображаются попытки помочь Зонгу выйти из неблагоприятного положения (возможно, из затянувшейся депрессии). Завершается все мысленным диалогом. «Только немного поискать — и будет хорошо», - говорят эти люди Зонгу. Он, на миг воспрянув и тут же снова сникнув, упадническим тоном произносит: «Что я буду искать» (в смысле, зачем; сон был нецветной, темноватый, невнятный).
Небольшой участок прилавка перед стационарной кофеваркой кафе.
Необходимо символически отобразить какую-то идею. В нашем распоряжении имеется относящийся к ней печатный лист с оглавлением, что-то уточняем, обсуждаем. Предлагаю усадить на пол, перед вертикально расположенным листом, двух малышей — мальчика и девочку — и взгляды их (с каким-то, незапомнившимся выражением) направить чуть выше верхней кромки листа. Сон показывает, как это будет выглядеть — в центре поля зрения повисает в воздухе лист с каллиграфически написанным текстом, перед которым, правее, сидят на коленках два симпатичных ребенка в яркой одежде. А на переднем плане стоит на треноге старинный громоздкий фотоаппарат (в лакированном коричневом корпусе и, кажется, даже с черной накидкой для потенциального фотографа). Этим аппаратом будет, будто бы, сделан снимок, если моя идея найдет одобрение у остальных (эти несколько соучастников проекта виделись, в отличие от всего остального, более чем условно).
Потерявшего сознание человека приводят в чувство смоченным в нашатырном спирте тампоном.
Мысленная фраза: «Вероника, холодно тебе?» Смутно видится озабоченная женщина, которой будто бы принадлежит фраза. Женщина что-то держит в руках и смотрит мне в ноги.
Нахожусь на одном из верхних этажей многоэтажного здания (типа общежития). Нас там несколько человек, чем-то занимаемся. Ненадолго отлучаюсь. На обратном пути вижу в коридоре, около открытой двери одной из комнат, трех человек. Машинально смотрю на них. Приблизившись, узнаю Морсину*, Билли* и свою тетушку Матильду*. Вопреки неосознанному намерению пройти незамеченной, не отрываю от них взгляда. Они невольно смотрят в мою сторону и поначалу не узнают. Готовлюсь пуститься в объяснения, почему так изменилась, но подойдя почти вплотную, оказываюсь без труда узнанной. Вживую вижу озаренное радостной улыбкой лицо тетушки Матильды. Смотрящая без улыбки Морсина видится менее ясно, стоящий за ней Билли лишь ощущается. Останавливаюсь, говорю, что сегодня не смогу общаться с ними, сегодня я занята. Вот завтра - пожалуйста, а сегодня никак. Повторяю это дважды или трижды, твердым тоном, глядя на радостно улыбающуюся тетушку (поначалу эти три персонажа не воспринимаются мной как лица, с которыми я до этого общалась, но заговариваю я с ними так, будто отвечаю на недавно полученный от них дистанционный призыв).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза, повествующая о чем-то тревожном (женским голосом): «...(приходит) сестра — что вас, где вас можно найти».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «...вот я сейчас заканчиваю только внутренности» (речь идет о их формировании).
Мысленная фраза (грубоватым женским голосом, серьезно, деловито): «Почему ты решила, что здесь хорошо?»
Мысленная фраза: «Мирным путем пока еще не дошли до такой степени».
Обрывок мысленной фразы (женским голосом): «...напрямую — по-моему, только артисты...».
Окончание мысленной фразы (беглым тоном): «... а то будете сидеть на скамье подсудимых».
Мысленная фраза: «Обе взрослые, шишковатые, больные на вид собаки».
Мысленные фразы (женскими голосами). Вяло, издалека: «Подминать». - Четко: «Имеется в виду подминание под себя народа».
Мысленный диалог (мужским и женским голосами). «Он сказал, что направо неинтересно». - «Нет, по правой тоже можно найти» (речь идет о правой стороне улицы).
Видна нижняя половина листа с текстом письма (или записки) с редкими ровными строчками. Завершает текст слово «Спасибо», под которым приписано что-то еще (возможно, имя и дата).
Мысленная, частично запомнившаяся фраза (мужским голосом, с досадой): «Карьеру мешать освободить ...» (речь идет о служебном поприще).
Мысленная фраза: «Как, например, Ивонка» (имя произносится не без злорадства).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Она была ученицей этого...».
Идем по хорошей дороге, но спустившись с холма оказываемся перед темной непреодолимой топью. Приходится потратить немало сил и времени в поисках перехода. Какой-то человек помогает нам, попадаем в нужное место на склоне соседнего холма. Входим в дом (там тоже были, кажется, какие-то заморочки), оказываемся в просторной уютной игровой комнате, где полно маленьких детей. Проводим там какое-то время, а когда настает пора возвращаться, девушка (моя спутница) начинает с преувеличенным интересом играть с одним из детей. Прямо-таки вросла в детский стульчик и не собирается покидать комнату. Доказываю, что она обязана пойти со мной, так как мне не одолеть в одиночку топь и вообще все трудности пути, тем более, что я не запомнила дорогу (мой топографический кретинизм во сне подчас сильней, чем наяву). Девушка не реагирует и защищается от меня тем, что все более самозабвенно играет с ребенком. Отчаявшись ее уговорить, пускаюсь в путь одна. Необыкновенная панорама открывается моим глазам. Склон холма, на котором я нахожусь, утопает в зелени и усеян диковинными разноцветными двух-трехэтажными домиками. Откуда-то доносится шум трактора, в некоторых местах из земли вырываются клубы красивого белого пара, не крышах некоторых домов стоят, лениво переминаясь, огромные животные (я обратила внимание на красивую породистую гигантскую собаку). Пейзаж не только необычен и потрясающе живописен, он еще и выглядит живым, как некий организм. Стою и думаю, что нужно разглядеть все как следует, и побольше запомнить, чтобы записать как можно подробней. (Сейчас, излагая сон, я понимаю, что в моем арсенале нет для этого слов, не описать этого словами, но если бы я была художником, я бы нарисовала потрясающую картину, тем более, что все виделось необычайно ярко и отчетливо - ярче, чем в жизни, и отчетливей). Не представляя, в какую сторону идти, трогаюсь почти наугад, и спускаясь с холма думаю о поджидающей меня топи. Пробую вспомнить, как мы ее одолевали с помощью того человека, но у меня все выскочило из памяти. Прихожу к неутешительному выводу, что придется полагаться только на себя. Тут я краем глаза замечаю, что гигантские животные водятся в этом месте не только на крышах, но и на земле, и мне даже начинает смутно казаться, что они не прочь напасть на кого-нибудь при случае. Не успеваю этого подумать, как на меня бросается корова, коричневая, безрогая, раза в полтора крупней обычной. Пускаюсь наутек, она — за мной. На бегу падаю, но молниеносно сажусь, повернувшись лицом к корове. Она останавливается слева, с агрессивным видом. В замешательстве взмахиваю в ее сторону сумочкой. Корова успокаивается, но продолжает стоять передо мной, расставив ноги. Стоит как вкопанная, и мне ничего не остается как продолжать отмахиваться сумкой, длинные ремешки которой задевают кончиками коровью морду. Корова стоит и, кажется, силится понять, что происходит — по крайней мере один раз она состроила мне преуморительную рожу, смешно скривив левую половину рта. В ее виде теперь нет и следа агрессивности, а лишь туповатое удивление и даже, пожалуй, дружелюбие, но я считала, что все же лучше не обольщаться. Так и сижу перед коровой, продолжая периодически взмахивать сумкой, а корова, ни на йоту не сдвигаясь с места, лишь моргает всякий раз, когда кончики ремешков задевают ее морду. Не знаю, чем бы это все кончилось, если бы меня (чуть не написала «нас») не разбудил телефон. P.S. Этот сон почему-то забрал у меня столько энергии, что я весь день чувствовала себя немного не в своей тарелке.
Красивую, чуть поблекшую желто-коричневую розу на длинным стебле осторожно кладут в узкий, заполненный водой пенал. Он был из светлого дерева, его овальная выемка соответствовала размером розы.
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «...уже не ... как коммерсант и не так боятся за собственную персону».
Бегло, не в цвете видится предназначенное к посадке мощное дерево и вырытое для этого углубление.
Мысленные фразы (мужским голосом, обстоятельно): «Хозяйственном. А речь идет — не о хозяйственном речь идет».
Мысленный, с пробелами запомнившийся диалог. «Дай мне ... балет ... русковью». - «Нет, русковью тут и всё...» (фраза обрывается).
При нажатии дырокол сдвинулся и пробил край металлической пластины, сжимающей бумажные листы. Я озадачена — дыроколом пробит металл(!) Вот на что следует обращать внимание впредь. Этот куплен где-то по дешевке, на нем нет пометок. А в фирменных магазинах, вспоминаю я вдруг, действительно на некоторых типах дыроколов специально помечено: «Не прокусывают металл».
Говорю кому-то, заворачивая в газетные листы чашки: «Он — человек с...» (последнее слово не запомнилось). Умильно добавляю: «Ангел!»
В конце сна стою в своем жилище, смотрю на укрепленный на потолке газовый обогреватель. Он похож на керамическую, обмотанную электрической спиралью трубку, и на обглоданный кукурузный початок (потрясающе похож именно на початок). Удивляет, что он работает, хоть я его не включала (мелькающие язычки голубоватого пламени видятся совсем вживую). Не отыскав объяснения этому явлению, обогреватель выключаю. Жилище мое представляет собой большой старый дощатый сарай. Он потемнел от времени и забит невнятной рухлядью (не показано ни единой вещи, свидетельствующей о моем там пребывании, вот разве что обогреватель). Появляется домовладелица. Разговариваем, случайно замечаю, что обогреватель опять работает (вижу язычки пламени). Удивляюсь, говорю хозяйке, она, не дослушав, исчезает (хозяйка виделась условно, а обогреватель, несмотря на свою перемежающуюся внешность, - ясно).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (доброжелательным женским голосом): «То есть скоро ... если это Божество - хорошее».
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «А! Великое дело ... Великое дело он ... сам!» Смутно, в серых тонах видится какое-то действие.
Окончание мысленной фразы: «...абсцисса, а существование — это ордината».
Чья-то нога в черном чулке и светлой, по колено, штанине на резинке. Кто-то (невидимый) говорит: «Теперь смотри, сколько ... мы выбрасываем из-за режима» (одно слово не запомнилась; режим имеется в виду политический). Говорящий медленно надавливает с разных сторон на нижний край штанины, из-под резинки появляется творожная масса, медленно сползающая по черному чулку. Говорящий (его по-прежнему не видно) тщательно, бесследно счищает ее столовым ножом.
В многолюдном продовольственном магазине полагается сдавать (в качестве залога?) что-нибудь из своей одежды. Сдаю юбку, а когда перед уходом хочу получить обратно, мне сообщают, что ее по ошибке забрала другая девушка (вместо своей). Доброжелательно предлагают взять оставленную - на время, пока магазин не уладит недоразумение. Бегло, смутно видится рассеянная девушка, где-то далеко слева, у себя дома. Не знаю, что предпринять. Цветастая юбка хоть и похожа на мою, но раза в два короче, к тому же я не люблю одевать чужое. А когда мне становится каким-то образом известно, что девушка еще и больна, пропадает желание заполучить даже свою. Все это происходит в сутолоке торгового зала, где в какой-то момент недалеко от меня невозмутимо проходит пышнотелая обнаженная девушка. Провожаю ее слегка удивленным взглядом. Молодой администратор магазина спрашивает у меня номер телефона (чтобы вернуть юбку, когда ошибка будет исправлена). Диктую, потом, по его же просьбе, предъявляю удостоверение личности. Но когда администратор начинает записывать и его номер, настораживаюсь — а это еще зачем? И действительно ли этот человек имеет отношение к администрации магазина? (обе юбки и голая покупательница виделись совсем вживую).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Когда к ним подъехали ... получившие известие о смерти брата...».
В старой просторной избе находятся три-четыре незнакомых мне человека и Усач с невестой (упитанной, средних лет женщиной). Предстоит их свадьба. Оказываюсь (никому, кроме Усача, не знакомая) званной среди этих гостей. Удивляюсь. В течение всего сна бродим, все вместе, то по избе, то вне ее, по старой безлюдной деревушке. В одном месте участок улицы покрыт грязью, мои светлые туфли оказываются заляпанными комочками черной жирной земли. Не сразу нахожу клочок чего-то, чем привожу туфли в порядок. Сон показал загрязненный участок улицы крупным планом, грязь (как и на туфлях) виделась ясно, в отличие от всего остального в этом темноватом нецветном сне, где не виделось ничьих лиц.
Окончание мысленной тирады (женским голосом): «...и ни в коей мере я не передаю это распоряжение другим. Я не спихиваю это распоряжение другим».
Активный сон, среди персонажей которого был незаурядный ребенок. В конце сна он вступает в контакт с членами правительства, а в начале — совершает что-то еще, такое же поразительное. Заканчивается сон мысленной, неполностью запомнившейся фразой (принадлежавшей, возможно, мне и имеющей в виду подвиги ребенка): «Мне хочется побыть первым первоклассником, поразившим наше правительство, мне хочется побыть...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...дерево для рубки леса».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «На ... я изобрел удивительный способ сохранить растения».
Мысленная, с пробелами запомнившаяся, незавершенная фраза: «Для этого надо было не ехать ... а молодому амбициозному ... разрешить...».
Пустая большая комната с белыми (но не белоснежными) стенами. Мужчина прочищает стыки между ними, расширяя их инструментом. Становится видно, какие они темные, трухлявые.
Мысленная фраза (медлительным мужским голосом): «Да вот, в магазин понеслись».
Эфемерная, абстрактно-неопределенная нежно-сиреневая фигура, обладающая, будто бы, изъянами. Мысленно, бессловесно сообщается, что если бы фигура была сутью Наивысшего, она была бы Всеохватывающей и Безупречной. Но поскольку она является сутью всего лишь Общечеловеческого, она включает лишь человеческие свойства. Ее несовершенство обусловлено ее же природой, и потому непреодолимо. P.S. Вчера перед сном я закончила читать (наяву) «Нравственные письма» Сенеки и поразмышляла о расхождении между словом и делом, между теорией и практикой автора.
Статья в газете, напечатанная, кажется, готическим шрифтом. Она включает поясное (в профиль) изображение пожилого бритоголового мужчины в темно-коричневом жреческом одеянии.
Смотрю на ксерокопии листа, которые мы должны кому-то передать. Буквы пропечатались неполностью (в разных копиях в разной степени). Догадываюсь, что каждая копия снималась с предыдущей, и значит, нужно все переснять заново. На миг вижу, как хорошо тогда получится. Вижу и сам оригинал с четким мелким печатным шрифтом, часть которого была красного цвета (ксерокопии же, с которых начался сон, были написаны от руки крупным округлым почерком).
Мысленная фраза (решительным тоном): «В Дели».
Гроб, из того вида пластика, из которого изготовляют заполняемые водой дорожные заграждения. Розовый, с белой крышкой, закрытый пустой гроб. Такое впечатление, что он ненастоящий.
Мысленная фраза (женским голосом): «(Я всегда буду думать) о хорошем о себе и о плохом» (за слова в скобках не ручаюсь; «о себе» следует понимать как «в себе»).
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Все ... сломлены. Куда вы?» - «На север, туда».
Просыпаюсь с клочком фразы в зубах: "две десятых" (имеется в виду дробь).
Мысленные фразы: «Там он будет выступать. Будет веселить почтенную публику».
На большой площади раскинуты торговые ряды. Накупаю недорогую одежду, не могу забрать все сразу, отношу часть домой (и обнаруживаю дырку на одном из свитеров). Возвращаюсь за оставшейся. Получившие от меня деньги продавцы исчезли (вместе с моими вещами), место занято другими. Озираюсь, не в силах понять, как они улизнули за такой короткий промежуток времени. Да еще и обставили дело так, будто их здесь и не было. Вдоволь наудивлявшись, отправляюсь восвояси. По пути встречаю юриста, который, будто бы, был некогда нашим адвокатом. Увидев меня, он говорит: «А-а-а, моя первая помощница».
Сквозь большое, с переплетениями окно заглядываю в пустую комнату. Задняя половина отгорожена несколькими выстроенными в ряд обшарпанными письменными столами. Говорю себе мысленно, что задняя половина комнаты отделена «множеством столов».
Мысленная фраза (гневно, обличающе): «Ты не постеснялся с себя снять, (доныне) с себя снять всё».
Иду на собрание эзотерической группы, неотчетливо представляя дорогу. Повстречавшаяся женщина этой группы предлагает идти вместе. Идем через редкий лес, прибываем к месту назначения, в большой холл светлого многоэтжного здания. Холл умеренно заполнен условно видимыми темными людьми. Продолжая разговор со своей спутницей (смутно видимой светлой фигурой), говорю (по какому-то поводу): «Но у меня сейчас нет денег». Она отвечает, что в таком случае нужно написать письмо к Ошо. Интересуюсь, что будет результатом — он что, пришлет деньги? Нет, говорит она, он пришлет подарки. Для кого, спрашиваю я. Для группы, говорит она. То есть таким образом решится моя проблема приобретения подарков для группы, и каких — от самого Ошо. Бегло, условно предстает ареал его обитания, Дальний Восток.
Мысленные фразы (спокойным тоном): «Пурис. Пурис. Ну-ка, а анис есть?»
Мысленный диалог (мужскими голосами). Глухо, издалека: «Но это же у меня». - Громко, энергично: «Я считаю свою очередь сгоревшей, а...» (фраза обрывается).
За стеной моего жилья плачет ребенок. Сон условно показывает плачущую малышку и ее странно реагирующую мать, молодую худощавую женщину. Мать пытается строгостью заставить девочку замолчать. Та плачет еще более бурно (плач не озвучен). Мать несет ребенка к окну (нижнего этажа), кладет на стоящую за окном кровать, покрытую белым пуховым одеялом. Девочка лежит поперек кровати, на животе, мать мнет ее спину и бока, заголяя тело ребенка. Делает это молча, с недоброй целью. Оказываюсь у кухонного окна, не могу понять, что это означает. Может быть мать хочет заходящуюся плачем девочку застудить?
