Мысленная фраза (моя): «Дай мне смешательства задуманного (ритуала)» (за слово в скобках не ручаюсь; слово «смешательства» является, возможно, гибридом слов «смешения» и «вмешательства»). Этой фразой мое сновидческое Я просит Бога (Высшую Силу) подать ЗНАК, чтобы разрешить некое, зародившееся у этого Я сомнение.
Проехала на автобусе нужную остановку, в связи с чем затеяла разговор с водителем. Полупроснувшись, без труда воспроизвожу эту, довольно длинную цепочку реплик. Точнее, возможно, как бы воспроизвожу, поскольку диалога в автобусе, возможно, и не было — он реализуется, возможно, лишь сейчас, в полупроснувшемся состоянии (и тогда его нельзя назвать «воспроизводимым»). Проснувшись сразу же после всего этого по-настоящему, не помню из диалога ни единого слова, диалог из памяти ускользнул.
Мысленная фраза, улизнувшая из памяти, как только я после нее проснулась.
8673
Смутно, в сероватых тонах видится, как малышка лет трех с серьезным видом катает по комнате в (кукольной?) коляске грудного братишку. Наблюдая за этим (извне сна), думаю, что в таком возрасте ребенок действительно воспринимает младших детей как игрушки.
8674
Живой сон с несколькими персонажами. В один из моментов объясняю (в связи с чем-то) одному из мужчин, что моя одежда пошита из «электростойкого» материала (непроницаемого для электричества), а в финале привлекаю внимание этого человека (для большей убедительности) к самой ткани.
8675
Мысленная фраза (моя): «Их нечистое вранье» (нечестивое). Фраза произнесена в ритме второй строки припева испано-мексиканской шуточной песенки «La Cucaracha».
8676
Подойдя к стойке досмотра, демонстрирую газету и тычу пальцем в одну из мужских рисованных физиономий в правом верхнем углу страницы (подразумевается, что изображение является для меня пропуском). О чем-то глубоко задумавшийся досмотрщик не реагирует. Повторяю свой жест, досмотрщик полуотключенно спохватывается и нелепо вывернув шею смотрит на указываемое мной изображение.
Мысленно, многократно повторяются две пушкинские строчки: «там царь Кащей над златом чахнет, там русский дух, там Русью пахнет» (декламация продолжалась до тех пор, пока не разбудила меня как следует).
Легко читаю печатный текст (что-то нравоучительное). Бросилось в глаза, что лист был очень белым, а буквы — поразительно четкими, аккуратными. Скользя глазами по тексту, убеждаюсь, что могу читать его в любом месте (а это косвенно свидетельствовало, что я понимала, что дело происходит ВО СНЕ). По пробуждении прочитанное мгновенно забылось.
8680
Мысленная фраза: «Вот она стоит». Издалека, сверху вижу себя в давнем ярком цветастом летнем платье (и в юном возрасте), стоящей на тротуаре четной стороны улицы Джирдинг, неподалеку от Парижской площади.
8681
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза ( женским голосом): «Это ... того, каково будет ... человека после его смерти».
8682
Нахожусь в светлом многоэтажном административном здании. Подхожу к двери, ведущей в туалет, читаю над ней вывеску: «Для женщин». Вхожу, вижу несколько кабинок (часть которых занята) и нескольких женщин в проходе. Вдруг появляется несколько мужчин, с недоумением смотрю на них, выхожу наружу, проверяю надпись, убеждаюсь, что прочла верно. Замечаю левее, почти впритык к этой двери, еще одну, над которой написано «Для всех». Иду туда, вижу такое же чистое, аналогичного назначения помещение, пустое. Предполагаю, что мужчины ошиблись дверью, выхожу наружу, говорю об этом Пете (он был в дошкольном возрасте и копошился на полу, около правой двери; лица его я не видела).
8683
Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (женскими голосами). «...пришли к ним в деревню». - «И как раз у меня началось (там) представление» (слово в скобках, возможно, лишь имелось в виду).
8684
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (басовитым женским голосом): «Это ... медвежонок. У которого День Рождения».
Мысленная фраза (женским голосом, глуховато, издалека): «Прямо с ног сбились».
8687
Мысленный диалог (женскими голосами). «Я хотела бы получить подарок». - «Институту?» - «Нет. Я хотела бы получить (подарок) себе. От института» (возможно, было сказано «его»).
8688
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Там, где ... чешется ночью».
8689
Мысленная, частично запомнившаяся фраза (женским голосом педанта): «... чтобы ... не будет ... чем равномерное питание в целом».
8690
Мысленные фразы (солидным мужским голосом): «В любом случае. Если бы два последних изделия...» (фраза не завершена).
8691
Мысленные фразы (женскими голосами; адресованные третьему лицу): «Ну скажите». - «Скажите, с кем и на час это происходит».
8692
Мысленный диалог (женскими голосами). Спокойно: «Гражданская жена считает, что остановиться можно». - Быстро, звонко: «Считает, что (остановиться можно) на вечер и на всю ночь» (речь идет о временном пристанище; слова в скобках возможно подразумеваются).
Идем, несколько человек, по просторной жилой комнате, влево. Внезапно поскользнувшись, падаю на спину и по инерции въезжаю под газовую плиту. Лежу там на толстом слое отвратительных густых черных нечистот, а спустя несколько мгновений уже стою посреди комнаты с облепленной грязью спиной. Понимаю, что нужно срочно снять и выбросить одежду, понимаю, что нужно срочно вымыться (дезинфицирующим составом, чтобы не подвергнуть опасности находящихся в комнате людей), но заторможенно не знаю, с чего начать. Подошедшая слева женщина молча дает мне большую пластиковую бутылку с хлоркой. Представляю, как начну сейчас осторожно, брезгливо стягивать оскверненную одежду, выворачивая ее на левую сторону (сводя к минимуму контакт с этой гадостью). А сон вдруг показывает меня со спины — на чистой одежде моей нет и следа гнусной грязи. Заторможенно вижу лишь над лопатками несколько небольших бледно-серых круглых пятнышек, почти сливающихся с цветом блузки и не имеющих отношения к черным нечистотам. Что было до этого эпизода и после него — не запомнилось (сон был нецветной, в неряшливых, темноватых тонах; отчетливо виделись лишь черная грязь, белая газовая плита старого образца, на ножках высотой с треть метра, да моя спина с безобидными пятнышками).
Молодежь на поляне играет в мяч, я нахожусь правее, в пределах видимости. Одна из девушек оказывается неподалеку, с недоумением смотрю на ее темное облегающее платье, надетое поверх темных облегающих брюк — и это в погожий летний день, во время игры! Боковым зрением замечаю, как Петя размашистым жестом, с силой посылает мяч вправо. Мяч, пролетев почти неправдоподобное расстояние, ловко попадает внутрь лежащего на земле старого вылинявшего пробкового спасательного круга (внутреннний диаметр которого лишь ненамного превышает диаметр мяча, размером с волейбольный). Поражаюсь снайперской точности броска. Со стороны горизонта беззвучно мчится несколько мотоциклов, седоки которых выглядят как бы нарисованными темными размашистыми штрихами. Преодолев невысокие холмы, банда оказывается на поляне, молниеносно расправляется с игроками в мяч и исчезает. Поверженные разбросаны по траве. В одном из них, лежащем ничком на взгорке, признаю Петю, почти сразу приходит осознание, что на самом деле с ним все в порядке. Я все там же, лежу с закрытыми глазами, в непосредственной близости от меня ходят взад-вперед несколько человек (светлые фигуры обоего пола). Не запомнилось, сон ли показывал их мне или я подсматривала сквозь ресницы. Каким-то образом мне известно, что я смогу спастись лишь сохраняя неподвижность и ни в коем случае не открывая глаз (сон был натуралистичным, финал не запомнился).
Мысленная фраза (женским голосом): «Понимаешь, ... я же тебя жду с семнадцатого октября» (ласковое обращение — женское имя — не запомнилось).
8707
Споласкиваю руки (и без того, кажется, чистые) под струей свежей прозрачной воды. Старый кран развернут таким образом, что вода льется на землю, справа от белоснежной прямоугольной, со сглаженными краями раковины, установленной под деревьями (деревенского дворика?).
8708
Нахожусь у Камилы (вернулась к ним). Жилище их преображено неописуемо (в лучшую сторону), все четверо членов семейства дружелюбны и пребывают в том возрасте, в котором я их видела последний раз (лет десять тому назад). Сон цветной, предельно натуралистичный (у двух служанок, наряженных по моде позапрошлого века, ощущалось даже угрюмое недовольство моим появлением).
8711
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (женским голосом, рассудительно): «А ... которая здесь ... Ей трудно от этого сентября считаться-то».
8712
Мысленная полувопросительная фраза (женским голосом, озабоченно): «А больше вы не сможете доставать» (возможно, было сказано не «А», а «Но»).
8716
Мысленная фраза (медлительным женским голосом): «А блешки эти, видите, какие они не очень красивые».
8717
Мысленная, незавершенная фраза (энергичным женским голосом): «Ширину и высоту полога мы, так сказать...».
Проснувшись, смотрю на небольшой прямоугольник плотной вишневой бумаги, расчерченный (от руки) на две колонки горизонтальных строк. В некоторых небрежно, печатными буквами вписаны названия якобы моих, незапомнившихся снов этой ночи. Припоминаю, что в самом деле всю ночь что-то периодически снилось, подкалываю список к своему ночному блокноту и засыпаю. А проснувшись (поутру) по-настоящему, никакого списка не обнаруживаю.
В финале активного полнометражного сна (с довольно необычным сюжетом) Петя сетует мне на допущенный им (в этом сне) необдуманный поступок. Искренне отвечаю: «Успокойся. Не ошибается тот, кто ничего не делает» (во мне говорил более зрелый жизненный опыт, а не просто инстинктивное стремление поддержать сына; я была убеждена в том, что чувство вины — как таковое - является искусственным, вредным построением, и что наши проступки являются своеобразными превентивными мерами, то есть в конечном счете идут на пользу человеку).
Мысленно пересказываю якобы приснившееся: «Мы с Петей находимся в многолюдном месте. С нами вместе крутится ... собака» (прилагательное не запомнилось). Смутно видится плотная толпа одинаковых условных (бесплотных?) черных фигур, среди которых стоим мы с Петей (реальные, условно видимые), и вертится вокруг нас вживую видимая крупная светлая добродушная собака (типа лабрадора).
Брожу по центральной части незнакомого города, периодически вступая в кратковременные контакты с доброжелательными местными жителями. Постепенно накапливающиеся зрительные впечатления приводят к осознанию, что я в этом городе уже когда-то однажды была. У меня как бы пелена спадает с глаз, схема города приобретает знакомые очертания, что позволяет теперь более уверенно ориентироваться (сон был светлый, красочный, натуралистичный).
8694
Мысленная фраза (мягким женским голосом): «Ребята, встаньте». Смутно видится скромная пожилая женщина, протянувшая руку к нескольким сидящим на скамье подросткам (обоего пола). Женщина деликатно просит уступить ей место, никто не реагирует, а та девушка, что находится напротив женщины, строит недовольную гримасу (чуть ли не оскалившись — сон отчетливо это показывает) и беззвучно что-то произносит.
8695
Хвостик мысленной тирады (медлительным мужским голосом): «...в уголке. Так там же кофе или чай» (имеется в виду кухонный уголок учреждения).
Мне снится, что я СПЛЮ и вижу сон, в котором, наряду с другими персонажами, участвую сама. А проснувшись после этого сна во сне, кому-то его пересказываю. Точнее, бойко, энергично пою, запомнилась последняя фраза: «Дима, Дима, я на проводе, а студенты на земле» (обращение к Диме провторялось на протяжении песни как рефрен; провод — сон мельком показал его - имеется в виду электрический, находящийся под напряжением, не причиняющим мне вреда).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А ... двенадцатого?» (речь идет о дате).
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы, произнесенные одним из персонажей в финале сна: «Они совсем сдурели. Это на тетю ... а она... Кем она вам приходится?»
Мысленная фраза (мужским голосом): «Самое главное — чувствовать и уважать».
Иду (с женщиной с ребенком) к выходу из квартиры. Для этого нужно пересечь ванную комнату, переступив там через белоснежную ванну. В ней стоит обнаженный мальчик лет шести. Это Лучик. Ясно видится верхняя часть его тела (от талии до плеч). Бросается в глаза четкая, идущая на уровне солнечного сплетения линия раздела, разграничивающая шоколадно-загорелый животик и нетронутую солнцем грудь. Смотрю на эту контрастную расцветку и, не удержавшись, вежливо перебиваю смутно видимого мужчину в темной одежде (он сидит на противоположном от Лучика краю ванны и о чем-то с ним разговаривает). Говорю Лучику (шутливо, имея в виду расцветку его тела): «Знаешь, на кого ты похож в таком виде? На домино. Мсье Домино» (в этом сне вживую виделось белоснежное нутро ванны и кожа мальчика, остальное было смутным, неразборчивым).
Мысленная фраза: «Это нужно, нужно, они сами это придумали».
В ответ на рассудительную мысленную фразу следует энергичная мысленная реплика: «По двум параметрам».
Мысленная, несколько раз повторившаяся фраза: «Акрон — это нечто среднее между кроной дерева и Форумом Александрийского собрания» (имеется, кажется, в виду не крона дерева как таковая, а собрания под кронами деревьев).
Лежим с Петей на краю большой площадки. По дощатому мостку переползаю по-пластунски вправо, на соседнюю. Воображаю себя (в шутку) как бы на сцене. Желая позабавить Петю и позабавиться самой, пытаюсь (не вставая) что-нибудь изобразить. За отсутствием идей остается ползти, изображая ящерицу. Ползу вдоль края площадки, останавливаюсь, распластываюсь, как бы в изнеможении, на животе, дурашливо говорю: «Ой, устал». Петя смеется.
Обрывки мысленной фразы (неторопливым женским голосом): «...зеленью. ... оконная зелень». Смутно видится стоящий на подоконнике цветочный лоток со странного вида растением, похожим на приплюснутую румяную булочку. Из его сердцевины торчит что-то ярко-зеленое, напоминающее свежепроросшую курчавую траву.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Эти люди ... и свободные в своих проявлениях в рамках принятого социального поведения...».
Мысленная фраза: «Очень любопытные Другие». Речь идет о вызывающем интерес, незнакомом типе мыслящих Существ.
Мысленная, незавершенная фраза (задумчиво): «Нельзя видеть в каждом...» (имеет место констатация факта).
Стою в студенческой очереди, у высокой буфетной стойки, пытаясь заполучить хотя бы одно из разбросанных по прилавку остатков пирожных. Удается передать буфетчице монету, но в неразберихе причитающийся мне пирожок получает другая девушка. Иду за ней, желая вернуть свои деньги. Девушка говорит, что по какой-то причине заплатить сейчас не может. За разговором оказываемся в корпусе медицинского факультета, девушка скрывается в одной из боковых дверей. Остаюсь в длинном коридоре, где снует множество студентов и обслуживающий персонал. Парень в белом халате проносит что-то тяжелое, завернутое в простыню (он вошел из левой, ведущей на лестницу двери, и внес свою ношу в одну из находящихся по другую сторону коридора учебных комнат). В простыню был завернут труп мужчины, предназначенный для наглядного пособия. Слышу, как парень говорит кому-то по телефону, что, конечно же, им нужны еще трупы, и пусть присылают, и неважно, что это труп мальчика. Слышу шуршание. Вижу скользящий по кафельному полу труп мальчика, обвязанный простыней (кто-то, повидимому, пихнул его от левой двери, и он доскользил до нужной комнаты). Труп обвязан небрежно, вижу, что мальчику в черном костюме от силы лет двенадцать. Парень поднимает труп, извиняющимся тоном говорит мне, что этот участок коридора не самый приятный. Возвращаюсь с какой-то женщиной домой, идем к автобусной остановке, перелезая через огромные сугробы снега (проезжая часть, тротуары и остановки расчищены, сугробы тянулись лишь по краям тротуаров). В этот вечер был праздник, мы видим красивые фейерверки и толпы народа на улице. Подходит автобус, спохватываюсь, что забыла свою сумку, с сожалением возвращаемся за ней, сиротливо стоящей на краю скамьи. Смотрю на фейерверки и веселящихся людей, думаю, что у многих из них нет дома праздничного стола, свою порцию веселья эти люди получают лишь здесь, в толпе. Размышляя таким образом, перебираюсь со своей спутницей через очередной белоснежный сугроб.
Мысленная, незавершенная фраза (спокойным женским голосом): «И постоянно ссорясь, под постоянным страхом — (поскольку) мама не разрешила...».
Захожу под одну из уличных арок, в правой стене ее находится вход в спортивный магазин. Польк (молодой) играет под аркой с двумя девушками в мяч. Дверь магазина открывается, мяч влетает в торговый зал. Польк идет за ним, выбрасывает его девушкам, садится на пол (завязать шнурок кроссовок). Девушки со словами «Ну сам и сторожи его» отфутболивают мяч ему. Удивляюсь языку, на котором они разговаривают.
Кто-то, стоя на почти неправдоподобно высокой стремянке, вворачивает электрическую лампочку.
Посещаю нестандартные занятия по математике (для взрослых), которые ведет молодой мужчина. Среди слушателей была Камила. Я отвергала принятые там учебники, покупала себе другие.
Просторная светлая кухня. Готовлю, в соответствии с подсказками специалистки, блюдо из говядины с овощами (предназначенное для гостей). Женщина сыплет указаниями — что и в каком порядке солить, перчить, добавлять, смешивать. Периодически снимает пробу, недовольно интересуется, что я добавляю. Поскольку я всего лишь исполняю ее же указания, терпение лопается. Спрашиваю, известно ли ей, что сколько бы людей ни взялось за приготовление одного и того же блюда, у всех оно выйдет по-разному.
В финале сна предстает красивое живое, отчетливо видимое женское лицо на фоне сильного теплого, восхитительно живого Света, заполнившего все поле зрения.
Мысленные фразы: «Один раз в неделю я, один раз — ты. Подметаем...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза (завершающая или предваряющая рассуждение): «Чистая установка интроверта такова».
Мысленная фраза (женским голосом): «Вы плакать будете (по поводу того), что сейчас происходит с книгами».
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Они ... перевернувшись за спины торчащего из...».
Фрагмент мысленной тирады (женским голосом): «И меня вызвали голосовать. Представляете, у меня еще незаполненная анкета...».
Мысленные фразы (мужским голосом, с мягкой полуулыбкой): «Как тогда. Помнишь?» (судя по интонации, фраза обращена к женщине).
Окончание моей тирады (завершившей сон): «...искусству. Но у нас произошла дискуссия по поводу понятия искусства».
Жду в условленном месте маму*. Она подходит, спрашиваю: «Как у вас там?» Она говорит: «Хорошо». Интересуюсь, возможно, потому, что сама собираюсь туда, где находится и откуда пришла сейчас мама (она была спокойной, полупризрачной).
Прихожу в гости к одной из приятельниц (реальных, не запомнилось, к кому именно). Она будто бы живет на Рябинной улице, сон показал ее (не существующий наяву) дом — красивый, уютный, из овальных окон которого льется теплый мягкий свет. Разговор наш касался (в числе прочего) того, каким образом приятельница получила здесь жилье.
Мысленная фраза: «Отец-принц посчитал свою дочь слишком хорошей для других, и взял ее себе». Смутно видится толпа (претендентов на руку девушки, о которой идет речь?)
Просторная жилая комната, в задней части которой находится мама*. Наклоняюсь над двумя стоящими бок о бок спальными местами (только что, как подразумевается, обновленных обивщиком мебели). Ложе каждого, покрытое серой, похожей на дерюгу, обивочной тканью, утоплено в массивный прямоугольный остов (высотой с треть метра) из гладкого, похожего на мрамор камня. Нажимаю ладонями на безупречно натянутую ткань правого ложа, и с удивлением прощупываю под ней крупный строительный мусор — кирпичи, деревянную балку и т.п. Провожу руками вдоль ложа, с недоумением везде нащупывая мусор. Он не только ощущается, но и каким-то образом отчетливо видится (что не вызывает удивления). Выпрямляюсь, смотрю на мусор. Сквозь его прорехи теперь видится ярко освещенное желто-оранжевым светом непонятное обширное подпольное пространство, где находится смутно различимая madame Икс (сон был натуралистичным; лиц персонажей я не видела).
В мое жизненное пространство (жилище) вторглась сестра со своими домочадцами и намерением пробыть непредсказуемо долго. Сон состоит из наших перепирательств. Когда они достигли апогея, мы с ней оказываемся стоящими по щиколотку в мутной грязной воде, ровным слоем покрывающей поверхность большой деревянной двухспальной кровати. Исчерпав словесные доводы, перехожу к попыткам выпихнуть сестру, и кажется, мне это удается (все, кроме грязной воды, виделось условно).
Мысленная тирада (такое впечатление, что она рождается прямо в момент произнесения, слово за словом): «Как это, не веря в любовь, верить, что тебя могут исправить? Ведь любовь — это один из элементов исправления».
Мысленная фраза (решительным тоном): «В Дели».
Начало мысленной фразы: «Смертью...». Заготовлены, но еще не произнесены слова «у мамы» (речь идет о ее смерти; окончание фразы еще не выработано).
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, бодро, деловито): «Хотя я должна была уже начать плакать...».
Спешу куда-то, время поджимает, почти перехожу на бег. Улицы пусты, лишь на одной смутно увиделись две-три фигуры прохожих, да странное существо, с полметра ростом, с тяжелой поклажей (стопкой брикетов, доходившей почти до подбородка этому, как мне поначалу показалось, ребенку). Предположила, что малыш помогает взрослым — переносит строительные блоки для возводимого поблизости дома. Но приблизившись, убеждаюсь, что это не ребенок, а странноватое взрослое существо (лица его, на быстром ходу, я не рассмотрела). Небо заволакивает тучами, собирается дождь, решаю заскочить домой за зонтом (благо это по дороге). Срезаю путь по проходным дворам — и оказываюсь дома (в нашей бывшей квартире на Рябинной улице). Случайно замечаю на балконе верхнюю одежду, развешенную (для проветривания) на спинках стульев. Чтобы ее не замочило дождем, спешно вношу ее (в несколько приемов) в комнату и бросаю на диван. С удивлением замечаю среди стульев компьютерное кресло с высокой матерчатой спинкой, в центре которой красуется большая рваная дыра, показанная крупным планом (сон нецветной, в темных тонах).
В финале сна женщина, в присутствии других персонажей, говорит другой, более молодой: «Спокойно! Ты начала восприятие Мира, ты восприяла восприятие Мира».
Ссорюсь с сестрой. Скоро должна вернуться после месячной отлучки мама*, и я знаю (слышала краем уха), что она оставляла сестре распоряжения в отношении дома. Вижу, что ничего не выполнено (или сделано не так). Сестра что-то бурчит, ей не до меня, к ней пришла подружка. А ведь одной из маминых просьб было никого не приводить в дом в ее отсутствие. Решаю заняться домом сама, обхожу оба этажа, веранду, подвал. Почти везде вижу старые сумки и пакеты с ненужной мелочью, непонятно зачем рассованные сестрой. Решаю разобрать этот хлам (не без любопытства — я люблю рыться в ненужных вещах). Берусь за швабру, вижу, что мести нечего. Пол чист, как чист и аккуратен весь наш уютный красивый дом — и не заслугами сестры (которая им не занималась), а сам по себе. Даже старые сумки и пакеты с ненужными вещами выглядят аккуратными, привлекательными (нам с сестрой было лет шестнадцать).
Мы с сестрой (совсем юные) и Петя (младший школьник) стоим, по-летнему одетые, у калитки. Вдруг вижу удивительное явление в Небе. Там появляется бесшумный летательный аппарат, темный, большой, тупоносый, похожий на вездеход. Легко, без натуги приближается к нашему городку, и вот он уже над крайними крышами узких островерхих домов и башенок. Обретя себя, кричу сестре и Пете: «Вот он, вот он опять!» Не сводя с него глаз, в восторге кричу: «Вот он! Боже, какое счастье, что я его вижу!» Он, не долетев и до середины поля зрения, резко (как при падении) идет вниз и исчезает за домами. Говорю: «Наверно, упал». Он вдруг появляется опять, в том же месте, так же бесшумно. Огромный, теперь раза в два больше, медленно теряя скорость, поднимается над крышами — как бы отскочив вверх после удара о землю. Косо, вверх брюхом на миг зависает и медленно падает. Раздается слабый, несоразмерный с такой махиной звук удара, после которого я просыпаюсь — так стремительно и неожиданно, что в первый миг даже не осознаю этого (сестра и Петя виделись условно, все остальное - отчетливо).
Медленно печатаю на компьютере слово «хамелеон». Собираюсь добавить несколько слов с находящегося передо мной (слева) листа, читаю верхнюю строчку (четкую, рукописную), задумываюсь, что выбрать — и просыпаюсь, мгновенно забыв эти слова.
Мысленные фразы (мужским голосом, задумчиво, с расстановкой): «И кто это снова. Так жестоко. Отомстил. Я не знаю».
Нежусь (в юном возрасте) поутру в постели. Мама* открывает кому-то дверь, входит мой приятель, спрашивает: «Вероника дома?» Мама говорит: «Сейчас», идет в мою комнату. Даю знать, что не хочу вставать, мама говорит молодому человеку, что я нездорова. Он не уходит, идет в мою комнату, садится около кровати, тихо кладет руки мне на грудь. Не открывая глаз, как бы во сне, медленно сдвигаю их. Он тихо повторяет свое, а я — свое. Притворяюсь спящей, надеясь, что он уйдет. Он уходить не собирается, чувствую себя со своим притворством все глупее.
Два-три смутно видимых человека принимают позу, изображающую крайнюю степень негодования. Расставляют ноги, выпячивают живот, судорожно сплетают на груди руки, опускают уголки рта напряженного лица, искоса мечут молнии из-под сдвинутых бровей.
Мысленная фраза (мужским голосом, желчно): «Он, наверно, удержаться у своей партнерши».
Просыпаюсь, пытаюсь хоть что-то запомнить, сон облекается во что-то непонятное и ускользает. Засыпаю, опять вижу этот сон, просыпаюсь, пытаясь его ухватить, но он упорно ускользает. Сделала около пяти попыток, в итоге имею непонятный клочок – светлые, почти белые стержни, из которых собирается несложная пространственная конструкция, и на некоторые из которых насаживаются перевитые блекло-красные полые пульсирующие трубки.
Мысленно сообщается, что высококлассный специалист по сбору материалов для составления биографий и такого же уровня специалист-биограф на этот раз (при выполнения совместной работы) не нашли общего языка.
Наше семейство (сновидческое, я там была на правах взрослой дочери лет двадцати) перебралось в другое жилье. Распаковываем и раскладываем вещи. Обнаруживаю, что не перестирала перед переездом груду своего белья. Озадаченно смотрю на него, прикидываю, куда бы пока его сложить, решаю забросить под кровать и приступаю к делу. Белье выглядит чистым, красочным — последнее я отметила даже во сне (все, кроме белья, виделось смутно, в темных тонах).
Кладу свернутый трубкой поролоновый матрац на разбросанные по полу детские деревянные кубики. Он с них свисает, и может намокнуть от разлитой по полу чистой, прозрачной воды. Решаю его поднять.
Мысленный, с пробелами запомнившийся диалог. «...и торт можно было бы уже...». - Плотоядно: «Уже начинать есть».
Мысленная фраза: «Человек, впавший в сон».
Мысленное веселое энергичное восклицание: «Ух! Какая нам разница!»
Несколько раз за ночь просыпаюсь от ощущения смертоносного запаха, каждый раз тут же снова засыпая.
Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (женским и мужским голосами). «А почему ты...?» - «Коли ... я мог выйти и сказать».
Мысленная фраза: «Я видела во сне совершенно невообразимые потоки воды».
Смутно видится небольшое, вытянутое в длину кафе. Темноватые столики с посетителями контрастируют с белоснежной задней стеной, поверхность которой занимает сочное, в охряно-золотистых тонах панно, изображающее пышную осеннюю природу.
Проснувшись, лежу с закрытыми глазами, с удовольствием слушая, как бойкая птичка за окном повторяет свое «неси-неси-неси». Возникает мысленная, незавершенная фраза: «Часто бывает, что Голос сверху...».
Мысленная фраза (неторопливым женским голосом): «Потом ситуация изменилась — развлекались, значит, с этим дерьмом» (на последнем слове интонация соскочила на осуждающую).
К Пете (он в младшем подростковом возрасте) пришел в гости товарищ. Чувствую, что они собираются устроить беготню по квартире. Опасаюсь, как бы, увлекшись, они ненароком не сбили с ног бабушку*. Предлагаю: «Раз бабушка дома, поиграйте во что-нибудь, не такое безумное».
По поручению Фуфу прихожу к ее знакомым. Дома оказывается только их старший сын, первоклассник. Вынуждена ждать взрослых, хотя пребывание в этой квартире будит необъяснимое чувство тревоги. В одной из комнат на полу лежит малышка, полагаю, что их младшая дочь. Подойдя ближе, вижу двух малышей (девочку и мальчика). Они лежат на полу, бок о бок, почти неподвижно, лица скрыты за раскрашенными масками из папье-маше, изображающими утрированные детские физиономии. Дети встают. Сквозь жуткую оторопь вижу, что это не дети, а ОЖИВШИЕ КУКЛЫ. Решаю пройтись по квартире, чтобы развеяться. Вдоль длинного узкого коридора тянутся двери комнат. Всё выглядит мрачным, там даже мебели нет (по крайней мере, кроватей). На полу лежат матрацы, заправленные новым красивым чистым постельным бельем - единственным светлым пятном в этом жилище.
В моей памяти появляется что-то подспудное, как бы всплывшее из глубин. Начинаю обдумывать появившееся.
Лист бумаги с единственной фразой. Она зачеркивается чьей-то правой рукой, в то время как левая, на фалангах которой видны синие татуировочные узоры, придерживает лист.
Мысленная фраза (строгим женским голосом): «А вы о директоре больше ничего не говорите до конца месяца».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (мужским голосом, снисходительно): «...дурочка ты моя. Мы в полицию идем, сдаваться».
Мысленное утверждение: «Эксклюзивный человек — наш человек».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...посмотрите в очках».
Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза (неторопливо, задумчиво): «...тоже не умеет отжить, отбросить...» (изжить, отбросить то, что мешает в жизни).
Мысленная фраза (с неразборчивым окончанием): «Секрет, что он...».
За двумя обшарпанными столами большого зала люди обстоятельно обсуждают, как раздать (вернуть) самим себе дипломы (ранее собранные для какой-то надобности). Судя по рассуждениям, проблема невероятно сложна, и просто невозможно представить, как с ней можно справиться. Каждый уверяет, что он на это неспособен. Я (посторонняя) сижу за левым столом, напротив женщины-председателя. Стопка дипломов покоится на углу нашего стола, совсем близко от меня. Я не имею отношения к этим людям, и слушая их, не могу взять в толк, в чем затруднение — ведь как дипломы, так и их владельцы находятся сейчас здесь. На мой взгляд, просто никому не хочется себя обременять. Решаю помочь, предлагаю свои услуги. Председательница недовольна - возможно, я нарушила какой-то ритуал. Но, тем не менее, одобрение получено, приступаю к делу. Беру диплом, отыскиваю фамилию владельца, приглашаю к столу, с улыбкой вручаю диплом, мне улыбаются в ответ. Трудно было лишь отыскать и правильно прочесть фамилии (они вписаны невообразимо корявым почерком). Несколько дипломов в моих руках превращаются во что-то другое, более крупное, из мягкого (кажется, пушистого) материала. Фамилий на них я не нахожу, но на тыльной стороне обнаруживаются фотографии владельцев. На одной изображена симпатичная улыбающаяся, похожая на киноартистку блондинка, а владелица оказывается приятно похожей на свое фото. Беру последний диплом. Он мгновенно превращается в спальный мешок из толстого коричневого плюша. Не запомнилось, как удалось определить фамилию владельца (кажется, по нашивке на изнанке спальника). Оглашаю ее, кто-то с недоумением говорит: «Так он же с полгода как умер». Председательница собирается запереть спальник в большой, появившийся у нее за спиной сейф. Полагаю, что это несправедливо по отношению к членам семьи этого человека, все со мной соглашаются.
Городок подвергся нападению орды. Сон смутно показывает вступивших в предместье захватчиков. У них грубые темные примитивные лица, это вообще какие-то другие люди, варвары, непохожие на нас. А городок похож на любой, достаточно древний городишко среднерусской полосы. Сейчас он (по причине нашествия или по какой-то другой) пуст, все дома заперты. Мы (небольшая группа) пытаемся скрыться от захватчиков. Поскольку те движутся медленной лавой, цель наша не быстро убежать, а надежно спрятаться. Перебегаем по пустым улочкам, заходим (каким-то образом вскрывая двери) в дома, проходим насквозь, ни в одном не чувствуем себя надежно защищенными. Перебираемся от дома к дому в полной тишине и молчании. Не запомнилось, испытывали ли мы страх, - кажется, это был не страх, а сосредоточенность на поиске безопасного места. И было еще своеобразное чувство (мне его не сформулировать), навеваемое пустым городом, безмолвными улицами, покинутыми, запертыми домами. В одном обнаруживаем двух-трех молодых девушек, решивших переждать опасность дома. Судя по их виду, они не были напуганы, а лишь больше обычного сосредоточенны. Их дом не показался нам надежным, проходим его насквозь, устремляемся к следующему.
Окончание мысленной фразы (высоким женским голосом): «...и ведь становится легче».
Активный сон, среди персонажей которого была и я.
Потолок на балконе испещрен пятнами темной плесени. Думаю, что у нас с Петей есть опыт борьбы с ней, а когда знаешь, что делать, проблема не кажется страшной.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Эта тусовка - по существу, твардовка - произошла...» («твардовка» - от фамилии Твардовский).
Мысленная фраза: «Ничего, потому что это окончание моей проблемы».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «...этот кто-то. Его заставили замолчать. Заставили...» (фраза обрывается).
Небольшой лист с текстом, отпечатанным в футуристическом (или рекламном?) духе, с использованием разномастных шрифтов.
Обрывки мысленной тирады: «...очень красивые и ... Посмотреть на них, конечно, можно». Видится пучок темных проводов для присоединения видеотехники (или чего-то подобного).
