Сон о человеческих чувствах и их испытаниях (проверках на истинность).

Похожий на барак дом, окруженный садом и покинутый прежним обитателем (кажется, Лулу). Брожу по анфиладе комнат, копаюсь в остатках вещей, собираю то, что может пригодиться (или просто понравилось). Крупные вещи складываю в кучу, безделушки засовываю в вместительный карман. Подхожу к книжному шкафу, забитому увесистыми белыми брошюрами (принадлежащими конторе, которая должна сюда въехать). Беру пластиковые мешки, в один перекладываю безделушки, продолжаю собирательство. Юджин называет это «мышиной возней». Возражаю, говорю, что при переездах всегда так бывает, и тут самое главное — не забыть ничего нужного (не в пример находящимся тут людям, я имела на вещи права).

Группе чем-то объединенных людей раздают одежду. Одинаковую, похожую на рабочую, новую, красивую, каждому по его размеру.

Мысленная фраза: «Но Душа застряла».

Иду за продуктами по знакомому до мелочей кварталу, в котором сейчас все запутано. В довершение, одна из улиц разрыта, там меняют асфальт (широкая, уходящая вниз улица принимается мной за улицу Марата). После блужданий и плутаний прихожу в магазин, начинаю выбирать мясо (выбор велик, но мясо имеет несвойственный ему цвет).

Мощный дикий бык, покрытый ржаво-коричневой шерстью, свисающей под брюхом неровными космами, стоит на открытом пространстве (головой вправо). Подравниваю ножницами, довольно небрежно, нижнюю кромку шерсти с правой стороны его брюха (стригла от хвоста к голове, все виделось вживую).

Один из периодически повторяющихся (с разными вариациями) снов о прекрасном море, к которому нужно спускаться с кручи. На этот раз там были короткие тексты-абракадабры, которые выглядели как бы правильными, но прочесть их было невозможно. Они появлялись в воде, у берега, только по выходным дням, и составлялись из живых рыбок. Рыбки изгибались так, что из каждой получалась буква или часть буквы. Рыбки знали свое место и не двигались, слабо пошевеливая плавниками. Лишь одна находилась в беспрерывном движении. Она то занимала место почти в конце одной из фраз, то выплывала оттуда, то снова возвращалась, как будто не была уверена, что это действительно то место, которое надлежит занять именно ей. Наблюдаем за славной рыбкой, вызывающей симпатию своей живостью. Решаем ее угостить, протягиваем что-то белое, пушистое на прутике. Рыбка перестает сновать, подплывает и бесстрашно и весело угощается, захватывая кусочек за кусочком с отменным аппетитом.

Мысленная фраза (женским голосом, оживленно): «Ты можешь забегать, но не сейчас».

Стою на площадке белой мраморной, в три-четыре ступени лестницы, смотрю в глубину пустого обширного темного подвала.

На пустой круглой (похожей на арену) открытой площадке  выделывает фантастические трюки велосипедист. Это был каскад чего-то неописуемого по выдумке и четкости исполнения. В последнем номере партнершей велосипедиста должна стать пловчиха. Эффектно изогнувшись, она энергично выныривает (по пояс) из заполненного водой люка, появившегося в передней половине арены, но тут же скрывается в воде. Догадываюсь, что от слишком резкого движения у девушки сползли трусики. Тут она появляется снова и невозмутимо их поправляет. Я и еще пара зевак глазеет на все это, стоя неподалеку, справа. Девушка была в купальной шапочке, в сдвинутой вверх маске для подводного плавания и в закрытом купальнике, так что никакие трусики сползти не могли, но они сползли (сон был не цветным).

Сначала — дурацкий казус в супермаркете, где новенькая, не в меру смышленная служащая продала мне за деньги рекламный буклет (из тех, что обычно предлагаются бесплатно при входе). На этот раз при входе их не было, случайно замечаю толстые красочные рулоны буклетов за спиной этой барышни, на служебном помосте торгового зала. Прошу дать один (их было несколько типов), девушка отматывает от рулона просимое, я спрашиваю о цене (невольно спровоцировав ее этим на обман?) Называется сумма в «двадцать» денежных единиц, протягиваю двадцатку и десятку, жду сдачу (десятку) и получаю ее, лишь проявив настойчивость. По дороге к выходу спохватываюсь, что запрошенная сумма непомерно велика (для буклета), иду уточнить. Служащие заняты другими клиентами, перехожу от окошка к окошку, добираюсь до крайнего левого. Там, предварительно взглянув на буклет, мне сообщают, что этот вид — бесплатный. Говорю, что с меня взяли деньги, и немалые. В ответ служащий (солидный мужчина) встает и разражается пространной патетической речью насчет того, что «вот так и наклеиваются ярлыки» (безосновательные обобщения и очернение честных людей)... В следующем эпизоде иду по широкой окраинной улице (в сторону горизонта). Метрах в десяти впереди идет в том же направлении женщина, которая вдруг нерешительно останавливается. Поравнявшись, озадаченно останавливаюсь и я — вместо прекрасно знакомой улицы я вижу настолько изменившийся пейзаж, что поначалу было ощущение, что я куда-то ПЕРЕНЕСЕНА. Женщина, обуреваемая, повидимому, схожими чувствами, касается (в поисках поддержки?) моей руки. «Изменилось, да? Я даже испугалась немножко. Как это может быть?» - говорю я женщине, пристально разглядывая расстилающийся перед нами участок улицы. Ну совсем незнаком, никакой зацепки! Но может быть, его просто перестроили за то время, что я здесь не была? Начинаю деловито прикидывать, что и каким образом пришлось бы для этого сделать (первый эпизод был светлым, в цвете, а второй — нецветным, в темноватых тонах; персонажи первого эпизода виделись четко, в том числе лица, а женщина из второго эпизода — условно; все, на чем останавливался взгляд, я видела натуралистично).

Предстоит рыбная ловля. Несколько невнятных сероватых фигур (и я) стоим в пустой комнате, около находящегося у задней стены старого темного платяного шкафа. Стоящий справа от нас мужчина то и дело ловким движением выхватывает из-под шкафа рыб, безошибочно определяя тех, которые даются в руки. Выхватывает и тут же снова выпускает обратно, в воду — пространство под шкафом одновременно является рекой, и видится то так, то эдак. Удивляемся способностям мужчины, заинтересованно следим за его манипуляциями. Возвращаемые им в реку (забрасываемые под шкаф) рыбы, как и те, что в руки не даются, будут в скором времени ловиться (с помощью удочек) мужчиной и/или нами. Мужчина объясняет: «В каждом месяце они (рыбы) оживают». Я мысленно напеваю: «В каждом месяце они оживают, в каждом месяце они бегут». Сон не был цветным, рыбы в руке мужчины были темными, почти черными, змееподобными, разной величины, и виделись вживую.

Нажимаю на клавишу, это должно повлечь за собой высвечивание другой, и вызвать определенное действие. Срабатывание, к моему удивлению, происходит по-другому. Раз за разом жму на клавишу, однако каждый раз высвечивается не та, которая должна была бы засветиться.

В глубокой, квадратного сечения яме растет дерево, его верхушка не выступает над поверхностью земли. Вижу, что дерево почти засохло, решаю его полить.

В подвале жилого дома завелись змеи. Опасаясь, как бы они ни не проникли в мое жилье (прорвав противомоскитную сетку), иду в подвал. Туда ведет короткий лестничный пролет, но я и не спускаясь, прямо с площадки вижу на цементном полу пустого подвала нескольких крупных темных змей. Там же стоит жестяная банка из-под консервированной кукурузы, с остатками содержимого на дне. Значит, змей кто-то подкармливает (хоть объедками, но и то хорошо). В парадной появляется большая темная собака, молча цапает меня (не до крови) за пальцы лежащей на перилах руки. Поворачиваюсь к ней, далекой от шуток. Мягко (инстинктивно) заговариваю, она миролюбиво отвечает, ведем спокойный разговор. Оказываюсь в другом месте, среди нескольких людей в черной одежде, рассказываю им что-то - возможно, о собаке (в этом сне отчетливо виделась лишь банка).

Обрывок мысленной фразы: «...которые поддерживают состояние потока, с одной стороны...» (имеется в виду точка зрения).

Чтобы понять суть трех, приснившихся прошлой ночью коробок (размером с кирпич, каждая своего цвета, но я не помню их из прошлой ночи), нужно на одну налепить аппликацию, и тогда все станет ясно. Вижу, как кто-то (возможно, я) приклеивает аппликацию, представляющую собой абстрактную вязь со множеством закруглений, но до сути трех коробок дело не дошло.

Извлекаю ключи из створок забитого книгами старого темно-коричневого шкафа.

Мысленная фраза (принятая мной на свой счет): «Но у нее самой есть возможность увидеть в истинном свете, все необходимые для этого средства находятся вокруг нее». Смутно виден сидящий на полу человек в окружении неразличимых предметов.  [см. сон №1782]

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Конечно, .... принять (наркотики), чтобы хоть один раз оказаться выше» (вместо слова «наркотики» использовано жаргонное слово).

Мысленная фраза (женским голосом, деловито): «Ждать, когда он на склад приехал?»

Петя (в студенческом возрасте) рассказывает кому-то по телефону фрагмент своей частной жизни, что-то про свою девушку, точнее, про свой звонок ее родителям.

Симпатичное чистое окошко с крестообразным деревянным переплетом в верхней части задней стены пустого помещения. Стекла покрыты каплями дождя, но видно, что уже распогодилось, дождь иссякает.

Моя бабушка* признается, что ненавидит младшую внучку. На миг смутно видятся двое детей — мальчик (левее) и белоголовая девочка (правее). Я (старшеклассница) с тревогой спрашиваю: «Но ты ведь не желаешь ей зла?» Бабушка дает понять, что зла не желает.

Иду за покупками. Как почти всегда в такого типа снах, нахожу магазин далеко не сразу. Мои бедра непомерно широки, трусики съезжают вниз, врезаются в тело (платье из тонкой ткани не может этого скрыть). Посетители магазина периодически указывают мне на беспорядок в моем облике. Подтягиваю трусики, но скоро они опять оказываются не там где надо, и снова кто-нибудь из доброжелателей обращает на это мое внимание.

Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Хорошо, что мы не в центр, а вот сюда съехали, потому что вот видите...». Смутно видится несколько что-то мастерящих людей. Они склонились над массивным брусом, на верхней грани которого размечен квадрат и точкой помечен его центр — тот самый, о котором говорится в вышеприведенной фразе.

Мысленные фразы (женским голосом): «Я сейчас расскажу. На этой неделе будет совсем другое дело».

Что-то про конструкторский отдел, и чья-то фраза в связи с этим: «Не указывай только, что они водяные».

Мысленная, незавершенная фраза: «Только в очередной раз дребезжатник...» (телефон).

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «А почему мы не ... передачи?»  -  «Я смотрю этого вечером по телевизору».

Кто-то мягкими круговыми движениями губки заглаживает неглубокие трещину и вмятину на белом потолке. Обе выравниваются, но потолок в этом месте сереет. Та же рука, таким же образом, оглаживает весь потолок, и он весь сереет.

Мысленная фраза (женским голосом): «У меня был только один» (речь идет о бюстгальтере).

Немаловажной деталью этого сна был букет искусственных цветов, которому я в каком-то смысле удивлялась.

Обнесенный забором компактный двух-трехэтажный дом на несколько семей, одной из которых является семейство Икс. В конце сна madame Икс предлагает мне буханку хлеба, отказываюсь (предпочитая заботиться о себе сама). Этот эпизод открывает мне ранее неизвестный факт: madame, оказывается, закупает продукты для всех жильцов нашего дома, за ее спиной видится интерьер кладовки, где хранится закупленное, в том числе (на одной из полок) разные сорта хлеба. Нигде  не вижу пометок с фамилиями жильцов, раздумываю, как она во всем этом разбирается. Держит в памяти? (сон был нецветным, в неопрятно-темных тонах; все, кроме хлеба, виделось условно).

Что-то обсуждаем. Говорю: «Да, я понимаю, тут у нас что-то разрушилось» (нарушилось, расстроилось).

Снились числа, среди которых запомнилось число "10".

Я, молодая, энергичная, в нарядном летнем платье, прибываю с кратким визитом в Город, в котором когда-то родилась. Иду налегке, с небольшой сумкой. Спохватываюсь, что не захватила ничего из вещей, из одежды — ведь мы с сестрой решили здесь обосноваться (но это еще только предстоит, к тому же не в ближайшее время). Пытаюсь вообразить, как сложится здесь моя жизнь — наверняка, непросто.

Внутренним краем надетой на подушку наволочки пытаюсь отделить кубик сливочного масла (от нескольких других), чтобы засунуть его в наволочку. Не довожу это до конца.

Мысленные фразы (спокойным тоном): «Я тоже хочу. Я написала в дневнике...» (фраза обрывается).

Длинный, натуралистичный сон, в одном из эпизодов которого я не могу стянуть с себя футболку. Стою с поднятыми вверх руками, не в силах понять, в чем дело, как можно застрять в этой просторной бежевой трикотажной футболке. С трудом начиная наконец высвобождаться, обнаруживаю под ней еще одну, белую плотную, тесноватую... В другом эпизоде, в большой унылой умывальной комнате (в левой половине которой возится уборщица) подхожу к белоснежной раковине, вижу в ней яркую симпатичную тряпичную куклу и еще одну поделку. Вспоминаю, что мы недавно нашли их, вместе с книгами, и за ненадобностью выложили где-то в людном месте. Непонятно, как и почему эти вещи оказались в раковине. Чтобы сделать их более заметными, прикрепляю их к крану... В третьем эпизоде иду по улице, вправо, и замечаю на тротуаре с десяток книг в красивых аккуратных обложках. Узнаю в них те самые, что мы нашли с игрушками. Чтобы сделать их более заметными, аккуратно расставляю их (на тротуаре и на невысокой каменной тумбе). Издали (справа) приближается несколько пешеходов, спешу поскорей закончить раскладку... В следующем эпизоде выхожу из своей комнатушки, иду (по какой-то надобности) по длинному коридору, влево, вдоль череды дверей таких же комнат. Одна оказывается открытой, непроизвольно заглядываю в нее, вижу сидящего за белым ноутбуком Петю. Приостанавливаюсь, говорю, что пора спать, уже ранее утро (называю время — кажется, 6:20). Петя отвечает, что сейчас еще вечер (и тоже называет время — кажется, 18:20). То есть я ошиблась ровно на 12 часов (персонажи виделись условно, а все остальное — вживую). 

Иду на день рождения, размышляя о неопределенности с подарком. Мне неизвестно, купил ли подарок мой партнер, тоже приглашенный на торжество. И если он явится с подарком, как поступить с тем, который несу я? Оставлять впрок и передаривать не врученный подарок нельзя, это плохая примета. Но и дарить больше, чем принято, тоже негоже, это выглядит глупо и даже как-то неприлично.

Мысленная фраза: «Явления были одного порядка».

Большая темноватая, смутно видимая жилая комната, в которой находится несколько человек. Один берется за разные дела, но все у него получается с ляпами (не оказывающими, однако, влияния ни на его самооценку, ни на энтузиазм). Приятели принимают все как должное (привыкли). В финале сна этот человек сидит за пианино, бросившись исполнять вещь, о которой, видимо, зашла речь. То и дело фальшивит (особенно в аккордах), но упорно продолжает. Один из друзей оказывается рядом, мягко предлагает помощь. Но куда там! Пианист и не думает отступать, сон показывает энергичные кисти рук над клавиатурой, а потом — его самого, согбенного и накрытого (с головой) черной накидкой, примененной пианистом будто бы для большей сосредоточенности (только накидка эта, клавиши, и пальцы пианиста виделись отчетливо).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, адресованные ребенку): «Ты помнишь, кто была Ина и кто ...? Кем была Ина? Она все время была...» (фраза обрывается).

Мысленная фраза: «Сказал, что он должен пойти на другую линию».

В незапомнившемся сне заявляю, что могу покинуть это (какое-то) место в любое время, когда пожелаю.

Вижу на стене своей квартиры маленького светлого жука (похожего на божью коровку). Присмотревшись, обнаруживаю рядом с ним крошечного жучонка, эвакуирую обоих за окно.

Мысленная фраза: «Ничего невозможно поделать, пока характер ... не прояснится» (пока не прояснится суть чего-то).

Обрывки мысленной, незавершенной фразы: «К ... резво подскочил ... потребитель ... в магазине...».

Находящиеся, кажется, вне поля зрения люди, заливаясь смехом, перечисляют свойства чего-то, подлежащего охарактеризованию. Свойства демонстрируются в виде абстрактных предметов.

Смутно, в серых тонах видится малыш, приближающийся к уличному ларьку. У ребенка сосредоточенный вид, руки по-наполеоновски сложены на груди. Он останавливается, величественно вскидывает голову, устремляет на ларек грозный взгляд. Из ларька на ребенка смотрит, пригнувшись, рослый мужчина. Его правая рука с безвольно опущенной кистью робким указующим жестом направлена в сторону мальчика.

Мысленная фраза: «Покачнул головой, показал Кар(лу)». Это говорится о смутно видимом человеке, держащем в руках письмо (или записку). Он только что прочел его и теперь, медленно опуская руку, о чем-то задумался.

Кладу на большую тарелку порцию жареного мяса.

Мысленная фраза (женским голосом): «Вот она в выходные дни».

В просторной квартире живем я, мама*, mr. Krack и приехавшая погостить сестра. У каждого свои апартаменты и своя жизнь. Однажды слышу незнакомый гул. Иду на звук, вижу в светлой кладовке сестры новую стиральную машину (включенную). Удивляюсь, так как стиральная машина у нас есть (одна на всех). Появляется сестра, говорим что-то насчет машины. Замечаю, что сестра вроде бы беременна, к тому же ее дети тоже оказываются с ней. Беспокоюсь, как бы она не осела тут насовсем, спрашиваю насчет ее планов. Она подтверждает, что беременна («двадцать пять недель»), уверяет, что до родов уедет, даже называет адрес: «Красноармейская улица, дом 30» (в другом городе). Испытываю облегчение, просыпаюсь, быстро в темноте конспектирую сон - исписала вкривь и вкось целый лист. Утром, проснувшись по-настоящему, вижу, что блокнот для записи снов чист, там нет ни слова о сне про мою сестру.

Обрывок мысленной фразы: «...так же, как мажорные музыкальные фрагменты, которые продолжают звучать...».

Лист с текстом, который я так ясно видела прошлой ночью. Сейчас он почти полностью погружен в щель, вокруг него парит сумеречное облачко. Рассмотреть текст практически невозможно [см. сон № 0249].

Действие сна разворачивалось в хирургическом отделении больницы, где среди ожидающих операции была и я.

В полупустом кафе Рума протягивает тонкую пачку схваченных скрепкой листов. Хочет, чтобы я срочно отредактировала и переписала текст, в котором она излагает фрагмент Истории. Текст написан крупным четким почерком, очень черными (что бросалось в глаза) чернилами, шрифтом, похожим на готический. Иду к ближайшему столику, чтобы тут же приняться за работу.

Смутно, в сероватых тонах видна часть комнаты. У задней стены, на разложенных на полу подушках степенно пьют чай солидные восточные мужчины в широчайших шароварах и пышных чалмах.

Окончание фразы (завершившей финальный диалог сна): «...где декларировано мной о Харлампе» (Харламп - это мужское имя). Участниками диалога были два смутно видимых мужчины.

Морской международный круиз. Обсуждаем предстоящую вечеринку. Предлагаются к приготовлению различные (любимые) закуски, повторяю в уме (или записываю) перечень продуктов, которые следует закупить. Всё готовим, и вот уже сидим за столом. Вижу блюдо с обсыпанной тертым сыром клубникой. Оно тоже было упомянуто, но мы, как я вспоминаю, забыли его приготовить. Встречаюсь взглядом с одной из наших попутчиц (кажется, француженкой), предложившей это блюдо, а теперь с упреком сказавшей: «Я приготовила сама».

Подросток решил заняться серьезными химическими опытами. Не можем сообразить, где  обустроить ему лабораторию, дома такую площадь выделить не представляется возможным. Вспоминаю, что квартире принадлежит помещение в подвале. Когда-то я там побывала, и сейчас мысленно увидела его. Нужно только уточнить, по-прежнему ли оно свободно. Отправляемся на проверку — я, еще одна женщина и Нико*. Идем не спеша (у Нико больное сердце), спускаемся по высоким ступеням, преодолеваем первый пролет. Ниже лестница раздваивается, каждая ветвь ведет в свою, изолированную половину. Не могу вспомнить, какая ветвь нам нужна. После непродолжительного раздумья поворачиваю влево. Оказываемся в бескрайнем, похожем на муравейник подвале. Изначально каждое из его помещений принадлежало какой-нибудь из квартир, но теперь ситуация изменилась. Помещения обрели непонятных хозяев, там оборудуются жилища, возводятся внутренние стены с дверными и оконными проемами, кое-где уже установлена мебель. Наше бывшее помещение занято. Проходим мимо в разной степени обустроенных жилищ, стараясь не привлекать ничьего внимания, видим людей, занятых своими делами. Чувствую, что если нас заметят, это может иметь для нас нежелательные последствия. Посреди одной из недостроенных комнат видим стоящий напротив телевизора деревянный, заполненный водой куб. В него погружены пятки двух пар ног, принадлежащих сидящим на диване перед телевизором мужчине и подростку (видны лишь ноги). Помещение ассоциируется у меня с притоном. Примкнувший к нам по пути паренек (не исключено, что тот самый любитель химии) объясняет, что для таких телезрителей (бездумно перескакивающих с канала на канал) создано устройство, переключающее программы автоматически. Оно мельком визуализируется (мои спутники виделись менее внятно, чем обитателей подвального этажа).

Обрывок мысленной тирады: «...Рабаненко. И никто не знал, что такое Рабаненко. Только во всех ленинградских университетах...».

«Я думаю, что это всё», - подытоживает пояснения солидный мужчина, обращаясь к комиссии, которую водил по торговому залу.

Обдумываю предпоследний сон этой ночи (где мы с Петей преодолевали препятствия). Умозаключаю: «Обстановка была ... Шум, крики шамариев» (часть первой фразы не запомнилась). [см. сон №2911]

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...схватился, разгорячился...».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Да, это ... Снимаются ограничения. Понимаете?»

Фрагмент мысленной фразы: «...у нас есть один растерянный человек...».

Торопливо, в нетерпении шепчу кому-то (невидимому): «Ну, скорей говори!»

Полупроснувшись, пытаюсь припомнить подробности предыдущего сна. Появляется будто бы относящаяся к нему мысленная фраза: «Восемь лет».  [см. сон №4657]

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом, обстоятельно): «...заметила, что тут же танков — тут же вылетела из этого лагеря» (имеется в виду коалиция, спешно покинутая той, о ком идет речь).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом, извиняющимся тоном): «Я не ... девять часов уже» (имеется в виду временной промежуток).

Студенты, любители туризма, расположились с рюкзаками на полу вокзального зала ожидания. Прибыли сюда на поезде и должны пересесть на другой. Использую оставшееся до посадки время, чтобы одеть (или переодеть) обувь. Одеваю черные туристские ботинки, долго шнурую, натягиваю поверх пару темных высоких сапог, долго шнурую их. Беспокоюсь, не опоздаем ли мы на поезд. Попутчики (все ждут только меня) говорят, что время еще есть. Не преуспев с сапогами, снимаю ботинки, натягиваю сапоги, вожусь со шнуровкой. Меня одолевает уже что-то типа вины, не мешающей, однако, копошиться. Товарищи относятся ко всему спокойно. Наконец пакую рюкзак, трогаемся с места, проходим мимо кафе, расположенного в центре зала ожидания. В витрине стоит миска с топленым молоком. Не могу отвести от него взгляда, вожделение не отпускает. Опять из-за меня задерживаемся. Представляю, как пью молоко, прямо из миски. Но оказывается, среди нас имеется еще двое любителей топленого молока. Просим у буфетчиц пластиковые стаканчики. Нам невежливо отказывают. Не помогает даже то, что одна из наших девушек, опустившись до пререканий, сварливо напоминает буфетчицам, что когда-то что-то у них покупала и не испросила возврат залоговой суммы за посуду. Возникает идея разлить молоко в варежки. Бегло видится варежка из светлого, типа лайки, материала. Из трех рюкзаков достаются три темные вязаные перчатки, под миску подставляются три вывернутых наизнанку пальчика, в них наливается буквально по наперстку молока. Молоко не потекает через шерстяные нити и выглядит химическим. Делаю глоток, ощущаю что-то противное, не похожее на молоко вообще.

Мысленная фраза (женским голосом, официально): «Гарри Нэхиджеру, основателю ... школы в Египте» (одно слово не запомнилось).

Мысленная фраза: «ЧТОБЫ УМЕТЬ ... С БОГОМ, НУЖНО УМЕТЬ ДОГОВАРИВАТЬСЯ С БОГОМ» (за то мгновенье, которое понадобилось, чтобы открыть авторучку, из памяти выпало одно слово).

Мысленные фразы (уверенным женским голосом): «Оно может быть. Может быть частью речи, (подводящей итог)» (слова в скобках, возможно, не произнесены, но уже заготовлены).

Мысленная фраза (нейтральным женским голосом): «Чем вы можете удивить?»

Окончание мысленной фразы (женским голосом, с упреком): «...просить, должен просить, каждый раз, даже не задумываясь».

Вижу лист того же формата, что те, на которых наяву записываю сны. На нем аккуратным почерком изложено содержание двух снов. В тексте второго замечаю пару раз повторившуюся фамилию Вейки. Предполагаю, что это те самые, не законспектированные мной наяву, предыдущие два сна этой ночи. Полупроснувшись (по-настоящему), истолковываю это так, что мне дается знать, что прекращать записывать сны не стоит. Зажигаю свет, конспектирую сон.