Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Конечно, (так и невозможно определить), чем этот высокий ... человек порождает свои галлюцинационные видения». Справа появляется высокий худой мужчина, слева - небольшое число зрителей (возможно, случайных). В центре - воспринимающиеся реальными плоды галлюцинаций мужчины - возникающие ниоткуда предметы мебели. Запомнился нелепый платяной шкаф, темно-коричневый, лакированный, выглядевший более чем реальным, материальным, тяжелым.
Сведущие в определенных вопросах люди распознают во мне (ничего такого не подозревающей) скрытые мистические способности. И пытаются втянуть в сферу своих интересов — несколько молодых, незнакомых мне женщин настойчиво уговаривают наняться к ним нянькой. Не имея представления о подоплеке происходящего, веду себя так несуразно (к тому же мне подыгрывали внешние обстоятельства), что из их планов ничего не выходит. Оставаясь простодушной и несведущей, избегаю ловушки. Этим заканчивается первая половина сна. Во второй речь идет о мужчине, математическом гении. С ним случилась беда, в результате травмы у него произошло искажение форм восприятия внешнего мира (но профессиональная сфера не пострадала). С сочувствием и пониманием отнесясь к трагедии (незнакомого мне) человека, решаю ему помогать.
В центре писчего листа клеем прихвачена полоска (такой же ширины). Она заполнена рукописным текстом, обведенным жирной фиолетовой линией. Кто-то (видны лишь руки) медленно выводит тонкую зеленую линию по внешнему контуру фиолетовой. Возникает мысленная фраза, содержащая слово «Маг» (а возможно, состоявшая из одного этого слова).
Сон о том, как автомобиль невероятным для меня образом преодолевает препятствия. Путь пролегает через заброшенное (возможно, временно) пространство, изобилующее разбитыми пыльными дорогами, колдобинами, старыми заборами и такими же воротами, была там насыпь с бездействующей железнодорожной веткой и прочее. Элегантный автомобиль совсем не предназначен для подобных препятствий, но его ведет уверенная рука, ни одно препятствие даже не замедлило его движения. Сижу около водителя (который лишь ощущается). Мне все время кажется, что проехать невозможно — будь то колдобины, узкий просвет между заборами или запертые ворота. Запертые ворота, в отличие от всего остального, были новыми, набранными из белых пластмассовых планок. Как только автомобиль оказывается перед ними, они с готовностью распахиваются — неспешно, без чьего-либо участия, сами, КАК В СКАЗКЕ. За ними - узкий коридор, образованный старыми заборами. Лишь только успеваю убедиться, что просвет для автомобиля узковат, как автомобиль проезжает коридор, ни разу не коснувшись заборов. Будит меня донесшееся откуда-то сверху мысленное слово «Гундини». Оно воспринялось как искаженное «Гудини» - имя одного из Великих Магов, имеющее будто бы непосредственное отношение к содержанию этого сна (сон был не цветным).
Иду на собрание эзотерической группы, неотчетливо представляя дорогу. Повстречавшаяся женщина этой группы предлагает идти вместе. Идем через редкий лес, прибываем к месту назначения, в большой холл светлого многоэтжного здания. Холл умеренно заполнен условно видимыми темными людьми. Продолжая разговор со своей спутницей (смутно видимой светлой фигурой), говорю (по какому-то поводу): «Но у меня сейчас нет денег». Она отвечает, что в таком случае нужно написать письмо к Ошо. Интересуюсь, что будет результатом — он что, пришлет деньги? Нет, говорит она, он пришлет подарки. Для кого, спрашиваю я. Для группы, говорит она. То есть таким образом решится моя проблема приобретения подарков для группы, и каких — от самого Ошо. Бегло, условно предстает ареал его обитания, Дальний Восток.
Внимательно смотрю в окно (квартиры, расположенной на верхнем этаже). На широкой улице и в Небе над ней происходит, судя по всему, ИНОПЛАНЕТНОЕ НАШЕСТВИЕ. Мягкое, неагрессивное - что-то типа беззвучного воздушного десанта, арена действий которого окрашена в светлые, нежные тона. Все исчезает. Дома на противоположной стороне улицы оказываются разрушенными. Целый квартал темных коробок зданий с выбитыми окнами, пустыми дверными проемами и, кажется, без крыш. Внимательно, изучающе смотрю, переводя взгляд со здания на здание, отчетливо вижу эти мрачные безлюдные коробки. Подходит Петя (он в младшем школьном возрасте). Испуганно указывает на панораму за окном, плачущим голосом говорит, что там все разрушено. Спокойно обнимаю сына, прижимаю к себе, говорю (искренне), чтобы он не боялся, что ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ СОН — МЫ С НИМ ОДНОВРЕМЕННО ВИДИМ ОДИН И ТОТ ЖЕ СОН. Говорю, что это встречается редко, так что мы можем гордиться, бояться же сна не нужно. Идем на кухню, где находятся зашедшие в гости Нора и Снуша (они, как и Петя, видятся условно). Нора спокойно, деловито роняет по поводу произошедшего: «Это ... или Зейнаб» (название первого населенного пункта не запомнилось). На мой вопрос, что это означает, Нора не отвечает. Размышляю, имеет ли Нора право молчать, а я — обижаться на нее за это. Решаю, что она, повидимому, наделена правом умалчивать перед непосвященными о своих Знаниях, и следовательно, обижаться не на что.
P.S. Записав сон, пошла в библиотеку и обнаружила в сегодняшней газете аршинный заголовок: «НЕУЖЕЛИ ПРИШЕЛЬЦЫ?» (привет от Карла Густава Юнга с его синхронистичностью).
Чем-то занимаюсь дома, за кухонным столом. Вдруг по другую его сторону присаживается незнакомая миловидная девушка (видимая совсем вживую). Как бы невзначай заговаривает на эзотерические темы (действует ненавязчиво, но упорно, профессионально). Моя реакция (на тему разговора) спокойно-негативна (бессознательно). Девушка то исчезает, то опять оказывается на том же месте. Продолжаю свое занятие, Петя (ясно видимый) занимается чем-то своим в глубине квартиры, изредка появляясь на виду и избегая девушку. Она наращивает воздействие, переходит от общего к частному. Спрашивает, неужели мне не интересно узнать, например, кем я была в прежних жизнях. Говорю, что если и услышу это от них (имею в виду девушку и тех, кто за ней стоит), то не смогу поверить, в этом моя проблема. На помощь девушке приходит молодой человек, гладильщик, возникший около нас со своей гладильной доской и утюгом. Ни на миг не прекращая гладить, снисходительно приводит мне, заблудшей душе, какие-то доводы. Остаюсь глуха и к ним. Парень исчезает. В руках девушки оказывается книжка, прекрасно изданная, с плотными, очень белыми листами. Девушка протягивает ее мне, предлагает (или просит?) прочесть открывшийся текст, несколько коротких эссе (или притч) с жирно набранными заголовками. Пробегаю заголовки глазами, без труда читаю тот, на котором остановился взгляд: «Медоточивая пчела и...» (окончание не запомнилось). Возникает автоматическое желание перелистнуть книгу к началу главы, но что-то неосознаваемое останавливает меня. В нерешительности посматриваю на текст, не пытаясь его прочесть (и так и не коснувшись книги). С сомнением говорю, что не хочу читать главу с конца (предлагаемую девушкой часть главы).
Стоим с Петей перед ярмарочным балаганом. Сквозь широкий проем в стене видятся копировальные машины, столы и несколько девушек. Просим снять копию с заполненного Петей бланка, но без имеющихся там рукописных пометок. Копия отпечаталась неудачно, верхний левый угол затемнен, пометки не убраны, приходится возвращать его на переделку. В ожидании исполнения заказа обходим балаган, присаживаемся на уголу настила. Бланк похож на вопросник и представлял собой что-то типа Предсказателя Судьбы.
Мысленный, частично визуализировавшийся рассказ про человека и игральные карты. Речь идет о личности, обладающей властью не только над игральными картами, но и над любыми партнерами в игре.
В очередной раз заглядываю на чердак нашего дома, где разместилась игровая комната моего сынишки (сновидческого). Это просторное, симпатичное помещение со множеством ярких игрушек. Центральная часть застелена матрацами, на которых набросаны простынки и одеяла — малыш, вволю наигравшись, любит тут поспать. Решаю устроить ему настоящее спальное место, приступаю к делу, но вдруг останавливаюсь. Возникло интуитивное опасение, как бы специально оборудованная постель не приманила на наш чердак кого-либо Постороннего, нежелательного, совсем нежелательного. Мельком вижу наш дом извне, сверху. Бледно-желтое компактное трех-четырехэтажное здание окружено неотчетливыми темноватыми домами. У входа (справа, вдоль наружной стены) стоит аккуратно застеленная узкая кровать, на которой спит мама*, это ее стационарное спальное место.
Вижу в Небе необычное явление, впадаю в восторженное возбуждение. В бледно-голубом Небе медленно кружит из стороны в сторону гигантская белоснежная, похожая на радар конструкция. Вижу ее четко, восторг мой возрастает с каждым мгновеньем. Рукотворная конструкция плавно, незаметно превращается в светлую Планету. Размеры позволяют разглядеть элементы рельефа и несколько движущихся в разных направлениях темных поездов. Смотрю, не отрываясь, вижу достаточно отчетливо. Около меня стоит условно воспринимаемая мама*. Перед этим она лежала на кровати, и возможно, находится одновременно и там и там (или даже только в кровати, но каким-то образом видит происходящее). От Планеты отделяется почти неразличимая точка. Постепенно увеличиваясь, приближается по дугообразной (или более сложной) траектории к Земле. Превратившись в девушку с ангельским лицом, оказывается на берегу спокойного голубого моря. Девушка была совсем молоденькой, не помню, вошла ли она в воду, спрашиваю об этот маму, она что-то отвечает. Обсуждаем лицо девушки, похожее на чье-то, нам знакомое. Сон показывает его крупным планом. Это лицо Прекрасной Девушки из кинофильма «Здравствуйте, я ваша тетя», но мы имеем в виду кого-то из наших знакомых. Оказываемся на своих, рядом стоящих кроватях (впрочем, я, кажется, около своей стою). На одну из них плюхается матово-бронзовый жук. Накрываю его первым попавшимся предметом (парой светлых резиновых перчаток), несу к окну. Жук шевелится в руке, отмечаю, что шевеления более мощны, чем полагалось бы. Возвращаюсь к кровати, случайно замечаю в своем шлепанце большую (очень большую) темную мохнатую гусеницу. Показываю маме, говорю, что это странно, и что это связано с только что виденной нами Планетой. Гусеница размерами и формой напоминала виденные нами на Планете поезда, но я имею в виду что-то другое, нематериальное, мистическое. Иду с тапком к окну, чтобы вытряхнуть гусеницу.
В финале населенного персонажами сна появляется (мысленно или визуально) длинная фраза (замысловато разветвленное сложно-подчиненное предложение). Несущая главную смысловую нагрузку часть ее начиналась словами «одну из которых мне довелось (пережить)...» (испытать в жизни). Эта часть, на первый взгляд соотносящаяся с одним из фрагментов фразы, при доскональном прочтении соотносилась совсем с другим, что меняло общий смысл (кажется, в драматическую сторону). Меня крайне заинтересовала фраза-перевертыш. Снова и снова пытаюсь мысленно воспроизвести ее, однако из-за громоздкости и разветвленности это не удается, ожидаемый эффект не проявляется. Вожусь с ней, как с головоломкой. Пару раз получилось то, что нужно, но получилось случайно, так что не запомнилось, как это вышло. И совсем не запомнилось содержание фразы, несущей что-то типа предсказания (увязанного с запомнившимся фрагментом). То, что увязывалось с этим фрагментом при глубинном прочтении, вызывало во мне почти трепет, поскольку воспринималось как предстоящее мне самой. [см. сон №5415]
В финале сна женщина, в присутствии других персонажей, говорит другой, более молодой: «Спокойно! Ты начала восприятие Мира, ты восприяла восприятие Мира».
Мысленные фразы (спокойно, неторопливо формируясь слово за словом): «Ну вот, а ты боялась. Чего ты боишься? Всё в порядке». Не исключено, что произносила их (улавливая, как МЕДИУМ?) я. Тирада подытоживает благополучно завершившуюся ситуацию (в комментарии слышатся доброжелательно-покровительственные нотки).
Мысленное слово (запинающимся женским голосом): «Панк... пан... пасквилей». Последнее сопровождается облегченным смешком (хотя на самом деле нужно было все же произнести слово «ПАНТАКЛЕЙ»).
Нахожусь в гостях у Пети, в селении Адамс. Селяне видятся полупризрачными, светловатыми. Петя (он лишь ощущался) среди них, все заняты делами. Лежу поблизости на кровати, Петя на миг появляется около меня и исчезает. Хочу увидеть его снова, зову, кричу, хрипло, безостановочно: «Петя! Петя!» Лежу на спине, кричу и вращаю ногами (как бы крутя воображаемые педали). Мимо изредка проскальзывают селяне. Когда появляется Анели, в Небе (невысоко) повисает Видение. Крупным планом, бледновато, видится моя мама*. Ее видно со спины, она в знакомом мне, чуть выгоревшем платье, наклонилась к малышам (одним из которых являлся Петя). Это выглядит, как кинохроника. Поражаюсь, как селянам удалось извлечь фрагмент воспоминаний о петиных детских годах. Спрашиваю Анели (со смесью любопытства и невольного восхищения): «Как это они?» Она, на ходу, не оборачиваясь, выразительно пожимает плечами. Опять переключаюсь на Видение. Теперь оно сопровождается по-советски мажорной, громкой музыкой, под которую звучит песня. Уловив слово «Москва», критически отмечаю, что тут селяне допустили промашку (мы не москвичи). Заканчивается песня словами: «Вы к ручью пойдите и проверьте/ Знают ли они (дети) того, кто дал им жизнь». Все это время жду Петю, будучи уверенной, что он вот-вот появится. Видение внезапно обрывается (с характерным вжиком хвостика воображаемой кинопленки). От удивления легонько вскрикиваю — и просыпаюсь.
Мистик разговаривает с молодой женщиной, несколько неотчетливых молчаливых людей держатся на периферии поля зрения. Оказавшись здесь случайно, сажусь в стороне, на каменные ступени широкой лестницы. Считаю не вправе приближаться к Мистику - из почтения и по причине, что сама не имею отношения ни к чему мистическому. Мистик подходит, садится рядом. После нескольких общих фраз переводит разговор в более глубокое русло, переходит от общих поучений к конкретным инструкциям (усмотрев во мне человека с дремлющими мистическими способностями?)
Сижу перед банковской служащей, занимающейся моими делами. Чувствую приступ сонливости, вешаю верхнюю одежду на стенку кабинки, ложусь на скамью подремать. Снова оказываюсь напротив служащей, она все еще работает над моей проблемой, говорит, что это займет несколько часов. Поскольку мое присутствие не необходимо, покидаю банк. Иду унылыми дворами между серыми унылыми жилыми домами. Навстречу попадается незнакомый мальчик, обмениваемся какими-то фразами. Начинается дождь. У меня нет зонта, беспокоюсь, как бы вода не натекла за шиворот. Запускаю туда руку, чувствую, как там тепло и уютно. Сон на миг показывает сухой нарядный шелковый шарф, торчащий над воротником набрякшего от дождя пальто. Вхожу в убогую комнатушку, ставлю на пол сумки, полураздевшись ложусь на грубо сколоченный топчан. Немного подремав, в беспокойстве просыпаюсь. Вспоминаю, что служащая не сказала, до которого часа открыт банк, полагаю за лучшее вернуться туда. Встаю, собираю сумки (в этом сером сне яркий шарф и редкие чистые, почти живые капли дождя виделись отчетливо).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «И я ... люблю. Я с твоего разрешения».
Два одинаковых квадрата — ярко-красный и ярко-белый - составленные из двух-трех элементов (или просто расчерченные на составные части). Из них образуют вертикальный прямоугольник.
Смутно условно, в сероватых тонах увиделся на миг новорожденный, после чего возникает убеждение, что сегодня его родители смогут выспаться.
Раздается щелчок приоткрывшейся двери. Понимаю, что ее приоткрыл Петя, он хочет прослушать сообщения автоответчика, не мешая лежащему в комнате, больному Левалу*. Высовываюсь в коридор, говорю: «Выноси телефон сюда». Аппарат скачком перемещается со стены в комнате на комод в коридоре. Озадаченно смотрю на изменившуюся трубку (у нее исчезла нижняя половина). Туповато пытаюсь сообразить, как ею теперь пользоваться (телефон виделся отчетливо, персонажи — условно).
Сон из жизни не нашей эпохи. Кто-то приводит гипотетические примеры газетных заголовков, по которым можно было бы судить о происходящем. Заголовки придумываются экспромтом, произносятся артистично. Их было пять-шесть, запомнился (неполностью) последний: «Двенадцать покровителей маркизы ... появляются в печати с периодичностью...» (в обозначении периодичности остроумно обыгрывается срок женской беременности).
Мысленно напевается: «Сердце красавицы склонно к измене». Смутно, в серых тонах видится высокий флагшток с вздымающимся флагом.
Мысленная фраза: «Мужчина отделался легким испугом, а девушка — переломом ноги».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Синтаксис этой ... книги был равен нулю».
Подходим с Петей к множительной машине, заправляем бумагой и требующим копирования материалом, ненадолго отлучаемся. На скамье в коридоре вижу два одинаковых пестрых банных полотенца, догадываюсь, что поблизости находится душевая кабинка. Возвращаемся к машине, там хозяйничают мужчина и женщина. Наш материал вынут, высказываю упрек, добавляю, что бумага - лично наша. Нарушители признают мою правоту, и даже растеряны. Извлекаю их материал, под ним нащупывается тонкая, принадлежащая еще одному клиенту книжица. А вот и он сам, молодой парень, желваки ходуном ходят от злости. С таким спорить опасно, но я, настроив себя соответствующим образом, спокойно объясняю ситуацию (в начале конфликта я несколько раз звала для подкрепления Петю, но он где-то закопался и не появился).
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Ну зачем Володю сюда отпустили...».
Четко произнесенное мысленное «А?»
Окончание мысленной фразы: «...рассыпятся ненужные вещи». Имеется в виду (и бегло демонстрируется), что взятые в путешествие лишние вещи в чемоданах уплотнятся, станут занимать намного меньше места. Уплотненные вещи предстают в виде мелких темных одинаковых квадратов.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (женским голосом, обстоятельно): «...и взяли их (когда им было) по пятнадцать лет...». Речь идет о подростках (обоего пола), смутно видимых в похожем на учебную комнату помещении.
Окончание мысленного перечисления (женским голосом): «...сколько — на дорогу, сколько — у меня стОят научные труды».
В финале сна начальник дает мне ряд заданий, в том числе купить для кого-то железнодорожные билеты. После чего велит: «Позвони Любе, позвони Лене, скажи, что билеты отправлены».
Мысленная фраза (мужским голосом): «А сейчас освободим одну систему».
Нахожусь в левом зале ожидания вокзала. Подходит незнакомый мальчик лет семи, о чем-то разговариваем, ребенок поражает своей смышленностью. Мальчик исчезает, какое-то время думаю, чуть ли не беспокоюсь о нем. Кто-то подходит, говорит, что мальчик оставил (для меня?) записку во втором (правом) зале. Иду туда, мне дают клочок бумаги, на котором написано: «Я не Ицхак и не Иаков». Поражаюсь форме изложения, которой, как я поняла, ребенок сообщает свое имя. В восхищении демонстрирую записку окружающим. Акцентирую внимание на том, как остроумно использовал ребенок (ребенок!) прием аллюзии. Около меня оказывается Кира. Говорит, что хочет усыновить этого мальчика, сироту, которого воспитывал недавно умерший дед. Добавляет, что взрослый, хорошо устроенный в жизни сын деда (дядя мальчика) может позаботиться о ребенке. Ссылка на дядю сбивает меня с толку — становится непонятным желание самой Киры в отношении усыновления (все персонажи виделись невнятно).
Мысленная, незавершенная тирада: «К чему (мы должны стремиться)? К равновесию. Путем гармоничного равновесия...» (за слова в скобках не ручаюсь).
Мысленная фраза (с деликатным укором): «Конечно, ... что за простодушие» (не запомнилось имя того, к кому относится упрек).
Мысленная фраза: «Как раз я могу рыбу швырнуть, а газ выключить».
Мысленная фраза: «И нарядился он женщиной, используя бессилие остальных членов общины».
На прилавке пустого, безлюдного рынка сидит малыш. Переворачивается на четвереньки, резво добирается до невысокого бортика, готов перевалиться через него. Сон намеком демонстрирует предстоящее падение. Не находясь в этом сне, поспешно открываю глаза, чтобы этого не произошло.
Мысленное двустишье (дразнилка?): «Самокат, самокат, колесо в сто карат».
Пишу (возможно, мысленно): «акчовед» (это написанное задом наперед слово «девочка»). Правее пишу его в обычной форме. Смотрю на них, чтобы убедиться, что первое является зеркальным отражением второго. Убеждаюсь, что это так, произношу мысленно: «Чтобы было правильно». В ответ возникает мысленное энергичное дополнение: «Чтобы люди понимали!»
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Если вы это всерьез начали, если вы это уже всерьез начали обсуждать всё...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, доброжелательно): «Потому что мы не ... но ничего, у меня есть еще».
Меня и моего спутника подвозят на машине. Сон показывает, как в это время наш собственный автомобиль, мирно стоявший на обочине какой-то трассы, внезапно (самостоятельно) приходит в движение, резво срывается с места, перемещается (не разворачиваясь) на противоположную полосу и устремляется (задом наперед) влево. Новый элегантный, в стиле ретро автомобиль, покрытый черным лаком, проделывает это самовольно, совсем как живое существо.
Мысленная фраза (ритмично): «А у этой тоже только ...ая защита/ А у этой тоже только маленький живот» (одно слово запомнилось неполностью).
Незапомнившийся сон, в котором фигурировала кошка (или даже несколько кошек).
Мысленная фраза (женским голосом, рассудительно): «Как все еще стараются компенсировать отрицательную возможность, отрицательную возможность, у меня ее нет».
Раскрытая книга с белоснежными страницами и изысканным шрифтом. Можно подумать, что напечатано художественное произведение, но это «Инструкция к пиле». Пытаюсь прочесть текст, лихорадочно шарю глазами по строчкам. Слова то ли мгновенно ускользают, то ли превращаются в бессмыслицу. И хотя читать их успеваю, смысл прочитанного тут же уплывает.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Конечно, ... рассматриваются, как тысячи кандидатов на следующий год».
Стычка между противоборствующими группировками, в толпе, в узком проходе рынка. Все происходит молча, без единого звука. Крепкий, средних лет мужчина получает несколько весьма ощутимых тычков (для удара в толпе было не размахнуться). Захваченный схваткой, не обращает на них внимания.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «И вот ... полезли к вражеским судам» (речь идет о государственном органе). P.S. Все же интересно, каким образом становится мне известным смысл не мной произносимых мысленных фраз. Особенно в случаях, когда, например, как в этой, контекст наводит на мысль о судах как плавучих средствах, а отнюдь не об органе правосудия.
Мысленная фраза: «Эти варвары не перемрут, их останется (великое множество)» (слова в скобках подразумеваются).
Мысленная фраза (женским голосом, снисходительно): «Что ж ты так критиковала свой номер?» (речь идет о каком-то поступке).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Вот, людоед отхода. ... рыбу они не любят...» (фраза обрывается).
Выхожу из кабинета, посещенного по петиной инициативе. Оказываюсь в длинном подземном коридоре, поворачиваю направо, иду в условленное место, на встречу с Петей. Неожиданно вижу его впереди (он окликнул меня или привлек внимание как-то по-другому). Убыстряю шаги, радуясь, что он зашел за мной сюда. Молча идем рядом. У обоих за спиной рюкзаки, у меня в руках чистый блокнот и карандаш (я вышла с ними из кабинета). Петя говорит: «Оставьте это тут». Не понимаю, о чем речь, переспрашиваю (или смотрю вопросительно). Петя напряженно повторяет: «Оставьте здесь бумагу и карандаш». Может быть, он только что их заметил? Пытаюсь понять, в чем дело, а он стремительно шагает влево, за угол. Стою в растерянности, потом (без блокнота и карандаша) поворачиваю за тот же угол. Коридор пуст, не знаю, что делать. Ничто в петином поведении не говорило, что он хочет скрыться, я полагала, что он хотел переждать, пока я буду избавляться от блокнота и карандаша (мне показалось, что он избегал их, как избегают папарацци).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «Человек — это ..., это суверенноесущество» (фраза начата нейтральным тоном, а два последних слова отчеканены жестко).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом, деловито): «Для завершения .. возможно опущение (погружение) человека в американские реальности только после...».
Мысленные фразы (женским голосом, шутливо): «Сорок восемь. А вот от сорок восемь отнять...» (фраза обрывается).
Видны голова и плечи малышки, произносящей с простодушно-лукавой улыбкой: «До свиданья, ... Досвиданья!» (обращение к женскому лицу не запомнилось).
Мысленная фраза (неторопливо): «Он говорит, что этих, чернокожих, взял себе почти всех».
Мысленная фраза: «Эта система ложных сообщений была введена в практику тогда, когда взрослые были слишком заняты в ашрамах и не хотели (в то же время) прерывать связь с младшим поколением». Имеется в виду, что по причине занятости взрослые давали детям ложные ответы. Возникает ряд параллельных одинаковых чистых светлых каналов квадратного сечения, в которые вползает что-то грязно-серое, аморфное, похожее на сгущенный туман.
Мысленная фраза: «Если вы усердно пороетесь и поищите в Душах».
Человек делает массаж шеи и плеч пушистой кошке. В процессе этой процедуры кошка превращается в освежеванную тушку с наполовину обрубленными лапами, но массаж продолжается как ни в чем не бывало.
Мысленные фразы (женским голосом, обстоятельно): «В большом зале. В большом зале, помнишь? В электроаппаратовских музеях».
Студенческая, идущая амфитеатром аудитория, с редкими молодыми людьми обоих полов. Из-за столов почему-то видны только головы.
На развороте глянцевого журнала переливающийся всеми цветами радуги каталог образцов воды. Образцы заключены в прозрачные герметичные кармашки. Заинтересованно вглядываюсь — наполнение кармашков видится то водой, то ее искусной имитацией.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Котлеты, ... пянинское».
Обрывок мысленной тирады: «...рассчитанный на время. Еще во время войны...».
Мысленные фразы: «Минуточку! Минуточку!»
Мысленная фраза (энергично): «И он так и решил с удовольствием - ничего».
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Из ... - адрес девочки...».
Мысленная, параллельно записываемая (мной?) фраза: «И не провадайте».
Мысленная фраза: «Однако дополнительного дыхания нам не удалось открыть (выявить) у него».
Иду по огромному темному пустому пространству, с закрытыми глазами, не в силах их открыть. В конце концов глаза открыть удается. Возникает мысленная фраза: «Тревожность слова поглотила текст». [см. сон №4972]
Обрывки мысленной фразы: «И теперь ... несмотря на ... в состоянии дикой агрессии».
Кровать несколько раз мягко покачнулась из стороны в сторону, я даже полупроснулась от этого. Удивление медленно перерастает в беспокойство, и вот я уже стою, обуянная дикой паникой, в большой светлой комнате, где находятся мама* и сестра (видимые смутно). Отчаянно, в безмерном страхе кричу: «ЧТО ЭТО? ЧТО ЭТО?! ЧТО ПРОИСХОДИТ?!! ЭТО ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ?!!!» Мама и сестра неподвижны и молчаливы. Пытаюсь издать крик, точнее, он рвется из меня сам. После нескольких попыток исторгается дикий звериный рык, и я сразу же после этого (или от этого?) просыпаюсь - испытывая лишь чувство неловкости, если крик слышался вне моей комнаты.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Что делать с...?» - «Попросить ее рассказать события за последние четырнадцать лет».
Мысленная фраза: «Девочка предоставляла тело». Появляется «проверяющая машина» - похожее на танк сооружение, сквозь щель между башней и корпусом которого видно девочку (девушку). Она лежит между гусеницами и, кажется, раздавлена ими, но тело не повреждено.
Незапомнившийся сон, место действия которого было залито Божественным светом.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...в то время, как ... уже проводят исследование, проводят социологическое исследование».
Иду домой по земле, больше похожей на разлившуюся краску (кажется, белую). Войдя в квартиру, вижу толстый слой опилок на полу, полагаю, что для защиты от уличной грязи. Оказывается, Петя с соседом затеяли ремонт, из кухни уже все вынесено. Спрашиваю, с чего они вознамерились ремонтировать съемное жилье, не по желанию ли хозяина. Петя отвечает (с раздражением): «Не знаю, что он хочет».
Сижу за столиком на многолюдном перекрестке пешеходных улиц, читаю газетную статью. Содержание не осознаю, понимаю лишь, что это очередной компромат на Ифара. То, что я беззвучно читаю, громогласно воспроизводит стоящий на столике радиоприемник. Громкость звука нарастает. Продолжая читать, думаю, что ее следует уменьшить. Это тут же, деликатным движением руки осуществляет сидящий около меня грузный мужчина. Бросаю благодарственный взгляд. Звук, однако, все еще кажется мне чрезмерным. Отрываюсь от газеты, осматриваю клавиши приемника, нажимаю на нужную. Сообщение о Ифаре плавно, незаметно переходит в сообщение о том, что являлось предметом одного из снов этой ночи - что моя мама* хочет приобрести приглянувшуюся ей сумку. [см. сон №3837]
Супружеская пара по какой-то причине вынуждена проводить отпуск в полупустой (но хотя бы светлой и чистой) двухкомнатной квартире, находящейся в курортном месте. Замкнутость нервирует их, в реакции мужчины преобладают эмоции, в реакции женщины — смирение (или апатия). Я тоже нахожусь там (непонятно, в каком качестве), меня ситуация не угнетает. После очередной вспышки ворчливого протеста со стороны мужчины, пытаюсь подбодрить их, со смехом рассказываю, что свои отпуска тоже всегда проводила малоподвижно, целыми днями валяясь на песчаном пляже у озера или на реке. Это не помогает, мужчина, бурча что-то под нос, отправляется на диван в левую, облюбованную им комнату, мы остаемся в большей, где справа находится входная дверь, а слева — вход в комнату мужчины. Кроме этих помещений в квартире ничего нет, что создает сложную, невообразимым образом решаемую проблему туалета. Чтобы справить, например, малую нужду, нужно взгромоздиться на стоящий посреди правой комнаты деревянный табурет со спинкой, около которого лежит половая тряпка, и мочиться на него. Ни на мужчину, ни на женщину это сооружение не производит никакого впечатления, на меня же одна лишь мысль о том, что придется неминуемо им воспользоваться, наводит болезненную тоску. Сейчас супруги, каждый в своей комнате, с нетерпением ждут начала трансляции необыкновенного матча (кажется, футбольного). Мужчина, лежа на диване, поглядывает на пустой светящийся экран своего телевизора. Женщина, чем-то занятая, топчется у стола, ее малоформатный телевизор еще не включен. Но вот мужчина по какому-то признаку решает, что матч сейчас начнется. Равнодушная к телевизору, но радуясь за этих людей, иду сказать женщине, что пора телевизор включать.
Окончание мысленной фразы, которое я строю медленно, слово за словом: «...точно, вы увидите - так это разрушение Старого, слом его, и сооружение Нового». Предстает разрушенное здание, превращенное в груду камней и бревен (мощные бревна привлекли особое внимание).
Мысленная фраза (женским голосом): «То же замкнутая легенда».
Ко мне, живущей в темной избе, приходят Петя и Фесио Арфас. Зачитывают текст, в котором говорится, что я «лежу на печи». Что некоторые другие родители тех, кто живет в селении Адамс, «лежат на кроватях», а я лежу и буду лежать на печи. Смысл текста в том, что «лежащие на кроватях» в какой-то мере приобщены к тайной жизни селения, а «лежащая на печи» - отстранена. Увиделась СКАЗОЧНАЯ побеленная печь с лежанкой (в моей нынешней реальной комнате), а потом - несколько старых темных железных кроватей, стоящих вразброс на открытом пространстве. Петя и Фесио Арфас прочли мне это несколько раз и намеревались зачитывать текст дальше. Под влиянием какой-то эмоции прошу перенести чтение на потом. Всё, относящееся к первой части сна, исчезает. Оказываюсь в своей комнате (где совсем недавно была сказочная печь). С удивлением смотрю на связку своих ключей, валяющуюся на полу около кровати. Поднимаю, недоумеваю, кто мог их сбросить. Оказываюсь в комнате соседа, его ключи тоже валяются на полу около кровати. Подбираю их, и столкнувшись с соседом в недрах избы, передаю ему (введя в удивление и его). В руках у соседа книга, большеформатная, в твердом белом переплете, так издаются обычно СКАЗКИ. Прошу посмотреть. Шрифт крупный, черный, четкий. Скольжу глазами по страницам, на каждой взгляд выхватывает повторяющуюся в тексте фамилию, нашу с Петей фамилию. Заинтересовавшись, беру книгу к себе, ложусь поудобней, раскрываю. В спустившихся сумерках текст неразличим, откладываю чтение, решив, что прочту, когда посветлеет. Мысли возвращаются к ключам, пытаюсь понять, кто мог их сбросить. Чувствую (все еще лежа на кровати) бесконтактное волновое воздействие на мышцы правого бедра. Удивляюсь — и просыпаюсь (персонажи виделись условно, а книга, и особенно наша с Петей фамилия - отчетливо).
Фрагмент мысленной фразы: «...что семья — это главная и единственно правильная ячейка».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Для Ишки — вот эта гитара, а если на ... так это не она».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «И подожди ... я тебе еще раз хочу сказать».
От души веселюсь в незапомнившемся сне по незапомнившемуся поводу.
