Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «Еще ... еще обнаружили. Еще ... еще обнаружили». Фразы произносятся ритмично и сопровождаются поочередными синхронными перемещениями с клавиши на клавишу чьих-то указательных пальцев (перемещения начинаются с крайних клавиш и сходятся в центре однорядной клавиатуры).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Чтобы ... вспомнил и простил. Вспомнил и простил» (последнее слово произнесено по слогам, нараспев).

По горизонтальным полосам, нанесенным светлым составом на вертикальный лист бумаги, перемещается кто-то, ворующий энергию.

В финале полнометражного сна окруженная эмоционально нейтральными персонажами женщина отчаянно кричит: «Нет! Нет!!» Она стоит в центре случайно образовавшегося круга, содержащего десятка полтора лиц обоего пола. Люди неторопливо вышли из разных углов комнаты и стоят не вплотную друг к другу, за их спинами темнеют предметы мебели (это видится смутно, сверху).

Мысленная, незавершенная фраза: «Человек, который истолковывает, имеет такое же отношение к Богу, как и...».

Ступени мысленного построения фразы: «Находясь в связи... Находясь в связи с духовными лицами... с Высшими духовными лицами».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...Лафантен пошел дальше — смеясь, он выражает общее отчаянье, а плача...».

Кровать (якобы моя) покрыта вместо одеяла толстым слоем сухого песка. Наша кошка вспрыгивает на кровать, принюхивается в нескольких местах. Беспокоюсь, уж не нагадить ли она собралась. Но кошка, добравшись до изножья кровати, энергично роет нору. Слышу, как ее лапы, прорыв песок, скребут по лежащему под ним картону. На миг отчетливо предстает эта поверхность (кошка виделась смутно-серой, четко чувствовались ее сила и энергия, направленные на рытье норы).

В этом сне я побывала в селении Адамс.

Мысленный диалог (женскими голосами). «В другую сторону».  -  Неодобрительно: «Вы делаете такие вещи» (не заслуживающие одобрения поступки).

Гуляю (с двумя приятельницами) по красивому, нарядному центру Города. На пути попадается незаасфальтированный участок. Останавливаюсь, внимательно смотрю, ступаю на один из бугорков серой земли (чтобы свести к минимуму контакт с этим участком) — и вмиг  оказываюсь по грудь в густой отвратительной черной жиже. А сразу после этого — стою на прежнем месте, облепленная зловонной грязью, в растерянности не зная, что делать. Эта же участь постигает Люси. Оказываемся в каком-то служебном помещении, где санитарка дает мне коричневатые пижамные штаны и белую рубаху (не новые). Оказываюсь чистой в этой чистой одежде. Санитарка достает комплект чего-то подобного и для Люси. В нерешительности думаю, можно ли будет нам в этом одеянии продолжить прогулку. Появляются Додо, Ролл и их приятель (младшие школьники). Лица Додо и Ролла залиты слезами — якобы по поводу случившегося со мной. Успокаиваю мальчиков (их лица, наша сменная одежда, бугорки серой земли и темная грязь виделись совсем вживую).

Мысленно пою романс: «Выхожу один я на дорогу/ Сквозь туман кремнистый путь блестит/ Ночь темна, пустыня внемлет Богу/ И душа с душою говорит».

Водим человека по пространству (или по его дорожкам). Ведем от одного темного пятна на земле к другому, третьему, четвертому. Похожие на кляксы Роршаха пятна (или тени?) свидетельствуют о темных сторонах жизни этого человека. Не можем поверить, что в жизни одного человека может быть столько темных пятен (или что они могут быть такими большими).

Мысленная фраза (легким женским голосом): «Да, а Марзюков, Марзюков, этот вот Зюков какой-то».

Мысленная фраза (мужским голосом, снисходительно): «А почему не сказать?» 

Несколько раз повторившаяся фраза: «ЗамЕр зАмер».

Смутно, не в цвете видно небрежно выводимую кем-то цифру «8».

Я и некий (реальный) человек дали выход будто бы давно подавляемому чувству взаимной симпатии (платонической). Возможность проявить чувства и убедиться во взаимности повергает меня в состояние мягкой глубокой радости, Мики же (назовем его так) совершенно вне себя, и пускается в какие-то безрассудства. Говорю о своем впечатлении о мужчинах его типа, и о нем в частности — что в них много мальчишества, и мне это нравится. Он дает мне замурзанного младенца. Запихиваем в бумажный пакет булки. Где-то забываю зонт, нам приходится за ним возвращаться. Это был замечательный сон, сон-высвобождение.

Блуждая по городку, узнаю о предстоящем спектакле, в котором гениально решена острая финальная сцена (где главный герой должен кого-то задушить). В прочитанной (или иным способом воспринятой мной) рецензии упор делался на мастерство актеров. Попадаю в заполненный зрителями зал. В финальном акте оказываюсь чуть ли не на краю сцены, происходящее видится отсюда условно и не производит впечатления (бегло отмечаю, что главный герой на этот раз никого не задушил). По окончании спектакля из-за кулис появляются представители театрального мира, обсуждают (между собой) финал, превозносят игру. Из-за них выскакивает черный щенок, кудрявый, очаровательный, веселый. Кидается ко мне, я приседаю, он ставит передние лапы мне на колени, безостановочно виляя всем телом. Глажу его (и вижу, в отличие от всего остального, совершенно вживую). Он прелестен, правый глаз его обведен темно-зеленой краской (гримом?) Думаю, что для существа, безвылазно, повидимому, тут живущего, он выглядит великолепно. Продолжая его ласкать, говорю: «Какой хороший мальчик, ты будешь жить долго».

Мысленный диалог. «Нина?»  -  «Нина...» (фраза обрывается).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (с вопросительной интонацией): «Кстати, предстать ... той морской свинке, которая получила...».

Чтобы получить академическую степень по истории, я должна сейчас, в присутствии оппонентов, сделать сообщение. С нужными источниками я не ознакомилась, но за выступление берусь. Оно проходит гладко, в дискуссию включаются присутствующие, я спокойна и сосредоточена.

Беременная Кока в незапомнившемся сне.

Смутно видится группа людей. Течет мысленная информация, что община, путем всеобщего голосования, выбрала на очередной срок (кажется, секретарем) того, кто всего год-полтора назад оставил эту должность, и в соответствии с принятыми здесь принципами, не имеет пока права претендовать на нее вновь.

Полновесный сон, в котором что-то неоднократно, терпеливо объяснялось (или советовалось).

Мысленные фразы (флегматичным женским голосом): «Я не. Я ни за что. Вот пойду и скажу что-нибудь такое» (эдакое).

Мысленные фразы (спокойным мужским голосом): «Я не могу, когда я все дежурю. Утку. Утку, утку купить надо» (утка имеется в виду медицинская).

Мысленная фраза: «Ехать же домой не было смысла».

По возвращении с работы вхожу на кухню (квартиры на Рябинной улице), достаю принесенный пакет молока, чтобы налить Мицци. Наплывает эмоциональное отступление, связанное с чувством вины по поводу того, что не всегда во-время кормлю ее. Кошачье блюдце испачкано остатками еды, ополаскиваю его, иду в комнату. Свет не включен, в полумраке у окна стоит мама*, около нее — Мицци. Наклоняюсь, чтобы взять кошку на руки. Вижу под столом грязь, насекомых, думаю, что нужно будет отодвинуть стол и как следует вымыть это место. Прижимаю к себе Мицци. Непередаваемое спокойствие и блаженство разливаются во мне от ее мурлыканья, полностью погружаюсь в это состояние. Тихо подходит мама. У нее печальное, заплаканное лицо — такое заплаканное, будто она плачет постоянно и очень горько. Внутренне охнув, мягко говорю: "Ну, сегодня — ты?", намекая на ее состояние и имея в виду, что настал ее черед страдать и плакать. Она тихо отвечает: «Да ничего. А ты?» Говорю: «Я тоже держусь, когда плохое настроение» (мама была в темном и воспринималась отчасти призрачно, Мицци же я воспринимала необычайно реалистично, вплоть до вибраций в своем теле от ее мурлыканья). P.S. Сон так глубоко захватил меня, что проснувшись, я не сразу поняла, где я нахожусь.

В огромной толпе выделяется человек в ярком, типа клоунского, красном комбинезоне. Рядом с ним стоит двойник, одетый точно так же.

Предродовое отделение больницы (беременные находятся тут на плановом обследовании). Врач говорит, что сейчас нас выпишут домой, но утром мы должны вернуться (рожать). Перед уходом нам велено взять в автоматическом Справочном результаты обследования. Оказываюсь у встроенного в стену автомата, на мониторе список нашей группы. Жму на клавишу, прогоняя смонтированный кольцом алфавитный перечень пациенток. Стоящая рядом женщина вяло протестует, что я проскочила ее фамилию. Не обращаю внимания, щелкаю кнопкой, добираюсь до своей. В правой графе читаю: «Нужно хирурга», и ниже - «мальчик» (пол ребенка). Испуганно говорю: «Ой, нужно хирурга». В поисках сочувствия поворачиваюсь к женщине, она никак не реагирует. Вспоминаю, что хирургические вмешательства производят под наркозом, успокаиваюсь. Смутно мелькает представление, что необходимость вмешательства вызвана неправильным предлежанием плода, этого второго моего (сновидческого) сына (женщины виделись неясными темноватыми худенькими, индифферентными и без признаков беременности).

Смутно видимый высокий худощавый человек внезапно, как от сильной боли, хватается за живот. Падает на колени, оседает на пятки, и все сильней прижимая руки к животу, скрючивается, склонившись вперед, до земли.

Фрагмент сна. Мысленные фразы: «Пятнадцать тысяч человек в год? Это слишком много». Видится колоссальное скопление людей, темных фигур, стоящих вплотную друг к другу на большой лесной поляне. Я обмениваюсь с ними рукопожатиями.

Мастерю во дворе, из обломков мебели, клетку. Получается грубо, однако мне самое главное — обеспечить укрытием зверька. Чтобы он не мучился, как соседский, привязанный тут, на солнцепеке. Я должна мчаться куда-то по работе, но у меня и в мыслях нет бросить клетку недоделанной. Как только взглядываю на привязанного на солнцепеке соседского щенка, мне ясно, что соорудить клетку и обеспечить зверьку сносное существование важнее, чем любые неприятности на работе. А безмятежный зверек и не подозревает, что ему может грозить.

Мысленная фраза: «И после того только...», - решительно говорит женский голос, я подхватываю и завершаю фразу: «...как эти слова всё пропитают». Речь идет о Святых Словах, произнесение которых должно пропитать жилую комнату, смутно в этот миг показанную.

Толстым голубым фломастером на, кажется, притолоке медленно выводится: «Съезд тройняшек».

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Человек сильнеет - если .../ ... - если .../ духовеет - если берет на себя внешние обязательства».

Обрывок мысленной, незавершенной фразы (деловитым женским голосом): «У... моем...».

Мысленная фраза (женским голосом): «И я не сделала, я не сделала, я не больше ничего не сделала» (в последних словах звучит грубая неприязнь).

Мысленные фразы (мужским голосом, серьезно, доброжелательно, неторопливо): «Как это, устраивает? Скажи нам, потому что мы можем помочь вам».

Мысленная, незавершенная фраза (тенором): "Дальше тогда я буду..." (в дальнейшем).

Мысленная фраза: «Триста двадцать грамм мяса» (количество мяса для приготовления какого-то блюда). Появляется сковородка с жареным фаршем.

Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом): «...вообще. Мое внимание» (сказанное завершается довольным хмыканьем).

Мысленная фраза: «Туда вели продолжившиеся рельсы». Фраза комментирует действия железнодорожных рельсов, понемногу самопроизвольно вытягивающихся влево.

Незапомнившийся необычный сон в восточном стиле.

Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом): «Это не моя ... Ибо маринина идеально подошла ...».

В символической форме дается прогноз в отношении столицы Нарсты, он был неблагоприятным, но изображения были светлыми.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...кто-то берет письма и складывает».

Мысленный диалог (мужскими голосами): «Можешь выкинуть коленце, познакомиться с - ?» - «Могу».

Мысленное слово (довольным женским голосом): «Скидка».

Мысленный диалог (женским и мужским голосами). Заинтересованно: «Что, час? Интересно».  -   Спокойно: «Вот сейчас они все соединятся».

Мысленная фраза: «Он никогда не поймет этого смысла».

Невнятно видимый паук проворно ползет по верхней части стены, к потолоку.

Мать (или отец) зовет дочь ужинать. Девушка разражается бурным многословным протестом, из которого родители узнают, что она уже взрослая! и сама знает, что ей нужно! и нечего ее звать, как маленькую! и сколько раз можно это объяснять!! Девушка бушует в свое удовольствие, родители сохраняют мудрое спокойствие.

Мне снится, что проснувшись, я записываю в ночной блокнот фразу и делаю к ней пояснение: «(Кажется, что тут)».

Мысленный диалог: «Эти деньги надо все истратить», - степенно говорит мужской голос, а женский игриво подтверждает: «Исторически оставить нельзя».

Мысленная фраза (женским голосом, оживленно, оптимистично, простодушно): «Ой, будет легче, ну понимаете?»

Кто-то (невидимый) щелкает выключателем, слабая лампочка под потолком, в изголовье моей кровати, гаснет. Лежа в постели, чувствую, что в комнате стало немного темней (она теперь освещается лишь слабым, льющимся из окна, предутренним светом).

Мне нужно вернуться в многоэтажный дом, рядом со мной оказывается малыш, будто бы в нем живущий. Спрашиваю, в какой квартире, ребенок ответить не может. Спрашиваю, как его зовут, он ангельским голоском называет имя, а потом, через небольшие интервалы, еще пару слов. Догадываюсь, что это ласковые домашние прозвища малютки, славного нежного ребенка с копной светлых курчавых волос. К фасаду дома примыкает груда рыхлого снега, возвышающаяся на несколько этажей (ни ее появлению, ни тому, что это происходит летом, не удивляюсь). С трудом взбираюсь, проталкивая малыша вперед. Проваливаюсь в снег по пояс, барахтанье отнимает немало сил, но ни на что не обращая внимания, лезу вверх. Пару раз мы с малышом съехали немного вниз — там, где подъем был слишком крут — но преодолели и это. И вот мы уже почти у цели.

Мысленная утвердительная фраза (женским голосом): «Что запрещено совершенно».

Стою в очереди в привокзальном ларьке. Ввиду малости помещения хвост очереди вытянулся наружу. Внутри ларька вспыхивает перепалка. Подошедший мужчина спрашивает, кто последний. Внимательно смотрю себе за спину, несколько раз поворачиваясь вправо и влево. Убедившись, что за мной никого нет, отвечаю, что я. Мужчина прислушивается к сваре, охватившей уже всю очередь, и с любопытством спрашивает: «Почему ты не такая?» (ему интересно, почему я не участвую в перепалке). Бормочу рассеянно-скептически: «А! Это мне не поможет». Он довольно похохатывает, подрагивая своим брюшком.

Стою в больничном коридоре, прошу женщину-врача не прописывать мне лекарств. Мотивирую тем, что за всю жизнь принимала их считанное число раз. Врач соглашается, и тут же дает полный доверху лекарственный стаканчик (видимый, в отличие от врача, отчетливо). Стаканчик заполнен темной масcой с мелкими темными горошинами. Держу лекарство, не отваживаясь принять. Меня хватает лишь на то, чтобы мысленно представлять, что оно у меня во рту и что я запиваю его доброй порцией воды. Вообразила это уже несколько раз, но дальше дело не идет.

Ночь. Темная, почти черная дымчато-бесформенная Сущность воровато влетает в комнату. Бесшумно зависает надо мной, почти касаясь груди. Пытается что-то сделать со мной, спящей, чтобы отправить на тот свет. Какое-то обстоятельство мешает (или препятствует) этому, Сущность ретируется. Все это, честно говоря, не очень было похоже на сон. Тем более, что сразу после этого проснувшись, я почувствовала неопределенное ощущение дискомфорта. Быстро, впрочем, прошедшее, после чего я сразу снова уснула.

Мысленная фраза (насмешливо): «Вино шесть лет хранятся, а...» (последнее слово разобрать не удалось).

Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «И теперь еще одна хотела вспоминать».

Мысленный диалог: «Д-д...  д-д-д... д-дефект», - бойко говорит заика. Второй собеседник с готовностью подтверждает: «Очень».

Сажусь отдохнуть на стоящую не лестничной площадке скамью, обнесенную невысоким барьером (сторожевой пост?) Открывается дверь квартиры, выходит элегантная женщина, жена высокопоставленного человека. О чем-то заговаривает со мной (вызвав удивление). Из соседней квартиры появляется еще одна, они что-то по-приятельски обсуждают. Двери остаются открытыми, дамы переходят с места на место. Значит, это семейство перебралось сюда? Как они не боятся жить в неохраняемом месте, куда смотрит Служба Безопасности? Присмотревшись к двери и изучив доступную взгляду часть салона, выясняю, что апартаменты замаскированы под заурядную контору. Делаю вывод, что это, пожалуй, остроумное, надежное решение.

МонЪ спокойно рассказывает мне, как они, создавая ложные впечатления, успешно добивались запланированных реакций со стороны объекта психических манипуляций. «Фокус удался», - как он выразился. Рассказ синхронно иллюстрируется. Иллюстрации были живыми, натуралистичными, и подавались в теплой, насыщенной цветовой гамме.

Мысленная фраза: «Но это до сих пор не нравится ей».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (быстрым мужским голосом): «Короче говоря, ... а сам он ничего не понял (из того), что я сказал».

Мысленные фразы: «В свете отчаянья ... открывать. При свете отчаянья ... открывать» (пропущенное, дважды повторившееся слово было записано ночью в блокнот неразборчиво).

Снова танцую, это как бы продолжение предыдущего сна. В танце только я и молоденькая девушка. Интерьер тот же, люди те же, музыка та же, но на этот раз у меня почти ничего не получается. Не могу попасть в ритм, двигаюсь скованно, неуклюже, без подъема, без куража — как будто выдохлась. [см. сон №2254]

Мысленная фраза: «Перебрались за всё».

Окончание мысленной фразы (беглым тоном): «... а то будете сидеть на скамье подсудимых».

Подросток младшего школьного возраста стоит среди библиотечных полок, и задрав голову, рассматривает верхние ряды книг.

Сижу в окружении нескольких, почти неразличимых персон. Изо всех сил уворачиваюсь от чего-то, мне навязываемого, подносимого ко рту в столовой ложке. От чего-то, что я должна — в каком-то символическом смысле - проглотить. Отчаянно дергаю головой из стороны в сторону, а потом рефлективно, дико, по-звериному брыкаюсь всем телом.

Петя гостил у меня, и рано утром должен уехать.

Иду к выходу с территории университетского кампуса. Чтобы попасть на автобусную остановку, нужно лишь (как я хорошо помню) пересечь простирающуюся за воротами кампуса обширную площадь. Однако на этот раз площадь оказывается плотно застроенной смутно видимым комплексом серых производственных цехов, в беспорядочных узких проходах между которыми я застреваю, как в лабиринте. В какой-то момент ко мне примыкает пара студентов, юноша и девушка (я лет на десять старше них). Молча блуждаем среди непривлекательных сооружений, не в силах выбраться из ловушки. Иногда заходим внутрь зданий, и когда на пути попадается незакрытая комната (что-то типа конторки), предлагаю зайти и попросить  помощи у сидящих там двух женщин. Одна из них охотно объясняет дорогу (сплошные повороты направо-налево). С удивлением замечаю, что конторка гораздо просторней, чем виделась сквозь дверной проем. Там, в правом ее крыле, стоят четыре больничные койки с тумбочками. На заправленных свежим светлым бельем кроватях молча лежат (на спине, укрытые до подбородка) четыре пациентки. Выходим из конторки, начинаем осознанное продвижение по лабиринту. В одном месте с удивлением вижу (сквозь незакрытую дверь) большую, человек на десять палату, копию первой (обе они, в отличие от невнятного, неряшливого нагромождения цехов, виделись ясно). В одном месте пришлось протискиваться по узкому проходу с серыми шершавыми бетонными стенами и кое-где торчащей ржавой арматурой. В этом месте с горячностью говорю своим молчаливым спутникам, что я всегда, когда предоставляется хоть малейшая возможность, спрашиваю подсказки, чтобы выбраться из затруднительного положения. Ребята сохраняют молчание, а я мысленно отмечаю, что горячность моя была чрезмерной, но мне хотелось, чтобы они взяли на заметку мои слова. Вскоре мы входим в пустое помещение (такое же, как и все тут, темное, невнятное) и ложимся отдохнуть на стоящие там условные кровати. Я засыпаю, а проснувшись, не могу разобрать в полумраке, спят ли или уже встали мои спутники. Мне кажется то так, то эдак, и я даже осознаю эту двойственность. Не знаю, как поступить, но потом решаю, что если ребята уйдут без меня, я не пропаду — ведь женщина  подробно объяснила нам дорогу (само объяснение мной не запомнилось). Персонажи виделись условными, темными фигурами, а зона «лабиринта» была не только сама по себе (в отличие от всего остального) серой, но и как бы погружена в полупрозрачный сероватый туман.

Мысленная фраза: «То, чего конкурс не разрешает».

Раскрытая книга с белыми листами и четким шрифтом. Пробегаю глазами левую страницу, убеждаюсь, что воспринимаю то, на чем останавливается взгляд - значит, я понимала, что я ВО СНЕ. Решаю прочесть кусок текста. Это оказалась длинная фраза, переходящая на правую страницу. Читаю легко, совсем как наяву, и осознаю это. Начинаю просыпаться. Не открывая глаз, вижу фразу висящей в воздухе. Слова, одно за другим, вразнобой, выпадают из памяти и из самой фразы. Стоило мне сосредоточить внимание на начале фразы, как выпадало слово из ее окончания. А как только я кидалась туда, исчезало одно из слов покинутого мной участка. Уцелело несколько разрозненных слов, по которым смысл восстановить невозможно, и я их в блокнот не записала (а зря).