Мысленная фраза: «Эта система ложных сообщений была введена в практику тогда, когда взрослые были слишком заняты в ашрамах и не хотели (в то же время) прерывать связь с младшим поколением». Имеется в виду, что по причине занятости взрослые давали детям ложные ответы. Возникает ряд параллельных одинаковых чистых светлых каналов квадратного сечения, в которые вползает что-то грязно-серое, аморфное, похожее на сгущенный туман.
Мысленный монолог, в котором я высказываю просьбы (или соображения). Содержание двух первых не запомнилось. В третьей прошу прекратить использовать кого-то в качестве Медиума. Медиумическое состояние настолько, по моим словам, «грубо», что оказывает крайне неблагоприятное воздействие на психику Медиума, заглушает ее.
Мысленная фраза: «Один текст печальный, другой — сакральный». Появляется пустая открытая, хорошо просушенная светлая деревянная бочка, опоясанная поверху тонкой полосой темного материала. Кто-то (невидимый) разрезает полосу, извлекает из-под нее комочек бумаги (типа засохшего папье-маше). На нем видны сохранившиеся буквы почти полностью смытого текста, написанного красивым почерком, фиолетовыми чернилами. Комочек засовывают в щель между дверью и косяком дверной рамы.
«Как это делают?» - мысленно переспрашивает кто-то и объясняет: «Выбрасывают листок с чьим-то именем». Появляется листок бумаги, выбрасываемый в форточку с высокого этажа. Листок падает на тянущийся вдоль фасада здания козырек, прибивается к кучке потемневшего снега (речь шла о бросании жребия). Видится часть комнаты со стоящей в углу кроватью. На ней, на спине, головой к двери, лежит человек в спортивном костюме. Он расслабленно-сосредоточен и пытается левитировать.
Мысленная информация (завершившая сон): «Эти ленты измерены и найдут себе духовное применение. Хороши для защиты». Ленты обвивались, непосредственно перед мысленной информацией, вокруг моего тела.
Иду по Проспекту, в кино. Праздник (или народное гулянье) преобразил Проспект. Он светел от неглубокого, подтаивающего снега, на фоне которого все видится так контрастно. Молодежь (организовавшая празднество) украсила Проспект пантомимическими сценками. Арлекины и Паяцы замерли в неожиданных позах перед входом в балаганный шатер (похожий на армейскую палатку). Яркие, сочных цветов костюмы неописуемы на фоне белого снега. Обряженная в костюм Куклы девушка неподвижно сидит по-турецки, слева от входа в шатер, прямо на мокром снегу (поражаюсь ее выдержке). Музыканты в старинных серебристых костюмах и длинных напудренных париках с буклями грациозно расположились у столика, как бы (беззвучно) музицируя. Все удивительно, восхитительно, необыкновенно. Пробираясь среди полупризрачной толпы гуляющих, стараюсь запомнить как можно больше, чтобы пересказать Пете. Незаметно все исчезает. Высоко вверху возникает мысленная фраза: «Она не знает, как (уничтожают) мОрок — бередя, можно изжить его» (слово в скобках, возможно, является синонимом произнесенного). Речь идет о моем состоянии. Констатируется, что я случайно, неосознанно избавилась от наведенного было мОрока. Неумышленно избавилась от него упомянутым способом - бередя что-то, со мной случившееся, и пытаясь понять, что это было такое. [см. сон №3438]
В моей комнате вот уже некоторое время обитает случайно залетевший воробей. Живущая в квартире кошка не обращает на него внимания. Да и он, если и вспархивает при ее приближении, то машинально, так что никто никому не мешает. Войдя однажды в комнату, вижу, что кошка собирается, по обыкновению, вспрыгнуть на верхнюю полку шкафа. Смотрит на темнеющую там стопку аккуратно сложенной одежды, на которой любит понежиться. Взмывает на требуемую высоту, но дверца шкафа оказывается закрытой (во сне я этому не удивляюсь). Кошка поддает повыше, на антресоль. С любопытством думаю, из какого источника кошка почерпнула порцию энергии для преодоления дополнительной высоты, если сила прыжка изначально не была на это рассчитана. Правда, она могла уцепиться за верхний край нижней дверцы и оттолкнуться от нее, но я этого что-то не заметила. Машинально слежу за ней. Она идет по антресоли влево. Сидящий там воробей не трогается с места, кошке приходится через него перешагивать. Удваиваю внимание. Кошка доходит до левого края, поворачивает вспять. Воробей неподвижен, кошка опять неспешно перешагивает через него. Присматриваюсь к воробью. Он сидит, чуть вытянув шейку, осунувшийся, поблекший, подавленный. «Ой, ой, ослаб?» - с беспокойством вопрошаю себя. Мелькает мысль, что я забыла наполнить его плошки, бросаю на них взгляд. Кажется, они действительно пусты, но я в этом уверена не абсолютно. Смотрю на шкаф. Кошка лежит на антресоли, воробей безучастно сидит под самым ее носом (как бы не видя ее). Догадываюсь, что сейчас произойдет, мысленно говорю: «Ну, ничего». Кошка еще какое-то время расслабленно лежит, потом неторопливо, без напряжения раскрывает пасть и медленно смыкает зубы на горле воробья. Он и тут не шевельнулся, не трепыхнулся. Зато кошка в тот же миг дико напряглась, ощетинилась, конвульсивно содрогнулась, как бы пытаясь освободиться от чего-то, вселившегося в нее. Я оказываюсь не посреди комнаты, а в своей постели, продолжая каким-то образом (но теперь неотчетливо) видеть кошкины конвульсии. Кошка издает жуткий, полный экспрессии вопль: «Йа!!!!», который меня будит.
Прихожу на очередное занятие духовными практиками. Тусклый свет падает в коридор через зарешеченные стеклянные вставки входной двери. За стойкой дежурных сидит незнакомая женщина. Что-то спрашиваю, она говорит, что ничего не знает, что сидит здесь «формально». Признаю в одной из пришедших Айс, мгновенно проникаюсь к этому месту недоверием, иду к выходу. Ко мне подходит молодой человек, спокойно заявляет, что я должна пройти с ним куда-то вглубь помещения. Подходят еще двое. Наполняюсь протестующей тревогой, хочу уйти. Они мягко, не прикасаясь, оттесняют меня. Пытаюсь кричать, повернувшись в сторону входной двери, сквозь вставки которой виден поток пешеходов. Крик не получается. Подстегиваемая тревогой и стремлением привлечь внимание людей на улице, пробую кричать снова и снова. Мужчины молча, спокойно стоят рядом. Но вот удается, подойдя к двери, закричать. Вот я уже на тротуаре, среди людского потока. Кричу оглушительно, изо всех сил, все громче и громче. Мужчины молча спокойно терпеливо, как бы зная, что я никуда не денусь, стоят рядом. Прохожие ни на меня, ни на мои крики не обращают внимания. Воспринимают происходящее как эпизод киносъемки (по ходу которого героиня должна кричать). Кто-то из прохожих роняет на ходу: «Ничего, скоро такие ... снимать не будут» (часть фразы не запомнилась, имеются в виду душераздирающие сцены).
Мысленная, издалека, глухо донесшаяся фраза (женским голосом): «Дело в том, что в Настоящем мне совсем не нравится, потому что я не могу его проверить» (начало звучит спокойно, отстраненно, а окончание — ускоренно, с нажимом).
При проведении земляных работ на заводской территории случайно обнаружились подземные немецкие служебные корпуса (оставшиеся со времен Второй мировой войны). Теперь по ним (каким-то образом оказавшимся на поверхности) с любопытством бродят сотрудники завода. Обращаю внимание на поразительно сохранившуюся новую светлую мебель и множество ярких разноцветных безделушек на канцелярских шкафах и внутри них. Снаружи корпуса выглядят мрачными, темными, старыми, и от этого внутреннее убранство кажется еще более непостижимым. Любуюсь безделушками, так и подмывает взять что-нибудь. Останавливает осознание, что этого делать не следует, поскольку «эти вещи, кому-то раньше принадлежавшие, являются носителями чужой, а значит, не исключено, что плохой энергетики». Кто-то говорит, что бухгалтерша натаскала уйму всего из этих корпусов, и что в администрации по этому поводу сказали (окончание не запомнилось): «Мы ее теперь не будем...». [см. сон №3752]
Выйдя на балкон, замечаю, что один край его ополз по стене, но без внешних признаков повреждения (это было похоже на фантазии Сальвадора Дали). Из глубины квартиры появляются сестра, Василис* и Василиса. Кто-то из них выходит на балкон, предупреждаю об опасности, прошу вернуться в комнату. Снова смотрю на угол. На этот раз на стыке угла балкона со стеной вижу трещину. Воспринимаю ее с облегчением (трещина придает ситуации правдоподобность), ощупываю. Она тут же превращается в приотставшую от стены коробочку (похожую на кожух электросоединений), которая от моих прикосновений теряет форму, сминается, распадается. А стык опять видится неповрежденным. С сомнением говорю: «Не знаю, может быть, он (балкон) вправду поврежден или это просто глюки».
К человеку, занимающемуся научными исследованиями, является незнакомая женщина. Пришла с протестом против эксплуатации психических возможностей ребенка, находящегося для этой цели у исследователя. Около смутно видимых мужчины и женщины появляется смутно видимый мальчик младшего школьного возраста. Речь идет о том, что ученый использует ребенка для исследования СНОВИДЕНИЙ. Искусственно вызываемые ночные кошмары подвергают психику мальчика непозволительным стрессам. К тому же ребенок, в силу возраста, неспособен оценить степень опасности экспериментов. В ответ на изреченное женщиной (не имеющей непосредственного отношения к мальчику) ученый (для которого мальчик является нашедшим тут приют найденышем) с энтузиазмом пускается в объяснения исследований. Говорит так страстно, что невозможно не понять, что он руководствуется исключительно научным интересом, не видит никаких злоупотреблений и находится вне рамок общепринятой морали. Он не оправдывается перед женщиной, а искренне, увлеченно рассказывает о своих успехах. Признается, что недавно нашел и приютил еще одного, совершенно уникального ребенка, у которого нарушены все стандартные системы восприятия. Вот этот-то ребенок дает поистине удивительные результаты. Вместо первого, незаметно исчезнувшего мальчика возникает смутно видимый второй, ровесник первого, калека ( аутист? слепоглехонемой?) С помощью этого найденыша удалось проникнуть в дотоле недоступную область. Это не обычные сны-кошмары, а нечто принципиально иное, потрясающее, уверяет ученый. Его энтузиазм нарастает, он не может остановиться, он трепещет, он готов продемонстрировать этой женщине, тут оказавшейся (он не помнит, почему и как), продемонстрировать ей образец уникальных сновидений. И он почти торжественно объявляет: «Ну что, мы сегодня наблюдаем СТРАШНЫЙ СОН».
Студенческая, идущая амфитеатром аудитория, с редкими молодыми людьми обоих полов. Из-за столов почему-то видны только головы.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Если вы будете постоянно ... я даже не знаю, как дальше будет».
Мысленные фразы: «Расскажите, как вы добиваетесь такого результата с людьми? Вы занимаетесь людьми или животными?» (речь идет о дрессировке, обучении). Фразы сопровождаются незапомнившейся иллюстрацией.
Мысленная фраза: «Одно я могу тебе сказать — что Земля помрет, если ты не будешь учиться молиться Богу».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «...другое. Только не сердись, его освобождают армии».
Завершившая незапомнившийся сон мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Но они не ... для них».
Смутно видимая кошка идет по забору, которым обнесена часть обширного пространства, покрытого рыхлой безжизненной землей.
Мне сказали приготовить еду из основного компонента и добавок. В моем распоряжении были лишь добавки, но я умудрилась раздобыть и основной компонент, и сварила что-то вкусное, где добавки оказались основным компонентом, а основной компонент — добавкой.
Мысленная фраза (безапелляционно): «Близко, близко от мочевой извилины».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «И вот ... полезли к вражеским судам» (речь идет о государственном органе). P.S. Все же интересно, каким образом становится мне известным смысл не мной произносимых мысленных фраз. Особенно в случаях, когда, например, как в этой, контекст наводит на мысль о судах как плавучих средствах, а отнюдь не об органе правосудия.
Обрывок мысленной тирады: «Святой Арарта, Святой Арарта и...» (Арарта является именем, в именительном падеже).
Обрывок мысленной фразы: «...и вот тогда-а-а, тихо-тихо...». Судя по озорной интонации, похоже, что речь идет о каверзе.
Мысленный, с пробелами запомнившийся диалог (женскими голосами). Издалека, вяло: «...этот...». - Вблизи, бойко: «Я не знаю, где это».
Сон о всеобщем, в Планетарном масштабе, изменении людей.
Мысленная, незавершенная фраза: «Уж вы бы не могли, наверно...». Появляется стена с вбитыми в ряд гвоздями, на которых развешены однотипные композиции. Это вертикальные обрезки темной проволоки, соединенные понизу легкими светлыми планками.
Обрывки мысленной фразы: «...и он выбросил ... игрушки».
Мысленные фразы (женским голосом): «Иди, ищи. Иди, ищи, - тут нейтральный тон переходит в энергичный: - Иди, иди, иди, иди!».
Мысленные фразы (мужским голосом): «А так — надо еще. Надо еще, надо еще, надо еще» (последняя фраза прозвучала гулко, постепенно затухая).
Большой белый почтовый мешок, частично заполненный. В центре мешка - крупное черное число «192», поверх которого, со сдвигом и помельче, выведено ярко-красное, тоже трехзначное.
Мысленная фраза (женским голосом, оживленно): «Девочка выросла и стала такая симпатичная, прямо на рад(ость папе и маме)» (заключенное в скобки не произнесено, но уже заготовлено).
По тротуару идет маленький мальчик, за ним - крупная женщина в темной одежде (принятая мной за его мать). Ребенок останавливается, хватается за нижнюю часть белой оконной решетки, опускает голову на руку. Женщина, ни слова не говоря, проходит мимо.
Мысленная, незавершенная фраза: «Он наползал на их спины (и)...». Смутно видятся несколько некрупных мирных животных, покрытых густым темным мехом. На них наползает добравшийся сюда ползком (обессилевший?) человек.
Мысленная фраза: «И поэтому мужчина взял за правило всегда присутствовать, когда женщина ведет переговоры об оплатах».
Мысленный, неполностью запомнившийся диалог. «Нельзя ли было ... придти раньше, чтобы предотвратить...?» - «Можно».
Мысленная фраза: «Рубль — сто тридцать рублей» (первое слово звучит вяло, остальные - более энергично, укоризненно).
Мысленная фраза: "Ведь он нашелся, его искали и нашли". [см. сон №0855]
Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «Но утром я не умею разговаривать по телефону». Фраза повторяется несколько раз, с разной интонацией (в поисках максимальной выразительности?)
Мысленная, незавершенная фраза: «Музыкант этот и его желания...».
Серое бетонное ограждение (с метр высотой) тянется вдоль уходящей в туннель трассы. В одном месте вплотную к нему стоит садовая скамья. Взбираюсь на нее, собираясь перелезть через ограждение.
Мысленный диалог. В ответ на что-то (незапомнившееся) раздается с напряжением исторгнутое мужским рычащим басом: «Р-р-р-русские цветы».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (энергичным женским голосом): «Вы ... ? Тогда я бросаю сейчас клич».
Обрывки мысленных фраз: «А ... ? Жеманиться с самого начала или...?»
Мысленная фраза (с подтекстом, умышленно оборванная): «Дареному крокодилу...» (обыгрывается пословица про дареного коня).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «... которые описал в своей книге «Конченый я человек»».
Мысленная фраза (быстрым мужским голосом): «Я же вообще-то долго и не говорил никому».
Мысленная фраза (взрослым женским голосом, но принадлежащая невнятно показанной маленькой девочке): «Более того, я этой смертью наказывала, не зная даже ее (смерти) названия».
Мысленные фразы: «Хватит. Телефон тут? Или только кофе?»
Иду по двору снятого на летний отпуск жилища. Одна из проходящих мимо незнакомых женщин спрашивает: «Ты здесь одна?» (или «впервые», не помню точно). Помедлив, говорю: «Да». Женщины продолжают путь, внимание переключается на фауну. На моей части двора щебечут разноголосые птицы, на соседском, в небольшом вольере под кустами, вижу куропатку, несколько куриц и прочую живность. Все видятся вживую и выглядят превосходно. Выхожу к озеру, иду по берегу, где на бетонных плитах играют местные ребятишки. Из одной плиты торчит ржавый обломок арматуры, решаю его удалить (чтобы дети случайно не поранились). Ухватываюсь за торчащий конец, тяну на себя — арматура поддается вместе с массивной плитой. Поднимаю ее (не чувствуя веса и умеренно удивляясь этому), несу к берегу. Плиты под ногами шатаются (как будто грунт под ними стал хлипким, болотистым). Думаю, что если они станут совсем непроходимыми, до берега можно будет добраться вплавь.
К тротуару идущей под уклон улицы припаркованы большие низкие сани с толстыми, высоко закругленными полозьями. Из-за того, что сани кому-то (или чему-то) мешают, они дают задний ход, подавшись немного вверх по склону - не только без чьей-либо помощи, но и в отсутствие снега. Движение воспринималось именно как задний ход, хотя передвигались они не задом наперед.
Фрагмент мысленной фразы: «...русской песни...».
Разбираем хлам в большой пустой комнате. Выуживаем мало-мальски пригодные вещи из остатков чьего-то быта. Сгребаем ненужное в большую картонную коробку. Наклоняясь за очередной порцией, вижу на полу листок папиросной бумаги, письмо (в наше время на такой уже не пишут). Поднимаю, протягиваю одной из товарок, говорю, что, может быть, не стоит его выбрасывать. Она читает (не вслух) и вдруг заливается слезами. Смотрю с удивлением, а она говорит: «Завтра тебе нужно сходить в ... и...» (часть слов не запомнилась). Смотрю на нее, не перестающую плакать, спрашиваю: «Что случилось? Что случилось?» (женщины виделись условно, листок — ясно, сам листок, но не его текст).
Стою перед несколькими серыми расплывчатыми силуэтами, нас разделяет нескольких метров. Наливаюсь одержимостью, освободиться от которой смогу, лишь выплеснув ее на других, на тех, кто сейчас передо мной. Стараюсь (как при чихании) сконцентрировать энергию, подвести ее к границе, несколько раз энергично, глубоко втягиваю в себя воздух, но результат получается слабый. Хорошо сконцентрированная одержимость должна выплеснуться толчком (как смачное чихание) и выразится в агрессии, в форме яростного нападения на тех, кто находится передо мной. У меня такого не получается. Диким рывком, с яростным криком бросаюсь в их сторону, но до нападения дело не доходит. Повторяю рывки, все более слабые. После неудачных попыток исторгнуть одержимость вовне, она рассасывается (как неудавшийся чих). Проснувшись, обеспокоенно думаю, не просочились ли мои дикие вопли в несновидческую явь. Все происходившее было таким же инстинктивным, как процесс чихания, сравнение с которым введено мной для наглядности (слово «одержимость» используется условно, мне неизвестно название этого состояния).
Говорю начальству, что мне нужно отлучиться на несколько дней для поездки в другую страну (не запомнилось, сознательно ли я пошла наперекор своим принципам - суперответственности и беспрекословному соблюдению трудовой дисциплины — или это прошло мимо сознания). Поездка завершается мысленной итоговой оценкой. С удовлетворением констатирую, что отбросив (впервые) узколобые представления, связанные с никому не нужной ответственностью, все эти «так надо» и «так нельзя», я сделала первый шаг в направлении высвобождения из пут. Шаг к свободе, к расширению границ личности.
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «...так что оживший уже ... уже понял, что к чему».
Наполовину разобранная картонная коробка. На одной из ее поверхностей красивым жирным шрифтом напечатано «Рооh» (это начало какого-то слова).
Раздается необычный, переливчатый телефонный звонок. Думаю, что звонит Петя (полагая, что уже настал день). Радуюсь, что он звонит, и значит, у него все в порядке, - недоразумение (случившееся по дороге на концерт Моцарта), повидимому, благополучно разрешилось. Думаю (так и не добравшись еще до телефона), что он звонит с работы — и просыпаюсь.
Входная металлическая квартирная дверь (похожая на дверь бомбоубежища). Справа от нее на лестничной площадке высится горка старой обуви.
Мысленный диалог (мужским и женским голосами). Добродушно: «А чего?» - Нервозно: «То, что я вам сказала!» - Спокойно: «А что именно?»
Фрагмент сна: «Вообще я за тех, кто способен вернуться на Землю за какие-нибудь пятнадцать тысяч лет», - говорит кто-то. Со стороны слушающих раздаются (дважды) одинаковые возгласы: «У меня тоже такое было!», «У меня тоже такое было!»
Кладу на большую тарелку порцию жареного мяса.
Мысленный диалог (женскими голосами). Буднично: «И выпустила (удлиннила) юбку». - Утробно: «Я выпустила юбку из подземелья».
Фрагмент улицы — палисадники, черная металлическая решетчатая калитка в глубине неширокого зазора между домами. Это видится так, как увидел бы стоящий на тротуаре человек. Точка обзора, плавно покачиваясь, поднимается вверх, оставаясь направленной на те же палисадники, главным образом на черную решетчатую калитку (я проснулась, когда точка обзора поднялась на пару этажей).
Стоим, несколько человек, в пустой (нежилой?) комнате, где на стенах изредка появляются — то тут, то там — небольшие черные змейки (люди виделись условно, а змейки на обшарпанных стенах — совсем вживую).
Мысленная фраза (мужским голосом): «По моим (представлениям) — хорошая девочка» (речь идет о девушке).
В большое, уставленное компьютерами и прочей техникой помещение входит посетитель. Суюсь что-то подсоединить, делаю неправильно, передаю Жерару, он спокойно все налаживает. Появляется Петя с большой плоской коробкой, извлекает очередной прибор. Интересуюсь, что это. Петя словоохотливо объясняет, что это «аппликатор», тренажер для отработки новых процедур на компьютерах.
Книга, раскрытая на том месте, где повествуется о бытовых страданиях человека из предыдущего сна. [см. сон №2292]
Окончание мысленной фразы (женским голосом, обеспокоенно): «...и машины, а как же люди?»
Издалека, повторяясь и становясь все более различимой, входит в мое сознание и будит меня мысленная (возможно, завершающая сон) фраза, произносимая ритмично, женским голосом: «ТЫ МЕНЯ НЕ БОЙСЯ, Я ТЕБЯ НЕ ТРОНУ, Я ТЕБЯ НЕ ТРОНУ, ТЫ НЕ БЕСПОКОЙСЯ».
Вокруг автобуса с туристами крутятся два мальчугана. Один бойко напевает: «Я должен...» (третье слово не запомнилось) и выкрикивает: «Я мой друг!»
Обращаюсь к стоматологам по поводу проблемы с одним из зубов (не беспокоящим болью). Стоматологини после консилиума решают зуб удалить. И удаляют - с непонятной поспешностью, не поставив меня в известность и вообще в мое отсутствие. Когда мне становится об этом известно, звоню одной из них с претензиями. Зуб не болел, поэтому не нуждался в экстренном удалении. Удаление (при отсутствии острых показаний) не производят без уведомления пациента. Намекаю даже на намерение возбудить протест, но говорю, что не буду этого делать, поскольку спокойствие мне дороже.
Тщательно, с удовольствием (и полностью этим поглощенная) намыливаюсь, расхаживая по большой, смутно видимой жилой комнате. В двух-трех местах ее условно обозначены группки одетых мужчин. Сон повторяется несколько раз. Каждый раз вживую вижу и осязаю свое тело и густую мыльную пену. И каждый раз что-то безостановочно говорю (спокойным тоном, ни к кому не обращаясь).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Но в ... жизнь казалась ей (приемлемой)» (последнее слово передает смысл дословно не запомнившегося).
Мысленные фразы (женским голосом): «Постижимо ли это? Постижимо ли? - проникновенно вопрошается, после чего с нарастающей экспрессией рявкается: - Так обманывать Людей!» (последнее слово накачано энергией до предела, но мне показалось, что ярость вызвана не сочувствием к обманываемым Людям, а чем-то другим).
Активный полнометражный, незапомнившийся сон.
В коонце сна с жаром говорю: «Да, но ведь в то, что им только кажется, они же верят».
Мысленная фраза: «И мы вошли в лес, и вдруг они все перед нами раскричались». Видятся джунгли и цепочка белых людей в шортах, светлых рубашках, пробковых шлемах. Люди окружаются толпой дикарей, аборигенов, бесшумно, миролюбиво появляющихся из-под полога тропической растительности.
Мысленное слово: «Поинтерин...». После запинки слово произносится правильно: «Поинтересоваться».
Невысокая, темноватая хижина без внутренних перегородок, с белоснежным пологим четырехгранным потолком. На примыкающей ко входной двери грани черными старославянскими буквами начертан текст. Находящийся в хижине человек чем-то прикрывает, маскирует его, чтобы защитить от посторонних взглядов.
Мысленная фраза: «Это имя — имя, которое очень любят».
Мысленный диалог (женским и мужским голосами). Неуверенно: «Нет, я ищу...» (фраза не завершена). - С готовностью соглашаясь: «Хорошо».
Держу электрическую машинку для стрижки волос. Замечаю на наружной поверхности кольцевую выемку с уплотнительным кольцом. Не могу понять, для чего они здесь.
Мысленные фразы (с раздражением): «Да ходИте и смотрИте. Где...» (окончание неразборчиво).
Вышел из строя мой мобильник, внутренности его превратились в труху.
Прихожу к Камиле (оказать какую-то помощь), что-то делаю наверху, в детских комнатах. Камила, Додо и Ролл находятся внизу, сон бегло, смутно показывает их (мальчики были в младшем подростковом возрасте). Этажи квартиры соединены внутренним лифтом, таким тесным, что я оба раза вынуждена была стоять там навытяжку. Перед уходом говорю Камиле, что приходила, кажется, зря, так как почти ничего не сделала.
Прогуливаюсь с молодой местной женщиной по улочкам селения Адамс. Улочки то круто поднимаются вверх, то тут же сбегают вниз, так же неровно течет наша беседа. Когда я пытаюсь задавать вопросы (безобидные, нейтральные), собеседница выражает молчаливое недовольство. И в то же время парадоксальным образом не только поощряет задавать их (когда я, желая погасить ее недовольство, умолкаю), но и с готовностью на них отвечает. А потом все повторяется. Осознаю, что введена поведением этой женщины в противоречивую ситуацию, но не угнетена, поскольку пытаюсь лишь поддержать разговор. Женщина вдруг превращается в Петунью. Вскользь замечает, что испытывает тревогу в отношении мужа, живущего не в селении, и, кажется, в отношении самой себя тоже.
Мысленная, на полуслове оборванная фраза (почти мечтательно): "А девушки — они всегда раз девушки, потом они будут тё(теньки) ...".
Мысленные фразы (женским голосом, с усмешкой): «Вот такое будет окно. Но это будет такая воображательство...» (фраза обрывается).
Мысленные фразы (категорично, в форме возражения): «Слушайте, уже использовано в себе всё. Вплоть до взрывчатки».
