Засыпая после предыдущего сна, пытаюсь вспомнить подробности. Возникает мысленная фраза (начало не запомнилось или не воспринялось): «...о новых страхах и оцепенениях». [см. сон №3826]
Мама* рассказывает о сумке, которую хотела бы купить. Оказавшись в указанном районе, захожу в магазины, пытаясь определить, о каком из них говорилось и какая сумка имелась в виду. [см. сон №3840]
Сижу за столиком на многолюдном перекрестке пешеходных улиц, читаю газетную статью. Содержание не осознаю, понимаю лишь, что это очередной компромат на Ифара. То, что я беззвучно читаю, громогласно воспроизводит стоящий на столике радиоприемник. Громкость звука нарастает. Продолжая читать, думаю, что ее следует уменьшить. Это тут же, деликатным движением руки осуществляет сидящий около меня грузный мужчина. Бросаю благодарственный взгляд. Звук, однако, все еще кажется мне чрезмерным. Отрываюсь от газеты, осматриваю клавиши приемника, нажимаю на нужную. Сообщение о Ифаре плавно, незаметно переходит в сообщение о том, что являлось предметом одного из снов этой ночи - что моя мама* хочет приобрести приглянувшуюся ей сумку. [см. сон №3837]
Знакомый рассказывает мне по телефону анекдот про корзину для грязного белья. Около меня оказывается еще один знакомый, передаю ему трубку, чтобы он выслушал анекдот из первоисточника. А то, говорю, я могу исказить в пересказе. Посреди комнаты появляется корзина для грязного белья. Объясняю появившимся гостям, что эта вещь - иного назначения, но мы приспособили ее для грязного белья. Гости интересуются, действительно ли мы пользуемся ею постоянно и с ней ничего не случилось. Подтверждаю, что она у нас уже «десять лет», и с ней все в порядке, мы только периодически... «Моете ее?» - завершает мою мысль самый догадливый. Бегло демонстрируется стоящая в ванне корзина, омываемая обильными струями воды из душа. Нет, говорю я, вполне достаточно изредка обтирать ее изнутри смоченной в уксусе тряпкой. Бегло демонстрируется и эта процедура. Я солгала гостям, постеснявшись признаться, что корзину мы не моем и не обтираем. [см. сон №3858]
Засыпая после предыдущего сна, пытаюсь припомнить его подробности. Смутно видится связанный человек, сидящий на полу, спиной к стене. Его связали, чтобы лишить возможности рассказывать анекдот про корзину для грязного белья (будто бы требующий жестикуляции). Но человек все же рассказывает анекдот, жестикулируя кистями прикрученных к животу рук, - ни в этом, ни в предыдущем сне я не услышала из анекдота ни слова. [см. сон №3857]
В сероватом тумане видятся три персонажа — высокий худощавый мужчина, грудной младенец и коренастый дворник. Первый находится в правой части поля зрения, два других — на левом фланге. Дворник умильно воркует над младенцем: «Ах ты, бесенинда, бесенинда, бесенинда ты моя». Маленький, только что родившийся Бесенок является будто бы сыном стоящего на правом фланге мужчины, взрослого Беса. Я (не находившаяся на той стадии развития событий в самом сне) выстраиваю некие умозаключения, порождающие смутное беспокойство в отношении себя самой. Дело в том, что персонажи хоть и виделись невнятными теневыми фигурами, однако стоящего справа мужчину я воспринимала как своего сына (сновидческого). И если он Бес и породил Беса, не означает ли это, что я сама (по закону, так сказать, видового размножения) являюсь Бесом? Оказываюсь около дворника, спрашиваю, всегда ли родившая Беса является Бесом. Дворник уверенно говорит, что это совсем не обязательно. Бес, говорит дворник, всегда порождает Беса, но сам может быть рожден как Бесом, так и Человеком. Значит, думаю я, может быть я все же являюсь Человеком?. [см. сон №2242]
P.S. А как я отнеслась во сне к тому, что узнала? Приняла спокойно, как данность, не уделив этому особого внимания. Меня почему-то занимала в связи с узнанным лишь проблема собственной идентификации. Сон, как я предполагаю, продемонстрировал, что такая проблема у меня имеется (пресловутое «Кто я?»).
Вхожу (кажется, в сопровождении нескольких лиц) в просторную светлую палату, где лежат дети с пороками сердца. Я — специалист, исследователь (довольно высокого ранга), мужчина средних лет. Не запомнилось, что происходило в палате и происходило ли там что-нибудь вообще. Но потом, уже вне палаты, объясняю идущим рядом практикантам, что когда происходит нечто (не запомнилось, что именно), то представления тех, кто это нечто пережил, в корне меняются, переходят в иную плоскость. Речь идет о восприятиях окружающей действительности, в широком смысле этого слова. [см. сон №4141]
Полупроснувшись, пытаюсь припомнить предыдущий сон, понять его. Ничего не вспомнив, засыпаю. Меня будит собственная мысленная фраза, представляющая умозаключение по предыдущему сну. Фраза повторялась все более отчетливо, пока я не записала ее: «Что-то в режиме автоматики». [см. сон №4140]
Стою у торца барьера (высотой с метр), раз за разом пытаясь взвалить на него и придать равновесное положение громоздкому асимметричному предмету. Укладываю его поперек барьера (не чувствуя веса и не отдавая в этом отчета), но каждый раз эта штуковина заваливается то на один, то на другой бок. [см. сон №4193]
Сон о захоронениях, производимых в старом, запущенном парке. Кладем что-то на участки скального грунта и засыпаем ворохом сухих листьев. В разгар работы появляется молодой мужчина, якобы осведомленный в подобного рода делах. Принимается безапелляционно (миролюбиво) поучать, указывая на наши промахи. Мирно спорим с ним. [см. сон №4341]
Сон, имеющий отношение к предыдущему сну о захоронениях. Видятся две колонки слов (по пять-семь слов в каждой). Левая содержит перечень старых захоронений (того, что похоронено давно), правая относится к захоронениям свежим. Читаю два слова правой колонки: «Угрожало» и «Косность». Думаю, что теоретически они могут относиться к старым захоронениям, по каким-либо причинам не вписанным туда своевременно и поэтому оказавшимся в правой колонке. [см. сон №4340]
Кто-то мягко, настойчиво, мысленно в чем-то меня убеждает. Это сопровождается невнятным, дымчато-серым изображением. Один из бесформенных объектов олицетворяет меня. Второй, более мелкий, пристроившийся у меня под боком, олицетворяет ту, которая производит внушение. Не запомнилось, о чем шла речь — не исключено, что и во сне мной воспринимался лишь тон убеждения (по крайней мере на сознательном уровне). [см. сон №4437]
В течение оставшейся части ночи неоднократно полупросыпаюсь, силясь воссоздать предыдущий сон. Под утро возникает будто бы имеющая к нему отношение мысленная фраза (женским голосом, с поспешной готовностью): «Конечно, конечно». [см. сон №4436]
На танцплощадке, где среди других танцует Петя с миловидной девушкой, ненадолго оказываюсь я. Как следует меня рассмотрев, девушка роняет Пете что-то неодобрительное в мой адрес. Слышу ее реплику, воспринимаю ее спокойно (отдавая себе в этом отчет). То есть сознательно признаю за девушкой право видеть меня такой, как ей видится. [см. сон №4443]
Нахожусь на крошечной кухне. Вижу приближающуюся к окну миловидную девушку — ту самую, из предыдущего сна. Узнаю ее (в этот момент возникает указание, что сон является продолжением предыдущего). Девушка держит светлый сверток с новорожденным младенцем, что-то говорит, открываю ей дверь. Из глубины квартиры появляется Петя. Они разговаривают, решают оставить младенца на мое попечение. Девушка говорит Пете, что принесла нам еще и котенка, запускает руку в сумку с намерением извлечь его. [см. сон №4442]
Наш отдел устроил вылазку на природу, делаем привал в редком светлом лесу. Там что-то происходит, одной из молодых женщин (кажется, ею была Амалия) устраивают незаслуженную обструкцию. Заступаюсь за нее, беру на руки, уношу. Несу, не чувствуя веса, в вертикальном положении (как переносят детей). Долго иду по обширному пустому пространству, по темной влажной, расползающейся под ногами земле. Дует ветер, спохватываюсь, что Амалии, должно быть, холодно. Оказываемся на окраине городка, ставлю Амалию на каменную ограду, натягиваю на нее свою куртку. Появляется несколько парней (уличная шпана), спокойно, по-хозяйски окружают нас. Один неторопливо берет Амалию (в вертикальном положении), намереваясь похитить. Преисполненная чувством бессилия перед похитителями (больше всего сражает их спокойствие), разражаюсь — или это мы обе разражаемся? — отчаянными воплями. Кричу безостановочно, на одной ноте: «Помогите! Помогите!!» Редкие прохожие не обращают на нас внимания. Кричу, не умолкая некоторое время даже после того, как шпана оставляет нас в покое. Без видимой причины (ведь никто не вмешался и не спугнул их) они спокойно ставят Амалию на каменную ограду и исчезают, предоставляя нам возможность двигаться дальше. [см. сон №4467]
В полудреме вспоминаю подробности предыдущего сна, оживляю его в памяти. Появляется четкая мысленная (моя) фраза по этой теме: «Приветливая Луна». [см. сон №4466]
Мысленно произношу: «Тридцать восемь» и помечаю птичкой пустую, относящуюся к этой дате клетку одного из нижних месяцев календаря (самодельного?), разграфленного на листе бумаги.
Электрический обогреватель в углу комнаты.
Моя подчиненная докладывает что-то начальству. Сижу напротив них, слушаю и безуспешно пытаюсь съесть сваренное вкрутую, полуоблупленное яйцо. Ложка с поразительным постоянством соскальзывает с упругой мякоти яйца, верхушка которого испачкана чем-то фиолетовым (свекольным соком?)
Групповая семейная фотография. На лицах - несовременное выражение спокойного достоинства.
Мысленные фразы (женским голосом): «Из Москве. Он был очень неаккуратный, я помню».
Мысленная фраза (покладистым женским голосом): «Я говорю, что Ирочка должна держать».
Старика-утопленника вносят в море, в надежде, что он поможет отыскать его пропавшего там сына. В воде окостеневшее тело оживает, старик медленно протягивает руку. Сильный луч света падает на указанный им участок моря и высвечивает старуху-утопленницу. Кисти ее вздернутых, как бы в мольбе о помощи, рук выступают из воды.
Фраза из сна: «Вас вызывают военные».
Бойкие капли дождя падают на укрупненно показанную асфальтированную поверхность, уже покрытую тонким слоем влаги.
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (деловым тоном): «Сегодня ... Если принять во внимание, что это наш накид, меньшим оказывается его влияние на ...». Речь идет о глобальном положении в масштабах страны или мира в целом («сегодня» - на данный момент; «его» - неблагоприятного расклада сил, обрисованного в первой фразе; «влияние» - кажущееся; «накид» - скрытая тактика, направленная на овладение ситуацией).
Мысленный рифмованный финал сна: «На невесту все любуясь, но не видя, говорят/ Громким шепотом твердят/ Ну загадка, ну загадка, ну загадка, ну загад». Бегло видится темноватая толпа около условно видимой невесты в пышном белом свадебном платье.
Читаем текст (напечатанный, кажется, готическим шрифтом). Куски текста соскальзывают со страниц фолианта, повисают перед нами, и по прочтении возвращаются на место. Кто-то говорит, что смысл читаемого не таков, каким мы его понимаем, совсем не таков.
Снятся пустые тарелки, несколько произвольно расставленных простых суповых тарелок. Можно было бы сказать о них просто тарелки, но я их восприняла именно как пустые тарелки.
Неприятный сон, сопровождавшийся неприятными эмоциями. Они связаны с небольшими светло-желтыми квадратами, которые кто-то то ли раздавал, то ли требовал вернуть, то ли еще что-то.
Мысленная фраза (в пренебрежительную растяжку): «Ой, вы нашли, фи, шестьсот девяносто первого».
Мысленная фраза: "И не заплатил (за своих работников)" (речь идет о фондах, в которые должен вносить деньги работодатель).
Мысленная фраза: «Вот тут-то отец сказал, что он может за месяц устроить сейчас».
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Тебя записали, а тебя проиграли, в общем, выбросили тебя».
В коротком сне говорю Пете: «Я поймала тебя за хвост» (выражение следует понимать фигурально). Петя что-то отвечает.
Окончание мысленной фразы (высоким женским голосом, как бы издалека): «...там кухне и столовой».
Издалека, почти неразличимо, доходит мысленное сообщение, что все случившееся (со мной или с Петей) — это наказание за грехи. Предстает блеклая иллюстрация, как если бы пальцы одной руки вдвигались в растопыренные пальцы другой (сходство с пальцами лишь внешнее).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Придется тебе посидеть, пока ... изо всех сил не налягут и (не изменят ситуацию)» (слова в скобках не произнесены, но заготовлены; «посидеть» - в смысле, набраться терпения).
Незапомнившийся нецветной спокойный сон (с моим участием). Начиная после него просыпаться вижу, как Нечто (мое Сознание?) медленно всплывает из глубин, приближаясь к границе с несновидческой Реальностью, по непонятной причине границу не пересекает, а разворачивается обратно, в глубину Реальности СНОВИДЧЕСКОЙ — чтобы остаться там навсегда. Несколько мгновений ясно (спокойно) это осознаю, но потом Нечто границу все же пересекает — и я просыпаюсь.
Мысленная фраза (женским голосом): «Ой, спасибо».
Мысленная фраза: «Которое временами сильно пищит» (имеется в виду шум в ухе). Фраза будто бы дополняет характеристику лекарства, о котором шла речь в предыдущем сне. [см. сон №3132]
Фрагмент улицы — палисадники, черная металлическая решетчатая калитка в глубине неширокого зазора между домами. Это видится так, как увидел бы стоящий на тротуаре человек. Точка обзора, плавно покачиваясь, поднимается вверх, оставаясь направленной на те же палисадники, главным образом на черную решетчатую калитку (я проснулась, когда точка обзора поднялась на пару этажей).
Мысленная фраза (женским голосом): «Против-ной стороной» (что-то куда-то погружают не той стороной). Смутно видится нечто невнятное, громоздкое (размером с платяной шкаф), что пытаются погрузить в люк.
В большом многоэтажном здании разместилась прибывшая на съезд молодежь. Каждому коллективу предстоит выступить с музыкальным (песенным) номером. Прибыла и группа, в которой состоит Петя (меня взяли аккомпаниатором). Группа не провела дома ни одной репетиции, я должна организовать спевку. Нужное помещение оказывается занятым девушкой, за ней занял очередь молодой человек. Озадаченно постояв около музицирующей девушки, нерешительно выхожу, удивляясь, что кто-то еще приехал, не подготовившись. Размышляю, стоит ли сообщить Пете по местному телефону, что репетиция сейчас состояться не может, или же не звонить — из опасения, что мой звонок может быть расценен группой как неуместное вмешательство.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). «Единственное, что .. это ваш чайник». - «Почему?» - «Понемножку».
Мысленная фраза (женским голосом): «Сушеные» (речь идет о помидорах).
Читаю тест на левой странице книги с плотными белыми листами, отчеркиваю два абзаца.
Прижимаю к себе симпатичную черную морскую свинку.
В качестве возражения чьему-то желанию (или предложению) приводится довод о том, что еще очень много людей на Земле голодает и вынуждено просить подаяние. Появляется условно невидимая стена (разделяющая тех, кто просит подаяние и тех, у кого просят). В ее горизонтальной прорези закреплены прозрачные пластмассовых ячейки. Находясь слева от стены, вижу, как ячейки наполняются грязной желто-коричневой водой, в которой пошевеливаются, ладонями вверх, кисти рук. Старых и не старых, грязноватых, припухших, желто-коричневого оттенка, в ссадинах и царапинах, одна пара совсем детская, тоже припухшая и чумазая. Руки шевелят пальцами, прося подаяние (самих людей, находящихся по правую сторону стены, не видно, их скрывает невидимая стена).
Мысленное сообщение о чем-то неприятном. Появляется длинный серый полуцилиндрический желоб, дно которого усыпано мелкими белыми камешками (или чем-то подробным). На ощущение, связанное с неприятным, в голове возникает фраза, которую я (или не я?) мысленно произношу спокойным, рассудительным тоном: «Ну, если сон страшный, то почему бы и не испугаться?» (сон не сопровождался испугом, он вызывал тревожное чувство).
Четырехгранный толстостенный, с высоким горлышком сосуд из чистейшего прозрачного хрусталя, заполненный (на три четверти) живой родниковой водой. От него и от воды исходит необыкновенное чувство чистоты, свежести. Это подчеркивается солнечными бликами, играющими на его гранях и на колеблющейся живой воде. Видение символизирует Петю. Был еще и небольшой текст, тоже о нем, без упоминания имени. Просыпаюсь, убеждаюсь, что сосуд запомнился хорошо, а из текста не вспоминается ни слова. Засыпаю, снова вижу этот сон, этот сосуд. Воспринимаю исходящее от него и воды чувство чистоты и свежести. Просыпаюсь, бегло конспектирую, зарисовываю сосуд, смотрю на часы — было без двадцати три часа ночи.
Снимаем на лето комнату в старой темноватой избе. Тут же живут хозяева — муж, жена и их взрослый (лет сорока) толстый индифферентный сын. Все идет мирно, спокойно. Но однажды вижу, как хозяйский сын стрижет ногти (на ногах) на темное байковое одеяло нашей кровати. Сел сбоку и воодрузил босые ступни на наше одеяло. По выражению лица невозможно понять, поступает он так из наглости или по тупости. Ничего не говорю хозяевам, чтобы не вносить разлад в наши отношения, просто как следует вытряхиваю одеяло. Чуть позже вижу в руке хозяйского сына узкий длинный нож. Слева от нашей кровати появляется топор, переношу его в укромное место. Все это странно (ногти, нож, топор), но я не акцентирую на этом внимание (бессознательно). Спустя какое-то время снова вижу топор у кровати. Пристально смотрю на него. Топор срывается с места и убегает за кровать. Потом у хозяйского сына снова в руке нож. Потом он снова стрижет ногти на нашем одеяле. Решаю обсудить его поведение с хозяевами. Они невозмутимо отвечают, что ничего такого во всем этом нет, что все так и нужно. Возникает проблема с пользованием хозяйской посудой, прежде предоставлявшейся в наше распоряжение. У меня нарастает ощущение странности происходящего (усугубляемое тем, что все происходит тихо, безмолвно). В итоге мы почитаем за лучшее покинуть это место, не дожидаясь конца отпуска. Мы — это я и мой взрослый (сновидческий) сын (он лишь ощущался, хозяева тоже были достаточно призрачными, их сын — более материальным, совершенно же материальными были топор, нож и одеяло с обрезками ногтей).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (от первого лица, дурашливо): «Теперь лягем на этот бок, а уж...».
Старый темный деревянный двухэтажный дом. Хозяева отсутствуют, здесь временно живу я. Дом мне нравится, он просторный, со множеством красивых старинных вещей. Появляется Петя с молодой женщиной, забирают часть вещей, поднимаются на второй этаж, к выходу. Вижу, как Петя выходит в дверь (типа балконной), делает шаг — и мгновенно исчезает из поля зрения. Значит, он упал вниз? С такой высоты?!! Я парализована страхом, ужасом! Не помня себя, кидаюсь к двери. Так и есть, дверь выходит В НИКУДА, вижу, как высоко она от земли. Последние силы покидают меня, неестественным от ужаса голосом хриплю вниз: «Петя!!!» Вижу внизу, под этой дверью, несколько мелких сообщающихся прудов, окруженных мягкой землей с редкой травой, но не вижу Петю, хоть он и откликнулся веселым голосом на мой вопль. Внимательно вглядевшись, наконец вижу его, он с довольным видом плавает в прудах. Вода там прозрачная, мелкая, буквально по щиколотку, и несмотря на это, я не вижу Петю. Хотя каким-то образом и ВИЖУ, как он дурачится в мелких прудах. С невероятным облегчением возвращаюсь в комнаты. Мимоходом замечаю отсутствие отдельных вещей (которые забрал Петя), беззаботно думаю, что смогу уладить эту проблему с хозяевами - по сравнению с только что пережитым остальное кажется мне сущей ерундой. Телефонный аппарат замотан темным одеялом (интересно, зачем Петя это сделал?) Вместо телевизора, который тут был, стоит другой, диковинной конструкции (корпус его укреплен на гибком стержне). Потом, наверно, постучали или позвонили в дверь, в доме появляется несколько незнакомых мне молодых людей, и кажется, начинаются новые заморочки.
От кого-то укрываясь, взбегаем на самый верх, в чердачную башенку. Бросаемся из крошечного правого помещения в такое же по величине левое, запираем дверь. Спохватываемся, что нужно закрыть и первую (входную) дверь. Каждый изъявляет готовность пожертвовать собой, чтобы добраться до нее. Опасность состоит в угрозе быть обстрелянным карамелью, бросаемой (непонятно кем) с необычайной силой. Выскакиваем в правое помещение. Дверь закрывать поздно — преследователи как раз в этот миг входят. Полетела карамель в темных фантиках - непонятно, кто ее швыряет, она летит в нас, но ни разу ни в кого не попадает. Опасливо ежимся. Столпившиеся у входа преследователи - представители власти в костюмах и светлых плащах — объявляют (нейтральным тоном): «Товарищи! Эта дорога...» (окончание фразы не запомнилось).
Окончание мысленной фразы (ворчливым женским голосом): «...по всему телефону сидят».
Мысленная фраза: «Хоть караул кричи».
Обрывки мысленной фразы: «Однажды ... и оказал себя клиентом...».
Страница поварской книги с рецептом супа, в которой, в числе прочего, следует положить огурец и «говяжьи ингредиенты».
Иду к выходу с территории университетского кампуса. Чтобы попасть на автобусную остановку, нужно лишь (как я хорошо помню) пересечь простирающуюся за воротами кампуса обширную площадь. Однако на этот раз площадь оказывается плотно застроенной смутно видимым комплексом серых производственных цехов, в беспорядочных узких проходах между которыми я застреваю, как в лабиринте. В какой-то момент ко мне примыкает пара студентов, юноша и девушка (я лет на десять старше них). Молча блуждаем среди непривлекательных сооружений, не в силах выбраться из ловушки. Иногда заходим внутрь зданий, и когда на пути попадается незакрытая комната (что-то типа конторки), предлагаю зайти и попросить помощи у сидящих там двух женщин. Одна из них охотно объясняет дорогу (сплошные повороты направо-налево). С удивлением замечаю, что конторка гораздо просторней, чем виделась сквозь дверной проем. Там, в правом ее крыле, стоят четыре больничные койки с тумбочками. На заправленных свежим светлым бельем кроватях молча лежат (на спине, укрытые до подбородка) четыре пациентки. Выходим из конторки, начинаем осознанное продвижение по лабиринту. В одном месте с удивлением вижу (сквозь незакрытую дверь) большую, человек на десять палату, копию первой (обе они, в отличие от невнятного, неряшливого нагромождения цехов, виделись ясно). В одном месте пришлось протискиваться по узкому проходу с серыми шершавыми бетонными стенами и кое-где торчащей ржавой арматурой. В этом месте с горячностью говорю своим молчаливым спутникам, что я всегда, когда предоставляется хоть малейшая возможность, спрашиваю подсказки, чтобы выбраться из затруднительного положения. Ребята сохраняют молчание, а я мысленно отмечаю, что горячность моя была чрезмерной, но мне хотелось, чтобы они взяли на заметку мои слова. Вскоре мы входим в пустое помещение (такое же, как и все тут, темное, невнятное) и ложимся отдохнуть на стоящие там условные кровати. Я засыпаю, а проснувшись, не могу разобрать в полумраке, спят ли или уже встали мои спутники. Мне кажется то так, то эдак, и я даже осознаю эту двойственность. Не знаю, как поступить, но потом решаю, что если ребята уйдут без меня, я не пропаду — ведь женщина подробно объяснила нам дорогу (само объяснение мной не запомнилось). Персонажи виделись условными, темными фигурами, а зона «лабиринта» была не только сама по себе (в отличие от всего остального) серой, но и как бы погружена в полупрозрачный сероватый туман.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Если бы ... то бы их повели на бой».
Мысленная фраза: «Третья — Наталья, ей приснилось, что у нее уже есть собственный дом (и семья)» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены; понятие «дом» обозначает жилье как таковое).
Перебираюсь, почти в полной темноте, по топкому оврагу. Пробую пройти по дну, убеждаюсь, что это невозможно. Лезу наверх, где тоже черная топь, преодолеваю ее. Оказываюсь в открытом кузове грузовика, где находится еще несколько человек. Грузовик останавливается у эстакады, где стоят (лицом к высокому каменному памятнику) рослый, похожий на киноартиста молодой человек и миниатюрная, будто бы знакомая мне девушка. Они переходят в наш кузов, спрашиваю девушку, помнит ли она меня, она утвердительно кивает и садится где-то за моей спиной (я сидела близко к кабине). Думаю, что может быть, нужно поговорить с девушкой, а то как-то невежливо получается, что я молчу, да еще сижу к ней спиной.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Сегодня не ... вашего супруга создавшегося» (последнее слово произнесено с подтекстом).
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Ты только уронила подаренную мной...».
Незавершенная мысленная фраза: «Еще пришел смотреть на меня и ушел...».
Смотрю на листы с аккуратным печатным текстом (на незнакомом мне наяву языке). Легко перевожу и записываю пару фраз и показываю их Пете (содержание фраз не запомнилось).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, издалека донесшаяся фраза (женским голосом): «Оттуда ... более низкое качество».
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женским и мужским голосами). Издалека, мягко: «И сколько ни ... исправлять опасности». - Близко, четко: «Я и исправляю с удовольствием».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...причем предбанник из-за незаконников вывели наружу».
В длинном сне с кем-то продолжительно дискутирую.
Речь идет о пяти самых сильных врачах. Они демонстрируются в процессе проводимого ими лечения. Демонстрируются не в телесной форме, а в абстрактной. Мысленно сообщается, что недаром эти пять самых знаменитых врачей находятся под постоянным, тщательнейшим контролем. [см. сон №6003]
Условно видимая женщина торопливо, с недоумением рассказывает: «...и говорит, где мама Ира? Я говорю, слушай, я ее не знаю, а он начинает прыгать». Смутно, в светло-серых тонах видится голенастый мальчишка в шортах и футболке. Мальчик раздраженно дергает руками и подпрыгивает на месте, высоко вскидывая пятки.
Обрывки мысленной фразы: «...колизм ... это колизм ... куда впадает...».
У меня и еще у одного человека в руках кипы листов, занимаемся их пересчетом. Человек называет сумму своих листов, мне она кажется завышенной. Он называет промежуточные суммы, начинаю их складывать (в уме), и не завершив расчета просыпаюсь.
Мысленная, незавершенная фраза: «Самостоятельные и разные, отдельные фразы...».
Спустя много лет после Второй Мировой Войны оказалось возможным посчитать «освобожденными» тех из оставшихся в живых жертв Катастрофы, у которых имеются велосипеды. Однако не совсем ясно, как осуществить это на практике. Прошло столько лет, жертвы сжились с травмой, она вросла в них. И вот теперь им нанесут новую - «освобожденных» освободят от ложного представления, что с ними происходило что-то ужасное. Приобщат к тайне, что пережитое ими было мнимым (в этом состоит суть "освобождения"). Ясно, что предстоящая акция заденет всех, всколыхнет старые переживания, расколет монолитную массу жертв надвое. Группа лиц, занимающихся этой проблемой, понятия не имела, как к ней подступиться, пока не вспомнили, что на всех жертв когда-то были заведены папки. Появляется толстая стопка заполненных бланков (на той, военной поры, грубой бумаге). Один из группы бормочет: «Погодите, погодите», - он узнал бланки. Придвигает их к себе, говорит об отраженном в бланках нюансе, автоматически выводящим часть жертв из претендентов на «освобождение» (похоже, что этот человек имел прямое отношение к бланкам в момент их составления). Он углубляется в их изучение, остальные растерянно спрашивают себя, как лучше решить проблему. Похолодев от предвиденья того, чем это в любом случае обернется, предлагаю: «Я бы сделала им лотерею»(среди бланков).
Мысленная фраза: «Они встретили незнакомца, который чрезвычайно заинтересовал их» (речь идет о двух женщинах).
То ли вступаю во взаимодействие с клоуном-иллюзионистом, то ли становлюсь клоуном-иллюзионистом во взаимоотношениях с каким-то человеком. Предстают два густо-серых человеческих силуэта, стоящих друг против дуга (видимых в профиль, кажется, по пояс).
Мысленная фраза: «А его дочки были его собственными дочками».
Обрывок мысленной фразы: «...и вот тогда-а-а, тихо-тихо...». Судя по озорной интонации, похоже, что речь идет о каверзе.
Мысленный диалог. «Их всех забросали конфетками». - «С какой стати?»
Рэм украшает свой гостиничный номер. Нахожусь у него. Входит кто-то еще, вижу на наружной стороне открывающейся наружу двери (ничуть этому не удивляясь) номер комнаты «201». Рэм вынимает из корзины красивые безделушки. Советую подождать, пока ему дадут постоянное жилье, так как здесь их могут украсть. Рэм отвечает, что не украдут.
Мысленный диалог. «Рони!» - «Что она хочет?» - «Она хочет поговорить с тобой».
Похожий на барак дом, окруженный садом и покинутый прежним обитателем (кажется, Лулу). Брожу по анфиладе комнат, копаюсь в остатках вещей, собираю то, что может пригодиться (или просто понравилось). Крупные вещи складываю в кучу, безделушки засовываю в вместительный карман. Подхожу к книжному шкафу, забитому увесистыми белыми брошюрами (принадлежащими конторе, которая должна сюда въехать). Беру пластиковые мешки, в один перекладываю безделушки, продолжаю собирательство. Юджин называет это «мышиной возней». Возражаю, говорю, что при переездах всегда так бывает, и тут самое главное — не забыть ничего нужного (не в пример находящимся тут людям, я имела на вещи права).
«Куда вы прибыли?» - спрашивает некто, находящийся у входа в место нашего назначения. Вопрос задан строгим тоном лица, уполномоченного осуществлять входной контроль. «Мы...», - тяну я в ответ и многословно, несобранно что-то объясняю. Закончив мямлить, говорю вдруг четко, лаконично: «По приглашению» (место, в котором состоялся диалог, виделось условно, в густо-серых тонах, а оба персонажа лишь ощущались).
Мысленное слово: «Conversation».
Мысленные фразы (спокойным женским голосом): «А все-таки это безумие. Ну, как впечатление? До после...» (фраза обрывается; «безумие» - в смысле, безрассудство).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Если бы ... я авторскую написала бы...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (оживленно): «Расскажите-ка мне, как вы ... как вы собираетесь кушать».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Я безгранично его любила в...».
На огражденной территории раскинулись павильоны временной международной выставки. В нескольких местах расставлены столы с пирамидами фасованных пищевых продуктов. Кто-то из нас замечает ошибку на наклейке жестяной банки. Вместо слова «гастроном» напечатано «гатроном». Умеренно возмущаемся, я говорю: «И главное, здесь столько русскоговорящих, а переводил наверняка человек, не знающий языка». Посыпались смешки. Кто-то, передразнивая стереотипы руcской экзотики, с насмешкой изрекает: «На траве на корыте гастроном».
Смутно, не в цвете видна красивой формы голова молодой женщины с гладкими темными волосами. На голове — белая крахмальная замысловатая повязка (напоминающая наколку медсестер или монахинь). Она состоит из двух треугольников (с отворотами), сходящихся на переносице и прикрывающих верхнюю часть глаз.
