Мысленная фраза (женским голосом): «Тут у нас такой, синенько-розовенький».

Мысленная фраза: «Вместо тюремной больницы есть очень большая площадь Стачек».

Собираюсь умыться у старой уличной водяной колонки, набираю в руки воду. Пухлый карапуз топает ко мне, с намерением помешать. Легонько, добродушно брызгаю в него водой, он не останавливается. Брызгаю (так же легонько) еще несколько раз, вижу крупным планом личико, покрытое мельчайшими искрящимися бисеринками воды. У торца стоящей тут же каменной скамьи малыш споткнулся, покачнулся, теряя равновесие. Молниеносно протягиваю руки, чтобы поддержать его. Карапуз справляется сам, он теперь совсем рядом, я возобновляю игру. P.S. В последнее время у меня притупляется желание конспектировать сны. Не объясняется ли это усталостью — ведь я уже десять лет веду записи (16-го сентября был юбилей).

Мысленные фразы (солидным мужским голосом): «В любом случае. Если бы два последних изделия...» (фраза не завершена).

На занятие все принесли по листку с выборочными записями своих снов, и мы, повидимому, как-то с ними работали. Позже оказываюсь в этой учебной комнате одна, случайно замечаю несколько позабытых листков со снами. Я взволнована — такой интимный, личный материал находится в общедоступном месте. Ясно вижу разный формат, разные почерки, разный цвет чернил этих листов. Один из них опознаю как принадлежащий Арамису. Решаю позвонить ему по телефону, а пока что сую листки в недра парты — большой, грубой, допотопной (засунув в нее руку чуть ли не по плечо).

Когда-то меня загрызли (насмерть) три хищника — пума, тигр и еще кто-то. Сейчас об этом снимают фильм, c участием тех же людей и зверей. Съемки ведутся в роскошном дворце. Животные (которые в конце фильма должны еще раз растерзать меня) свободно по нему расхаживают. Изредка впадают в агрессивность, и тогда мы все спасаемся бегством. Однажды выскакиваем через несколько дверей дворцового зала, бросаемся вниз по широкой красивой, покрытой алым бархатом лестнице. На нижних ступенях дорогу преграждает еще одна съемочная группа. В панике объясняем, что за нами гонятся хищные звери. Эти люди отвечают, что не намерены из-за наших проблем транжирить свое съемочное время, которое, между прочим, очень дорого стоит. В одном из эпизодов лежу на паркетном полу, хищницы склоняются надо мной. Готовлюсь к худшему, мысленно представляю, как они вонзают в меня зубы. Перескакиваю на размышления о том, что хищники хватают жертву, когда та, наверно, выделяет запах страха. Задумываюсь, с какой целью так устроено в природе. Возможно, философствование подавило страх, звери меня не тронули, хотя кто-то из этой троицы уже держал во рту или даже слегка куснул мой палец (на руке). Несмотря на однозначность сюжета, в процессе съемок была определенная направленность изменить ход событий (особенно, финал). Но все ограничивается дискуссиями актерского состава в перерывах между эпизодами. Рассуждаем (как всегда, серьезно, спокойно), что это просто безумие позволять хищникам разгуливать среди людей. Прижав руки к груди, страстно говорю, что хищник всегда остается хищником, даже если его прямо из материнской утробы переместить в человеческую среду. С другой стороны, говорим и о том, что этот трагический фильм безусловно произведет должный эффект и послужит хорошим предостережением. Помню, что мои потенциальные пожирательницы были необычайно красивы, грациозны, и что я умудрилась проснуться до завершения съемок.

Степенное, мысленное рассуждение завершается ернической фразой: «Извините за беспокойство».

На тротуаре поблескивает что-то, похожее на монету. Избегаю смотреть на это. Не желаю даже убедиться, что это такое. Приближаясь, упорно отвожу взгляд.

На туманном, густо-сером фоне, занимающем все поле зрения, идеально круглое отверстие (окошко), сквозь которое льется чистый свет. В нем появляются головы двух живых одинаковых динозавров на длинных шеях. Динозавры представлены в уменьшенном виде, на физиономиях красуется одно и то же симпатичное выражение — слегка наивное, слегка удивленное.

То ли вступаю во взаимодействие с клоуном-иллюзионистом, то ли становлюсь клоуном-иллюзионистом во взаимоотношениях с каким-то человеком. Предстают два густо-серых человеческих силуэта, стоящих друг против дуга (видимых в профиль, кажется, по пояс).

В конце сна использую отмычки дверных замков. В поле зрения каждый раз попадает лишь соответствующий участок очередной двери. Все они были одинаковыми, коричневыми, и возникают таким образом, что мне не приходится сдвигаться с места, я лишь поворачиваюсь то вправо, то влево.

Мысленная фраза (женским голосом, начало гнусаво, окончание бодро): «Прошедший год это совсем не то».

Смутно видны мощный мужчина и семенящая за ним на поводке светлая собака. Собака привычно, как ни в чем не бывало следует за хозяином, несмотря на ужасающие свежие раны — последствие жесточайших пинков, следы сапог хозяина. Который собаку любит, но в недавнем приступе сумеречной агрессивности набросился на нее. Сон бегло, намеком, продемонстрировал и это (мужчина производит впечатление существа примитивного).

Мысленные фразы: «Старушка. Ей было душно. Душнота».

Мысленная фраза: «Перебрались за всё».

Группу молодежи в светлых одеждах везут на автобусах на экскурсию. Периодически останавливаемся в деревушках, заходим в магазины сувениров. На околице очередной деревни все спускаются на покрытую тонким слоем белейшего снега землю (но было не холодно, все одеты по-летнему). Водим хороводы (без музыкального сопровождения). Девушка из левого хоровода объясняет мне танцевальные движения, включаюсь во внешний круг танцующих (двигающихся против часовой стрелки), убеждаюсь, что у меня неплохо получается. Оказываемся в автобусах, помчавшихся на этот раз с такой скоростью, да еще без остановок, что это вызывает беспокойство. Кто-то даже (впрочем, довольно хладнокровно) говорит: «Уж не угоняют ли нас?» Оказываемся на окраине села, не можем понять, где мы находимся. Часть разбредается по магазину сувениров. Узнаю одну из стоящих в витрине вещей, говорю попутчикам, что мы уже видели ее, а значит, в этом селе побывали раньше. Это резная деревянная кружка необычной, замысловатой формы, напоминаю, что еще тогда обратила на нее внимание. Это кружки председателей колхозов, и я еще тогда в шутку спросила, хочет ли кто-нибудь быть председателем колхоза.

Читаю небольшой абзац на листе своеобразно расположенного текста, и тут же прочитанное забывается.

Мысленная фраза (энергичным мужским голосом): «Но раньше не приходите?»

Смотрю на свой лист с записью снов, аккуратно ставлю пропущенный значок в начале одного из описаний.

Нахожусь в гостях у молодых мужчины и женщины, сижу посреди комнаты (у стола). Хозяева вдруг, как по уговору, встают один передо мной, второй сзади (не впритык), намереваются осуществить воздействие. Отхожу в сторону (влево), оказываюсь у торца кровати. Раздумываю, можно ли тут сесть, отчетливо вижу темно-красную простыню, присаживаюсь на краешек. Мое отступление встречается высокомерными ухмылками. Кратко объясняю: «Я не хочу причинять вам вреда». Дело в том, что вещи, подобные ими задуманной, караются Свыше. Отступив, лишаю этих людей возможности реализовать намерение (тем самым защищая их от кары).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (женским голосом): «Меня ... расхожее представление, что...».

Помогаю кому-то (возможно, Пете) оформлять к защите чью-то работу. Заполняю бланк, спотыкаюсь на строчке, касающейся цвета волос научного руководителя. Спрашиваю, что туда вписывать. Автор работы говорит, что вписать следует код цветового оттенка волос. Пробежав глазами текст нижней части бланка, отмечает код «321».

Пришиваю тесьму вдоль плечевого шва светлой футболки, говорю кому-то, находящемуся рядом: «...хочет получить ... тщится...» (фраза не завершена, часть слов не запомнилась).

Плутаю по городу, пересаживаюсь с транспорта на транспорт, никак не могу попасть в нужное место. Город видится немного сверху, стараюсь не терять из виду пару ориентиров (в том числе высокую узкую желто-белую башню). Однако все это помогает лишь убедиться, что я всякий раз заезжаю куда-то не туда. Оказываюсь в метро (до этого были, кажется, автобусы). На одном из перегонов пересекаем Неву. Воды ее были, как и следовало, серого цвета, а ширина - гораздо больше, чем полагалось бы. От вида огромного водного пространства аж дух захватывает. Внезапно раздается оглушительный визг, от которого я как бы очнулась. Визжат пассажиры. Разогнавшийся до бешеной скорости поезд делает вираж влево, я почему-то лежу на спине, поперек вагона, между двумя противоположными, открытыми дверьми. Центробежной силой меня медленно, неумолимо тащит, головой вперед, к одной из них. В несмолкаемых воплях смотрящих в мою сторону пассажиров звучит неописуемый ужас. Воспринимаю все без эмоций. Поезд мчится по дуге, пассажиры визжат, а я, раскинув руки и устремив взгляд в левую открытую дверь, все ближе оказываюсь к раскрытой правой. Оказавшись около нее, осторожно упираюсь руками в дверные косяки, немного сдвигаюсь вглубь вагона. Осторожно берусь за выступы сиденьев, еще немного отодвигаюсь от двери. В общем, я оттуда не вывалилась.

Фуфу напускается с упреками за то, что я, на ее взгляд, плохо ухаживаю за новым поветрием, которым соблазнилась. Это объект (типа ТАМАГОЧИ), требующий ухода и чуть ли не общения. Он выглядит пучком тонких, похожих на шампуры лучин, верхушки которых усеяны (на манер листьев) чем-то, похожим на кубики сушеной сои. В комнате, где мы находимся, появляются люди в ярких, контрастных одеждах. Они имеют отношение к новомодному увлечению, и даже высказываются по этому поводу (люди возникли в задней части комнаты и ушли влево). На переднем плане стоит старый облезлый темно-коричневый сейф. Дверца открыта, на верхней полке стоит моя ваза с Букетом, это будто бы его постоянное место. Фуфу продолжает глупые упреки, пару наскоков сношу молча. Она расширяет перечень - я, якобы, делаю все не так, перекармливаю Букет, вон сколько крошек на нем и вокруг него. На миг крошки демонстрируются крупным планом. И с разговорами я будто бы перебарщиваю, хотя известно, что от слишком долгих разговоров Букеты погибают. Не выдерживаю, спокойно напоминаю, что Букеты - всего лишь декоративное украшение. Правда, служащее еще и для ... (чего-то незапомнившегося) и для определения времени. Но они совсем не необходимы в доме, это просто тип развлечения. И если Фуфу полагает, что находящемуся у меня Букету так уж плохо, я могу и... Хочу сказать, что согласна отказаться от Букета, вернуть его в природную среду обитания. Поняв, куда я клоню, Фуфу не дает мне это произнести. С жаром перебивает, напускается с новыми нападками, теперь уже по поводу того, что я готова от Букета отказаться (называю объект Букетом условно, во сне он проходил без названия). Мой Букет был внешне в хорошем состоянии, что, на мой взгляд, свидетельствовало об удовлетворительном уходе. Но поскольку Букету (как и всем вообще) лучше быть в естественной среде обитания, а также поскольку желание иметь Букет не сочеталось у меня с готовностью терпеть нападки, я нашла выход из положения, благоприятный для всех. Однако судя по реакции Фуфу, это не входило в ее планы. Она добивалась чего-то другого.

Мысленое понятие: «Центр независимости». Предстает что-то расплывчатое, светлое, являющееся органом независимости.

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (женским голосом): «Если ... отменен, (то) здесь уже будет ... не наше — и точка».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «...тоже интересно. Когда смотришь — очень интересно» (в последней фразе слышится оживленная улыбка).

Вхожу утром в ванную. С удивлением вижу на внутренней поверхности ванны налет черной грязи. Перевожу взгляд на вторую ванну — там то же самое. Удивляюсь, как сосед умудрился испачкать обе. Мельком думаю, что может быть, нам стоит поделить их. Спешу на работу, но хватаю коробку с моющим средством, пытаюсь отмыть грязь. Взглядываю на третью ванну (стоящую перпендикулярно первым двум), вижу грязь и там. Время поджимает, откладываю наведение чистоты на вечер.

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). «...резинового врача».   -  «Нет такого врача в итоге!»

Мысленная фраза: «Они были здесь не по нашей ведомости» (без ведома говорящего и тех, кого он представляет).

Мысленная фраза (женским голосом): «Если его не слушаешься, то послушаешься меня, понял?»

Мысленный диалог: «Сколько ехать?» - мягко спрашивает женский голос. «Откуда?» - более грубо отзывается мужской. «Вот с этой нашей остановки», - говорит женский.

Незапомнившаяся мысленная фраза в развитие фразы предыдущего сна.   [см. сон №3899] 

Кто-то, условно видимый разложил несколькими ровными рядами (друг под другом) штук тридцать колец (сантиметров пятнадцати в диаметре). Кольца сооружены из гибкой темной проволоки, концы которой просто сведены внахлест. Решаю (для прочности) обвязать их шнуром, беру (для красоты) шнуры разной расцветки, приступаю к делу — и просыпаюсь.

Мысленные фразы (настырным женским голосом): «Не подошла. Из-за того, видите ли, что он не подошел к девочке» (речь идет о совместимости).

Сон, иллюстрируемый простыми плоскостными схемами, изображенными яркими цветными линиями.

Мысленная фраза (экзальтированным женским голосом): «Не всегда надо уничтожать».

Мысленные фразы (оживленным женским голосом): «Как интересно получается — есть еще люди, которые верят в это. Которые верят...» (фраза обрывается). Смутно видится стройная молодая женщина с полным любопытства, любознательным лицом.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...- это ожидаемая форма просчета».

Бегло, не в цвете видится предназначенное к посадке мощное дерево и вырытое для этого углубление.

Еще не заасфальтированный участок тротуара с новым поребриком, покрытый смесью мелких светлых камешков и желтоватого песка.

Мысленный диалог (мужскими голосами). Бормотание: «Лучиками... Лучиками..».  -  Четко:  «Страсть какая — лучиками» (страх какой).

Мысленная фраза (женским голосом): «У стены со старой заметкой» (имеется в виду заметка наклеенной на стену здания газеты).

Медведь, сидящий в человеческой позе, с ребенком на коленях. Когда он исчезает, возникает мысленная фраза: «И он расскажет нам секрет медвежьих коленей».

Мысленные фразы (мужским голосом, деловито): «На чужой. Подожди, я тебе еще хочу сказать».

Мысленные фразы (скороговоркой, женским голосом): «Хотя бы по одному ряду. Если на все это хватит денег...» (фраза обрывается). Речь идет о размещении мягких игрушек на полках магазина. Смутно виден тянущийся до потолка стеллаж на задней стене, около которого стоят мужчина и произнесшая фразы женщина.

В возбуждении от необычайной радости изо всех сил колочу лопатой по днищу большой чашеобразной емкости (из металла или стекла). Дикий прилив энергии позволяет продырявить дно в нескольких местах. Действия мои воспринимаются (со стороны) не варварством, а естественной реакцией на радость.

Мысленная, адресованная мне фраза: «Приезжай к нам (пожить), посмотреть, как тут красиво». Смутно видится (как на географической карте) восточная окраина России.

Мысленные фразы (твердым женским голосом): «Крепко. У нее сломалось кино».

Мысленная фраза: «У меня был мальчик, который за три года менял школу...» (окончание фразы неразборчиво).

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Если ... весь ... мир завопит от ужаса, завопит от боли и от ужаса».

Мысленный диалог. Неторопливо: «Лопатка такая мокрая».  -  Возбужденно: «Такая мокрая! Такая мокрая!»

По углу горизонтальной поверхности широкой полосой снуют муравьи (их дорожка ориентирована под углом 45 градусов к граням поверхности).

Мысленная фраза (вялым женским голосом): «Эти прохвосты».

Стою в лавчонке, полки которой до потолка уставлены моющими средствами. Объясняю продавцу (по-английски), что мне требуется.

Мысленный диалог. «Это вы ...щаете. Скажите просто: в этом доме».  -  «В этом доме» (одно слово запомнилось неполностью).

В читальном зале ко мне подсаживается и заводит разговор мужчина в темной одежде. Я не расположена вести беседу, отвечаю лишь из вежливости. Мужчина делает вид, что не замечает этого. Держится участливо, как ни в чем не бывало продолжает расспросы. Из  запомнившейся части диалога можно увидеть, насколько он в этом преуспел. Он (услышав, что мой муж умер): «Вы его потом хоронили?» Я (с недоумением): «Да». Он (сочувственно): «Да, я знаю, это очень тяжело... А почему вы опоздали на свадьбу?» Распространяюсь о своей рассеянности. Он (ободряюще): «Ну, это ничего». Чуть помолчав, говорит: «Ему нужно выйти к людям». Я: «???» Он демонстрирует реальную (юношескую) фотографию умершего мужа, и водя по ней пальцем, объясняет: «У него взгляд высокомерный и надменность в изгибе губ». Говорит: «Вот» и кладет передо мной газету. Я: «Что это?» Он (давая понять, что прекрасно помнит, что я не верю в гороскопы): «Гороскоп». Бросаю взгляд на газету — это страничка гороскопов на текущий день. Бормочу что-то нечленораздельное, засовываю газету в верхний ящик стола и приступаю к прерванной работе.

Трещина на сводчатом, довольно крутом куполе потолка.

Старая каменная стена со сводчатым дверным проемом, без дверей (по крайней мере они не видны). А в проеме — чернота.

В конце сна выбираем для кого-то мужские рубашки. Роемся в забитой образцами черной стойке, ничего подходящего не находим. Завершается сон фразой, принадлежащей находящемуся среди нас юноше (не исключено, что рубашки искались для него): «Она чихнула кожей — и я кожей, она чихнула телом — и я телом». Речь идет об индуцированных действиях (чих кожей - это предваряющие чихание содрогания, чих телом - само чихание).

Полувопросительная мысленная фраза (дружелюбным женским голосом): «Люди молоко любят».

Сон, в котором я что-то напевала из оперы Бизе «Кармен».

Смутно, как бы всплывая из неведомых глубин, достигает меня почти неуловимое волновое сообщение, что непонятное и неизвестное на самом деле понятно и известно. Предстает бездонная, бескрайняя толща темно-серой субстанции (не твердой и не жидкой), находящейся там, в неведомых глубинах. Это Разум, древний, мощный, всеобъемлющий. Похоже было, что он лишен органов восприятия (в нашем понимании). Он вызвал у меня необъяснимое чувство симпатии. Вполне возможно, что по натуре он грозен, но это ничего не меняло. Он был Другим, но при этом не чужим - трудно все это объяснить. [см. сон №2295]

Петя раскрашивает плакат и вдруг чертыхается по поводу того, что внезапно кончилась краска. Раскрашивая другой плакат, говорю, что могу купить ему краску, но лишь того цвета, который использую сама (его краска была цвета сливочного масла, а моя — ближе к молочному). Перевожу взгляд с плаката на плакат, чтобы прочувствовать цвета и оценить степень их совместимости. Петя отвергает предложение, полагая неприемлемым заканчивать плакат другим цветом. Мне же кажется, что даже если с другой краской и не получится так, как хочет Петя, то ведь все равно нет другого выхода, да и получится совсем неплохо, потому что цвета прекрасно сочетаются. Говорю это Пете.

Говорю (прощаясь?) смутно видимой маме*: «Ты там звони, ладно?» (если понадобится помощь).

Сон с незапомнившимся содержанием, в котором промелькнуло упоминание о наркотиках.

Книга, раскрытая на том месте, где повествуется о бытовых страданиях человека из предыдущего сна. [см. сон №2292]

Окончание мысленной фразы (женским голосом): «...наших восклицательных знаков».

Смутно видимый автобус осторожно объезжает торец поребрика, разделяющего два шоссе. Благополучно завершив меневр, с облегчением пускается дальше.

Несколько смутно видимых мужчин играют в футбол. Сгрудившись у ворот, пытаются загнать в них маленький, похожий на теннисный, мяч.

Трижды, на разные лады мысленно произносится (в родительном падеже) мужская фамилия «Гершов». Первые пару раз — солидными мужскими голосами, напоследок — проказливым женским.

Являюсь тайным агентом, проводником. Тайно препровождаю двух мужчин в тайное место. Четко выполняю работу, не проявляя интереса к тому, что к ней не относится (мне даже в голову такое не приходит). Меня не интересует, кого я веду, к кому, и что это за место, в которое мы идем. Путь непрост, привычно со всем справляюсь. Прибыв по назначению, привычно собираюсь возвращаться. Руководители предлагают (впервые) присутствовать при демонстрации приведенным мной людям чего-то «Конечного» (интересного, по их словам, и впечатляющего). Остаюсь, но не потому, что пробудилось любопытство, я остаюсь, оставаясь бесстрастной. Начинаются приготовления, и за миг до начала демонстрации я просыпаюсь.

Речь ведется о событиях, охватывающих интервал с 1915 по 1945 год.

В этом сне события разворачивались на голом обширном пространстве серой земли (я была одним из участников).

Мысленно сообщается, что высококлассный специалист по сбору материалов для составления биографий и такого же уровня специалист-биограф на этот раз (при выполнения совместной работы) не нашли общего языка.

Медленно пишу и одновременно произношу непонятное длинное слово. До того, как проснулась, успеваю дописать его примерно до половины: «Масив...».

Эротический сон.

В комнате на полке стоит облезлый цветочный горшок с растением, все стебли которого засохли, но из центра поднимается новый молодой крепкий росток с полуразвернувшимся листом. Решаю переставить растение к свету, на подоконник. Полагаю, что нужно посоветоваться с хозяйкой комнаты, но так как ее нет дома, переставляю цветок самовольно.

Полнометражный сон, бесследно истаявший, как только я начала после него просыпаться.