Стою на высокой железнодорожной насыпи. Снимаю рюкзак, прогуливаюсь по широкому ярко-зеленому газону между двумя ветками рельсов. Газон забит людьми (в черной одежде, с черными рюкзаками), и в то же время безлюден. Пуст до такой степени, что я вижу в траве грибы (светлые, из тех, что идут на засолку). Решаю было насобирать, но понимаю, что их не может быть тут в достаточном количестве. Возвращаюсь к рюкзаку, однако он исчез, рюкзак украден, и не только у меня - несколько жертв кражи снуют по платформе в поисках пропавшего. Кажется, пропажи в конце концов отыскиваются (грибы и трава виделись ясно, а конец сна сопровождался неопределенно-тревожным чувством).
Живем с Петей (раздельно) в одноэтажном городке. Случайно встречаю его на улице, заговариваю. Ясно вижу его лицо, но лицо это совсем не петино. Впадаю в недоумение, хотя твердо знаю, что тот, с кем я разговариваю — Петя. Позже, на другой улице, снова встречаю его. Он одет в темный форменный костюм со множеством блестящих пуговиц. Воображает себя одним из тех, для кого предназначена форма, и идет куда-то в связи с вымышленным амплуа. Из деликатности подыгрываю. Быстро идем по покрытым черной бугристой землей улочкам этого странного городка. Отчетливо вижу петино лицо, и опять это совсем не его лицо. Недоумеваю, твердо зная, что несмотря ни на что, это - Петя.
Фесио Арфас говорит, что я могу повидать Петю. Оказываемся на турбазе, среди простых одноэтажных многоместных строений. Иду в солнечных очках по припорошенной снегом земле. В какой-то момент понимаю, что мы в селении Адамс, думаю: «Вот я все же и оказалась тут (опять), незаметно для себя». Спрашиваем у повстречавшихся селян, где Петя, нам отвечают: «На горке». Там его нет, понимаю, что нас обманули. Задаем этот же вопрос сидящим у одного из строений мужчинам. Они совсем было начинают лгать, но вдруг один неохотно говорит: «Он здесь, в моей комнате». Входим в дом, проходим одну комнату, открываем дверь во вторую. Напротив двери, у окна стоит кровать. На ней, закрытый до подбородка одеялом, лежит больной Петя. Глажу его по лбу, говорю, что помогу ему. Обернувшись к Фесио Арфасу, спрашиваю: «Послушайте, Семен, а мы могли бы отвезти его в город с вашей помощью?» (Фесио Арфас виделся абстрактно, а петино бледное лицо - отчетливо, но это было не его, или почти не его, лицо).
Серия стремительных бесконтактных схваток между мной и группой из пяти-семи человек в вишнево-коричневых одеяниях. Я нахожусь в правом переднем углу поля зрения, они — в левом заднем. Периодически бросаемся друг на друга, причем они всегда всей группой. После молниеносного броска, очутившись нос к носу, но не касаясь друг друга, возвращаемся на исходные позиции. Вижу схватки и со стороны, как бы сверху - мы видимся тогда крупными, в метр-полтора длиной ящерицами болотного цвета. После нескольких бросков атаки прекращаются (по моей инициативе). Схватки не сопровождались никакими человеческими эмоциями, но при каждой происходил колоссальнейший, чудовищный выброс энергии с каждой из сторон. Проснувшись, несколько раз мысленно повторяю то, что больше всего поразило — что каждая стычка длилась ничтожный миг, а выбросы энергии были неописуемо огромны.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «А я ... чтобы смогла взять себя в руки и расслабиться». Возникает роскошный раскрытый фолиант с белыми плотными листами и крупным красивым готическим шрифтом. На его фоне в воздухе висит благородная матово-черная бутылка вина. Она находится в наклонном положении, горлышком вниз, и разливает по капельке вина в буквы книги, являющиеся для нее рюмками. Между нею и книгой находится сильный источник чистого света. Расходящиеся в стороны лучи его видны из-за бутылки (чувствовалось, что вино — превосходно).
Кинофильм, развивающийся в окружающем пространстве. Повествуется о женщине, ушедшей от мужа к офицеру, устроившему ее после этого работать на своей военной базе (она занимается там каким-то примитивным трудом). Охладев к военному, женщина возвращается к мужу. Продолжает работать на военной базе, но — тут в эту женщину превращаюсь я — понимает, что утратила на это право. В очередной раз задумывается об этом, к ее рабочему месту подходит офицер, деликатно намекает, что она не может продолжать тут работать. Женщина (это все еще я) с пониманием относится к его словам, говорит, что вернется на предыдущее место работы. Итак, она (это уже не я) полностью возвращается в свою прежнюю жизнь. Однажды она с мужем и родственниками едет куда-то на машине (родственники следуют за ними на своей). Попадают в катаклизм (кажется, в песчаную бурю). Машины останавливаются, над жизнью этих людей нависает угроза, они не знают, что делать. Маленькая девочка родственников захотела пописать, ее выводят из машины, снимают трусики, сажают малышку на плечи мужчины, чтобы он отнес ее в сторону. Глядя на голую попку малышки, удаляющейся на плечах мужчины, удивляюсь странному способу решения простейшей проблемы (и непонятно, зачем с девочки заблаговременно сняли трусики). Появляется офицер. Главная героиня, якобы все еще любящая его, уходит с ним. Фильм заканчивается. Помолчав, говорю сидящей около меня (и не имеющей отношения к этому фильму) Греме, что в целом ей (Греме) роль удалась, лишь в одном месте она сыграла неубедительно — когда вторично ушла к офицеру якобы по любви.
Выдвигаю ящик комода, вижу пару не своих вещей. Их положил сосед, сержусь, несу вещи в его комнату. Квартира наша одновременно является квадратным сквером. Моя комната расположена в левом переднем углу, его — в правом заднем. Обе квадратные, меблированные, обнесенные парапетом. Сквер находится внутри двора и полон детей и взрослых. Вхожу к отсутствующему соседу, обращаю внимание на стоящую справа затрапезную темноватую многоэтажку, из одного из открытых окон которой торчат две бессмысленные мужские физиономии. Думаю, что близость жилого дома является недостатком этой комнаты. Почему-то не освобождаюсь от своей ноши, оказываюсь у себя, опять отправляюсь к соседу. День солнечный, в сквере полно нарядных гуляющих. Вижу наполовину вросшую в песок старую железную кровать, думаю, что нужно бы ее выбросить (согласовав это с квартировладельцем). Не могу выйти к комнате соседа, плутаю и плутаю, сама не понимая, как можно заблудиться в небольшом сквере. Лишь после неоднократных попыток подхожу к искомому месту.
Несколько параллельных, висящих в горизонтальной плоскости проводов (струн). На них лежат (строго по диаметру) мелкие металлические диски (расстояние между струнами превышает их радиус). Я — В ВИДЕ ТОЧКИ — нахожусь в центре одного из дисков, пытаясь удержать равновесие. Диск кренится из стороны в сторону, практически при каждом крене приходится опираться ногами на находящуюся под проводами плоскость (сон был в серых тонах; диаметр дисков был с сантиметр; я была одновременно и точкой и самой собой).
Смотрю на ксерокопии листа, которые мы должны кому-то передать. Буквы пропечатались неполностью (в разных копиях в разной степени). Догадываюсь, что каждая копия снималась с предыдущей, и значит, нужно все переснять заново. На миг вижу, как хорошо тогда получится. Вижу и сам оригинал с четким мелким печатным шрифтом, часть которого была красного цвета (ксерокопии же, с которых начался сон, были написаны от руки крупным округлым почерком).
Привожу на консультацию маленькую дочь (сновидческую) по поводу того, что она стала утверждать, что я - инопланетянка. Девочка крутится в холле около детской мебели, мы с консультантом стоим тут же, рассматривая цепочку рассуждений моего ребенка (они содержатся в толстой пачке скрепленных, дымчато-серых листов бумаги, которую держит консультант). Мы не читаем текст (там его, кажется, и не было), а просто смотрим на пачку, в которой даже пространство между полураскрытыми листами выглядит дымчато-серым. Все факты моей жизни, свидетелем которых была моя маленькая дочь, в ее трактовке неопровержимо доказывают, что я - инопланетянка. Череда их быстро (как в кинофильме, но без экрана) прокручивается перед нами. Кадры окрашены в теплые светлые тона и (в отличие от всего остального) выглядят четкими. Меня озадачивает факт такой фантазии ребенка, но ложный (с моей точки зрения) тезис доказывался ею безупречно, то есть две истины — моя и моей дочки — сосуществуют на равных. Проходящая мимо знакомая интересуется, что я тут делаю. Отвечаю: «Да вот, моя дочка говорит, что я - инопланетянка» (в моем тоне звучит досада по поводу того, что я должна разбираться с такой нелепой проблемой).
Молоденькая девушка, моя дочь (сновидческая) стала вдруг непонятно скрытной, без объяснений периодически исчезает, ведет непонятные завуалированные телефонные разговоры. Делаю вывод, что ей грозит смертельная опасность, что ее шантажируют, ей угрожают. Под влиянием нарастающей тревоги принимаю защитные меры, отправляюсь с ней искать спасения. Долго пробираемся по фантастическим местам, находим убежище в какой-то квартире. Ложусь отдохнуть в передней комнате. Сквозь сон слышу, что дочка разговаривает по телефону в задней комнате (соединенной с моей дверью и проемом в стене). Каким-то образом вижу ее там (с телефонной трубкой в руке) и полностью слышу диалог. Узнаю из него, что сейчас кто-то придет и пользуясь тем, что я сплю, сделает мне усыпляющий укол. Сон вмиг слетает, лежу, не открывая глаз, приготовившись к защите. Входит грузная женщина в темной одежде, склоняется надо мной с большим шприцем в руках. Мгновенно выхватываю его и впрыскиваю женщине предназначенное мне содержимое. Шприц был без иглы, но прозрачная жидкость под напором поршня легко входит через одежду в тело женщины (в области солнечного сплетения). Женщина падает. Соскакиваю с кровати, поспешно одеваюсь. Натягивая колготки, думаю, что в них, наверно, будет жарко, и лучше бы одеть носки, но мои носки на ногах этой женщины. Подумала было снять их с нее, но решаю, что использовать носки, снятые с трупа, конечно же, не стоит. Каким-то образом вижу за спиной эту женщину бездыханной на кровати (с которой я только что соскочила) и белые носки на ее ногах. Да, эта женщина, лежащая темной грудой на полу (она виделась то на кровати, то на полу) мертва. Ее облик изменился, она стала привлекательней, моложе, стройнее. И тут до меня доходит, что она была сексуальной партнершей дочери. Непонятное поведение дочери находит объяснение в том, что этот факт ею скрывался, и вот к какому ужасному финалу это привело. Не знаю, что теперь делать. Входит дочь, ожидающая увидеть нечто противоположное тому, что сейчас увидит. Желая ей помочь, смягчить шок от ужасного зрелища, смотрю на нее, и заметив, как начинает меняться выражение ее лица, говорю: «Падай быстро в обморок». Она падает в обморок (впрочем, и без моей подсказки произошло бы то же самое). Стою и думаю, ну, хорошо, самый острый момент дочь проведет в бессознательном состоянии, но что будет потом? Что будет потом? И насколько несоизмеримо преходящее потрясение, которое я испытала бы, узнав правду, в сравнении с этим непоправимым ужасом, свалившимся на дочку, посчитавшую за лучшее утаивать истинное положение дел. Машинально иду в заднюю комнату, вижу лежащую на столе трубку черного телефонного аппарата, беру ее в руки и после непродолжительного раздумья опускаю на рычаг.
Обитатели квартиры разбрелись по другим комнатам, в этой кроме меня находится лишь маленький мальчик - тонкий, не дотягивающий ростом и до полуметра, одетый в черное, похожий на куклу. Ребенок-кукла спрыгивает со стоящей у стены кровати, падает навзничь, ударяется затылком об пол, лежит без признаков жизни. В беспокойстве и растерянности стою рядом, не зная, что предпринять. Попыталась осторожно приподнять его, однако тщедушное безжизненное тельце ощущается действительно как тело куклы, и я оставляю его в покое. Ничего не остается как сказать обитателям квартиры, что их мальчик убился, но тут мальчик-кукла оживает и садится (простояв над ним большую часть сна, я не видела его лица; ребенок выглядел как живая кукла, в чем я отдавала себе отчет, но воспринимался все же как человеческое дитя).
Мне предстоит поглотить — принять, вобрать в себя — человека. Он представлен в виде лежащего на земле бревна и окружен несколькими призрачными людьми (это видится нерезко, в серых тонах). Длина бревна соизмерима с ростом человека, диаметр - порядка полуметра. Ощущаемый рядом Петя с укоризной говорит, что я отношусь к человеку (которого должна поглотить) без должного уважения, не уважаю его как личность. Искренне отвергаю упрек. Описанное повторяется несколько раз.
На обочине пустого шоссе стоит (против правостороннего движения) легковая машина (остановилась ненадолго и скоро отправится, не разворачиваясь, дальше), дверцы приоткрыты, за рулем (слева) сидит молодой мужчина. Его подруга (или жена) крутится снаружи, просит что-то привезти ей из командировки, мужчина мягко намекает, что в той стране, куда он собирается, вещи эти стоят (из-за разности курса валют) дорого. Не слушая, женщина возбужденно повторяет перечень того, что хотела бы заполучить (мелочь, типа мельком появившегося шарфика). Мужчина делает вызов по сотовому телефону. Женщина исчезает, к машине подходит высокий холеный парень (лет на десять младше мужчины) и выслушав просьбу, отвечает завуалированным отказом - вскользь роняет, что «у их поколения» (у поколения мужчины) дела в бизнесе сейчас идут неважно, и исчезает (судя по тому, что у него в руках была папка с бумагами, эти двое являлись, повидимому, подельниками в бизнесе). Нахожусь неподалеку, порываюсь дать мужчине совет, но решаю, что, может быть, ему это будет неприятно. Вдруг обнаруживаю, что я в халате, неумытая, непричесанная, какой ужас! Оказываюсь в другом месте, пытаюсь бесконтактно развернуть находящуюся высоко в небе светлую прямоугольную пластинку, чтобы в поле ее излучения попала все еще стоящая на обочине машина. Это не удается, даже когда пластинка развернута в нужном направлении диагональю (светлый поток излучения стекает только с частей пластинки, обращенных к объекту). При манипуляциях вижу машину сверху, как бы находясь в небе, около пластинки, хотя на самом деле стою на земле, вдалеке от машины.
Демонстрируется анальное отверстие с медленно выходящим (из меня), сложенным пополам крупным гельминтом. Гельминт и маленькая мышь (не запомнилось, как попала нам в руки она) сброшены в унитаз. Когда мы (я и, кажется, ребенок) спустили воду, испытываю острое, запоздалое сожаление, что мы так необдуманно поступили с мышкой, ведь ее, скорей всего попавшую в мышеловку, можно было просто отпустить на волю. Заглядываю в унитаз, с облегчением вижу столб воды - чистой, похожей на миниатюрный природный водоем с упругими большелистными водными растениями. Там, совсем как рыбка, плавает, лакомясь сочными листьями, наша маленькая мышь (а от гельминта не осталось и следа).
Средних размеров озеро (или пруд) с сероватой водой и крупной малоподвижной овальной рыбиной серовато-белого цвета. Кто-то (возможно, я) хочет с этой рыбой СОВМЕСТИТЬСЯ, но в последний момент передумывает. Точнее, просто спонтанно, в последний миг не совмещается с ней.
Возвращаюсь домой. Усмехаясь сама над собой, думаю, что тот, кто достаточно хорошо меня знает и придет сюда впервые, еще издали поймет, что я живу именно в этом доме, непохожем на остальные. На фоне длинных унылых мрачноватых строений он выглядит гораздо более светлым (хоть и немного аляповатым), стены местами покрыты светло-розовой и светло-голубой акриловой краской, крыша уставлена макетами химической посуды из тонкого прозрачного стекла — разнообразными колбами в два-три человеческих роста. В здании расположено химическое производство (оформление — дело рук руководителей этого производства), но для меня, к примеру, здание является просто жилым домом (трехэтажным, кубическим). Взглянув на крышу, с удивлением вижу соседку по дому, с романтическим видом разгуливающую с молодым человеком между гигантскими колбами, в смущении отвожу глаза, вхожу в парадную. В коридоре, соединяющем наш вход с соседним, незнакомый молодой человек держит в руках красивого кота, смотрю на них, молодой человек кота выпускает, тот удаляется (решаю, что парень кота мучил и отпустил только потому, что я некстати появилась). Вхожу в одну из наших комнат, комод стоит почему-то косо, придвигаю его к стене, на комоде мамин* стакан с водой, она скоро должна придти. Ложусь спать. Не успев уснуть, слышу, как в спальню входит сосед, ходит по комнате, открывает и закрывает дверцы моего шкафа (я лежу таким образом, что не вижу, а только слышу происходящее). Поведение соседа удивляет, а он подходит к кровати, присаживается на край, склоняется, начинает меня целовать. Не могу пошевелиться или хотя бы открыть глаза, мое тело мне не повинуется, прилагаю нечеловеческие усилия, но удается лишь чуть-чуть отворачивать голову. А этот человек (очень крупный) все целует и целует меня, бережно, нежно, и несколько раз так же нежно произносит что-то на незнакомом языке, как бы испрашивая на что-то согласие. Продолжаю отчаянные попытки высвободиться, тело по-прежнему мне неподвластно, я испытываю двойной стресс. Отвращение достигает апогея, когда я вдруг ощущаю во рту слюну этого человека, неимоверным усилием удается выпихнуть ее наружу, МОЙ УЖАС НЕОПИСУЕМ. Так продолжается довольно долго, потом этот человек уходит, потом опять бродит по спальне. Открываю глаза — в комнате никого нет, все это мне приснилось. Засыпаю, чувствую сквозь сон, что на кровати сидит кошка, потом она спрыгивает на пол, я опять открываю глаза - и теперь уже просыпаюсь по-настоящему (поведение приснившегося человека было искренним, миролюбивым, простодушным, но он был как бы не совсем Человек, не Землянин, это было какое-то более примитивное Существо).
Известно, что медведь убежал, а птицу привязали. Появляется одиноко стоящее черное обгорелое дерево, к верхним ветвям которого привязана крупная, смутно видимая птица (длинная темная разлохмаченная веревка удерживает ее за ногу). Известно, что кого-то (медведя или птицу) зажарили на вертеле (не очень понятно, кого именно). Появляется смутно видимый человек, с недоумением держащий в руке неприглядный, скукоженный обрывок темной тряпицы. Тряпица одновременно является респектабельным мужским галстуком, который бегло демонстрируется. Галстук принадлежит компании людей (или символизирует их). Тех самых людей, от которых медведь убежал, которые привязали к дереву птицу, а потом кого-то (птицу или медведя) зажарили на вертеле и съели (намеком обозначенная в этот момент туша на вертеле позволяет предположить, что, судя по габаритам, изжарен был медведь). И вот теперь человек стоит с заскорузлой тряпицей, принадлежащей той компании, и не может понять, куда эти люди делись.
Блок Комнат отдыха на территории больницы. Задаюсь (не находясь в этом сне) вопросом, каким образом люди могли бы тайно пробираться из комнаты в комнату. Сон показывает подземный ход, соединяющий люки комнат. Туннель (для наглядности?) вскрыт, видны редкие бревна крепежа. Полупризрачный мужчина, касаясь пальцами стен, бредет там, по колено в глинисто-мутной воде. Идет пригнувшись (как бы по невскрытому туннелю), и в то же время торчит по пояс из раскрытого туннеля. Завершает сон мысленная фраза (энергичным мужским голосом): «Должен поклонников заинтересовать».
Начало сна не запомнилось. А потом... он примчался, веселый и возбужденный, как щенок, этот оживший игрушечный жирафенок. Бросился радостно ко мне, неуклюже задрал передние ноги на мое правое колено. Очаровательный, подвижный, неистово ластится, вызывая такое же безудержное желание тормошить и ласкать его. Сижу на низкой табуретке, шея жирафенка начинается на уровне моих коленей. Густой курчавой шерсткой и крепкими лапами он напоминает эрдель-терьера. Только он более угловатый, и от этого еще прелестней. Так увлеклась игрой с ним, что забыла о мальчике, сидящем на моем левом колене. Спохватываюсь, несколько раз нежно обнимаю малыша. Ребенок сидит неподвижно, не отзываясь на ненужную ему, наверно, ласку и не реагируя на жирафенка (или не замечая его). Тот с легкостью опять завладевает моим вниманием. Тормошу его, приговаривая нараспев: «Ах ты, ах ты бесенёна, бесенёна ты моя». Жирафенок хоть и похож на ожившую игрушку, но, возможно, таковой не являлся - затрудняюсь сказать, кем он был на самом деле.
P.S.Спустя пару лет мои слова, почти буквально, повторил персонаж другого сна. [см. сон №3905]
Мальчик лет шести, мой сновидческий внук, получил дома травму левого уха (судя по его объяснениям, от звукового удара при пользовании телефоном). Сон показывает телефон и скрученный пружиной шнур, по которому якобы прошла звуковая волна, травмировавшая (обратимо) барабанную перепонку мальчика. Мама ребенка занята, проблему перебрасывают на меня. Звоню, а потом иду в поликлинику, получаю требуемые талоны к врачам. Последний (к ушному) пришлось долго выпрашивать у невероятно беременной медсестры. Она по совместительству присматривает за двумя малышами, спящими на пеленальном столике в рекреационном зале. Дети просыпаются, начинают сходу драться, пытаюсь их успокоить. Беременная медсестра (ее живот был невероятных размеров) молча накрывает малышей, с головой, жестким оранжевым покрывалом. Они затихают, медсестра продолжает читать мне морали. Перепираемся. Покрывало вдруг шевелится, поднимается вверх, под ним обозначаются две человеческие фигуры. С удивлением вижу двух худых, очень высоких (метра под два с половиной) мужчин, стоящих в полный рост на детском пеленальном столике. Оранжевое покрывало болтается у них на плечах. Мужчины кажутся мне совсем не похожими на землян.
Концлагерь. Пространство, обнесенное колючей проволокой, унылые приземистые бараки, немцы в черной блестящей, матово светящейся в полумраке сна форме. Нахожусь там (не имея к нему отношения). Становится известным (кто-то рассказал?), что с одной из заточенных здесь женщин несколько узников, потехи ради, насобирали в стакан вшей, которых либо сами съели, либо дали съесть этой женщине. Вижу неподалеку смутноватую узницу, около которой вьется несколько худых, полубесплотных мужчин, собирающих с нее вшей (это показано условно). Сон демонстрирует стакан, наполовину заполненный вшами, следует невнятное продолжение с намеком на их поедание. Потом четко, крупным планом видится узница. Она неторопливо идет влево, небрежно придерживая накинутое на плечи темное старое одеяло. Полы его разошлись, на женщине нет ничего, кроме бикини, обнажающего отнюдь не худое тело, сон показывает это еще более отчетливо.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (глуховатым женским голосом, задумчиво): «Я не ... . Шимта. Шимта. Шимта танцевать будет».
Сон, среди персонажей которого была я и, кажется, Петя.
Мысленные фразы: «До чего дошло! Даже не (ам) на своем разорилась, а (тём) на своем» (за слова в скобках не ручаюсь, они были неразборчивы).
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Рядом с моей мамой лежал ее папа...». Речь идет о двух умерших (или умерщвленных), смутно видимых людях.
Человек с рюкзаком за спиной стоит в небольшой гостиничной комнате. Примеривается, неловко бросается на кровать. У него травмирована нога, он ее, кажется, не может сгибать, и поэтому ложится таким странным образом.
«Сядьте, пожалуйста, возьмите стул и слушайте. Послушайте меня внимательно», - говорит пожилая преподавательница группе взрослых учеников. Все они видятся смутно, в серых тонах, а стулья в правой части помещения — намного отчетливей.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). Неторопливо: «Я от своей...». - Задорно: «Тебя, тебя уроню».
На открытой детской площадке играют малыши. Присматриваю за подопечной малышкой, рядом находятся две-три молодые женщины (матери или няньки). Одна говорит: «Вероника сейчас занята», это сказано обо мне, мы с этой женщиной немного знакомы. Действие переносится в жилую комнату, где у стены стоит темный комод. Моя малышка будто бы въехала под него на трехколесном велосипеде. Опускаюсь на четвереньки, чтобы увидеть ее там. В этот момент какой-то карапуз выливает мне на голову немного воды (чистой, из заварного чайника). Ласково укоряю мальчугана: «Что это ты делаешь, безобразник?» (отчетливо виделись чайник, прозрачная вода и пустое пространство под комодом, куда можно было просунуть разве что голову).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «А они ловко ... Лучше через плечо». На дальней стороне улицы видится вход в тамбур небольшого магазина. Мимо него двигается гигантский (в рост человека) пухлый мучнистый Червь (не заметила, были ли у него ноги). Стоящий за пределами поля зрения человек в черной одежде (которому будто бы принадлежит сказанное) указывает рукой на Червя и озадаченно подносит пальцы к губам. В этот момент увиделась нижняя часть его лица (сон был не цветным).
Подкорачиваю волосы темным дискообразным прибором, одна из сторон его прижата к ладони, а вторая покрыта густыми раскаленными шипами. Касаюсь ими волос, и кончики волос обгорают.
Смутно видится, как кого-то рвет над ванной, следы смывают в сливное отверстие. Во втором (завершающем) эпизоде, видимом ясно, в цвете, полощу здесь выстиранное белье. Вода в белой ванне чистая, прозрачная, живая. Приходится лишь следить, чтобы белье не попадало в зону незакрытого сливного отверстия (мне известно, что тут недавно произошло).
Условно видимый, воспринятый мной как известное кладбище, склон горы. Над ним, во все Небо распростерлось множество небольших одинаковых, четких изображений женской головы (моей, как мне было известно). Изображения равномерно рассосредоточены в вертикальной плоскости.
Мысленная, запомнившаяся с пробелом, ко мне обращенная фраза: «Запиши в ... беречь почву не стоит» (имеется в виду, чтобы я сделала пометку на полях своего экземпляра источника). Я удивлена, так как полагаю, что почву всегда нужно беречь.
Мысленный диалог (женскими голосами). «В двухкомнатной коммунальной?» - «В двухкомнатной коммунальной». - «С одной соседкой?»
Мысленные фразы (детским голосом, возбужденно): «Не надо выписывать! Я же говорю, не надо! Ничего не надо!»
ЛЕЧУ, распластавшись на соответствующем моим размерам ковре-самолете. Он сделан из толстого, в ладонь, легкого серебристого материала (металла?) с волнистой (ребристой) поверхностью. Мысленно сообщается, что я ЛЕЧУ НА ЭЛЕКТРОНЕ ВНУТРИ ВЕЩЕСТВА. В этой фразе - она была от первого лица - звучало, если я не ошибаюсь, ликование. Фраза, добросовестно повторяясь, разбудила меня, но не смогла преодолеть инертности моего Я, и потому оказалась не записанной дословно.
Мысленный диалог (мужскими голосами, деловито). «У нас есть тема». - «То есть мы вас разорим?»
Сквозь небольшой округлое отверстие в стене видно изумительно голубое небо, голые ветви деревьев и фрагмент деревянного оконного переплета в крупную клетку. Изображение не статично, отверстие (вместе со стеной) перемещается из стороны в сторону (напоминая этим окуляр подзорной трубы).
Блок передних зубов моей верхней челюсти внезапно обрушился на нижние зубы. Это было похоже на крушение, на обвал. Это ассоциировалось (или синхронизировалось) с внезапным обвалом одиноко стоящего старого нежилого мрачного здания с пустыми глазницами дверных и оконных проемов (оно показано бегло, намеком). Полупроснувшись, не могу понять, что произошло. Ощупываю языком полость рта, убеждаюсь, что зубы на месте. Окончательно проснувшись, понимаю, что это был такой странный, необычный сон.
Мысленная фраза: «Ходит святой взгляд».
Мысленная фраза (женским голосом, пониженным на последних словах до баса): «Впрочем, я вам сейчас скажу, где это найти - вот, под подушкой».
Мысленная, незавершенная фраза: «Они что-то задержали ответ, но я...».
Мысленные фразы: «Action. Action. Action's boy». Первое слово возникло тихо, спокойно, как бы вдалеке, а каждое последующее набирало все больше силы и экспрессии.
Фантастический сон с несколькими персонажами (среди которых была и я). Действие разворачивается в старом просторном деревянном доме - двухэтажном, многоквартирном, полном света.
Писатель (с изуродованными кистями рук) впал в творческий кризис. Тонкими надрезами ножа делает на внутренней стороне правой руки пространную запись, отражающую свое состояние (это показано условным намеком). Запись видится отпечатанной изящным курсивом на листе бумаги. Удается прочесть (или воспринять как-то по-иному) два первых слова: «Получилось плохо...».
Мысленная фраза (женским голосом): «А второй наоборот».
В финале сна кто-то что-то рассказывает. Высмеиваю употребленное рассказчиком слово «придется» как неискреннее: «Придется! Ой, придется! Ха-ха-ха, придется!» (рассказчик произносил это слово грустно и соотносил с собой).
Три персоны рассматривают и сопоставляют фрагменты чьих-то Сна и Реальности (фрагменты выглядят как цветные слайды, без рамок), делается вывод, что и Сны и Реальность (этого человека?) являются иллюзиями.
Мысленные фразы (женским голосом): «Ты говоришь, (что) никому не скажешь? Ну и пожалуйста, не говори, пусть будет так».
Идет речь о чьем-то весе в "368" килограмм. Говорится, что если этот вес уже был известен, то ... (не запомнилось, что именно), а если известен не был, тогда другое дело.
Мысленные фразы (женским голосом, первая спокойно, вторая с жаром): «И разойтись не хочется. Не хочется, вот послушайте».
В многоэтажном здании (общежитии?) несколько больших смежных комнат занимает клан из Украины,. Это крепко спаянные семейными узами, невозмутимые упитанные добродушные люди. Находимся у них в гостях, отмечается какое-то торжество, напечено много вкусных вещей. Петя там танцевал. Действие переносится на вечер встречи выпускников десятилетки. Ведется видеосъемка, Петя блестяще исполняет танец (танец-пародию, танец-импровизацию). Танцует в гуще присутствующих, к нему, пританцовывая, приближается девушка в белом платье. Думаю, что это одна из его бывших одноклассниц, но потом признаю в ней одну из членов давешнего клана.
Наше неформальное либеральное сообщество решает (для дальнейшего облегчения жизни) возложить на кого-нибудь обязанность заниматься организационными вопросами. Идея рождена, кажется, из-за лени, от общего нежелания утруждать себя этими делами. Оставшийся за рамками сна формальный выбор случайно падает на Резеду. И вот уже Резеда выстраивает нас на плацу, демонстрируя дикие диктаторские замашки. Больше всех всегда достается почему-то мне, приходится молча глотать не только приказы, но и унижения. Я ошеломлена, сбита с толку, но поразмыслив, нахожу оправдание такой форме правления (на мой взгляд все же более рациональной в сравнении с нашей разболтанностью). В финале сна мы в очередной раз выстроены на плацу. Резеда объявляет о приобретенных для нас руководством книгах, подводит итог: «Поэтому мы приобрели книги по лишь частично субсидированной цене». Это чревато для каждого из нас нешуточным дополнительным расходом, я опять сбита с толку (в этом сне доминировал эмоциональный фон).
Мысленная фраза (категорично): «Ни стыда, ни совести нету!»
Несколько человек в темной одежде неторопливо выходят через облицованный светлым камнем проход двора на уличный тротуар.
Сон, сопровождавшийся комментариями. Запомнилась последняя фраза: «Иногда она ловила себя на мысли, что надо...» (окончание оборвано или не воспринялось).
Полнометражный сон, действие которого разворачивается вокруг ставшего известным факта прелюбодеяния, совершенного кем-то из нас (не исключено, что мной).
Мысленная фраза, медленно, упорно повторявшаяся, пока не оказалась записанной: «Содержание работы друза и хозяина на улице...» (с друзом что-то случилось у хозяина на незапомнившейся улице).
Полосы, похожие на телевизионные помехи. Нужно, чтобы они шли ровно и параллельно друг другу, но они все время искажаются.
Мысленная фраза: «Он любит бабушку?»
В углу, за письменным столом сидит пришедший навестить меня гость. Звонят в дверь, открываю, не спрашивая. Развешенная на просушку одежда загораживает (как ширма) вошедших. Они стоят молча, не двигаясь. Стремясь их увидеть, тереблю одежду, это не помогает, мне становится не по себе. Не прекращая возни, говорю: «Кто это? Славик, Чернов, подождите, я запуталась» (понятия не имею, с чего я вообразила, что одним из вошедших является бывший одноклассник). В ответ ни звука, слышно лишь дыхание вошедших. Сквозь теребимую одежду удается мельком опознать темные силуэты двух-трех крепких мужчин. Беспокойство мое нарастает.
Мысленные фразы (мужским голосом, неторопливо): «Подлизывается. Подлизывается, я говорю, под все, эти самые...». Фраза приостанавливается (повидимому, в поисках подходящего слова). Полупроснувшись, завершаю ее сама словом «опоры».
Мысленная фраза (мужским голосом, смачно, но это не эротика): «Я люблю свое тело».
Раскрытая книга.
Мысленный диалог (женскими голосами). Резко: «От девяносто пятого года!» - Вяло: «Ну вот, наверно, то же самое» (речь идет об экзамене).
Мысленные фразы: «Плясал. Либо тогда, когда умел, либо тогда, когда хотел».
Наш отдел устроил вылазку на природу, делаем привал в редком светлом лесу. Там что-то происходит, одной из молодых женщин (кажется, ею была Амалия) устраивают незаслуженную обструкцию. Заступаюсь за нее, беру на руки, уношу. Несу, не чувствуя веса, в вертикальном положении (как переносят детей). Долго иду по обширному пустому пространству, по темной влажной, расползающейся под ногами земле. Дует ветер, спохватываюсь, что Амалии, должно быть, холодно. Оказываемся на окраине городка, ставлю Амалию на каменную ограду, натягиваю на нее свою куртку. Появляется несколько парней (уличная шпана), спокойно, по-хозяйски окружают нас. Один неторопливо берет Амалию (в вертикальном положении), намереваясь похитить. Преисполненная чувством бессилия перед похитителями (больше всего сражает их спокойствие), разражаюсь — или это мы обе разражаемся? — отчаянными воплями. Кричу безостановочно, на одной ноте: «Помогите! Помогите!!» Редкие прохожие не обращают на нас внимания. Кричу, не умолкая некоторое время даже после того, как шпана оставляет нас в покое. Без видимой причины (ведь никто не вмешался и не спугнул их) они спокойно ставят Амалию на каменную ограду и исчезают, предоставляя нам возможность двигаться дальше. [см. сон №4467]
Мысленная фраза (женским голосом): «Ну а вас сколько?»
Большая безалаберная квартира, куда Петя приехал ко мне в гости (приехал вечером, а утром должен возвращаться). Суечусь с утра пораньше, в квартире страшный балаган, крутятся еще несколько человек, пытаюсь одновременно собраться в дорогу, навести порядок и приготовить обещанные Пете вареники (из привезенного им творога). Он говорит, что выпьет на дорогу только кофе, переключаюсь на наведение порядка, вытираю влажной тряпкой усыпанный крошками кухонный стол, подходит одна из присутствующих в доме женщин (из селения Адамс), как бы шутя ухватывается за тряпку. Выждав несколько мгновений, говорю: «У меня другая тряпка есть. Как мы, играем дальше или...?» Женщина молчит и тряпку не выпускает, приходится взять другую.
Толстый длинный серый шерстяной носок, который натягивают на ногу.
Мысленные фразы: «Он возвращается, вместе со мной. Он возвращается вместе со мной».
В сопровождении Пети иду в родильный дом. Входим в большое здание со множеством больничных отделений, плавно переходящих одно в другое. Не сразу находим нужное. Не по вывеске (их там нет), а по медперсоналу - я узнаю многих, так как прихожу сюда уже второй раз. Петя дал мне там попить.
Мысленная, незавершенная фраза (неторопливо): «Умирают, даже чуть ли не сходили с ума от...».
Мысленная фраза: «Никто не расселит газету».
Смутно видятся сидящие за круглым столом игроки в карты. «Вероника, у нас есть другая колода карт?» - задается мне мысленный вопрос. Не присутствуя в этом эпизоде, мысленно отвечаю, что есть, но не у этих, сидящих за столом людей, а у кого-то другого. Просыпаясь после своего ответа, преисполняюсь абсолютно РЕАЛЬНЫМ представлением, что вопрос по поводу карт задал мне не кто иной, как сам СОН. Получается, что Сон — это не только какое-либо содержание (не только объект), но это еще и какая-то Сущность (субъект), стоящая за содержанием и способная вступать в контакт со сновидцем. [см. сон №7674]
Молодой кот бесится в комнате, скачет по мебели, воюет с чьей-то, тискающей его рукой, и опять принимается носиться. Спрыгнул откуда-то на тумбочку, что-то уронил. Ласково говорю: «Ты что тут вытворяешь, разбойник?»
Что-то пишу, диктуя себе это вслух. Решаю прочесть написанное, буквы моментально частично исчезают. Опознаю английский язык, но прочесть написанное невозможно, оно бессвязно. Пробую восстановить смысл того, что только что произносила, но смысл уплывает (похоже, как если бы у надутого воздушного шарика размотать нитку и отпустить его).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Конечно, .... принять (наркотики), чтобы хоть один раз оказаться выше» (вместо слова «наркотики» использовано жаргонное слово).
На тротуаре лежит крупная спокойная черная собака. Появляется ведомая мужчиной на поводке небольшая, тоже черная, курчавая собачонка. Весело семенит к большой, поиграть, но оказывается проглоченной. В раскрытой пасти большой собаки (все так же лежащей на тротуаре) отчетливо видится торчащая из горла беззаботная мордашка маленькой. Маленькая будто бы и не замечает изменений в своем положении (а мимо моего внимания не проходит факт, что маленькая не так уж мала, чтобы оказаться проглоченной, хотя бы по шею). Мужчина пытается ее вызволить, тянет изо всех сил за голову. Кто знает, чем бы это кончилось, но тут появляется третья собака, темно-серая, кряжистая, бойцовая. С такой шутки плохи, мужчина в страхе ретируется. Смотрю на лежащую большую собаку, на приближающуюся к ней бойцовую и думаю, что бойцовая (в силу своего нрава) может не удержаться и напасть на большую. Но та (в силу своих внушительных размеров) может оказаться бойцовой не по зубам. Что же касается маленькой собачонки, то ее, по моим предположениям, спасает от растерзания бойцовой именно то, что она сейчас укрыта в пасти большой собаки.
Мысленный возглас (женским голосом): «Сейчас?!»
Сижу на каменной лавке, которыми уставлен банный помывочный зал, неподалеку сидит женщина. Полный неукротимой энергии муж ее (оба видятся условно) раз за разом разбегается и шумно, с удовольствием запрыгивает в старую темную ванну, стоящую за моей спиной. Каждый раз опасаюсь, что он ударится о края, но все обходится, только брызги летят во все стороны.
Короткий сон-ощущение. Приняв его за реальность, удивляюсь ощущению, но почти сразу понимаю, что это - сон, после чего все встает на свои места.
Красочный миролюбивый, в светлых тонах сон о селении Адамс (где я находилась с визитом).
Мысленная фраза: «Они хорошо себя чувствуют, они (защищены от всего)» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены). Видятся три человека, сидящих, вплотную друг к другу, на массивной уличной скамье в центре круглой заасфальтированной площадки. Полная женщина в простом летнем платье и две субтильные фигуры в темном (среднюю я не рассмотрела, а крайним был худой долговязый мужчина). Сидят, занимая всю скамью, в спокойных, безмятежных позах, их простодушие гармонирует с полной прозрачного воздуха и мягкого света атмосферой этого места.
Подросток младшего школьного возраста стоит среди библиотечных полок, и задрав голову, рассматривает верхние ряды книг.
Человек и окружающие предметы представлены в виде скопления микроскопических темно-серых частиц (энергетических полей). Контуры тел сохраняют при этом привычные очертания.
Делаю все новые и новые короткие записи, каждый раз сосредоточенно выбирая для этого авторучку с коричневой пастой.
Берберы открывают дверь. Оба в пальто, собираются уходить на работу. Я слегка обескуражена, поскольку явилась по их приглашению (повидаться, поболтать). Спокойно перестроившись, решаю заглянуть к живущей в этой же парадной Кире (тоже приглашавшей в гости). Дверь открывается (не помню, чтобы я звонила или стучала к Кире и Берберам). Кира и Юджин, полностью одетые, собираются уходить на работу, Кира в спешке домывает пол перед входной дверью, Юджин стоит позади. В дальнем конце прихожей видится дедушка, из дверей одной из комнат выглядывает кто-то из детей. Кира с Юджином бодро говорят, что я могу остаться и пообщаться с их домочадцами. Закончив мытье пола, Кира распрямляется, ее глаза полны слез, по щекам катятся крупные прозрачные слезинки (видимые, в отличие от всего остального, совершенно вживую). Она (или Юджин) бормочет что-то, объясняя их причину. Говорю, что можно не извиняться, поскольку я сама прошла недавно тяжелый период и до сих пор все еще слишком готова к слезам. Кто-то из них спрашивает, по какому, например, поводу. Говорю, что, например, увидев Киру так плачущей.
Возвращаемся из похода. Подтягиваемся к месту сбора на лесной поляне, распределяемся, кто каким образом будет добираться до дому. У нас есть пикап, несколько велосипедов и мотоциклов, остальные пойдут пешком. Появляется моя сестра с опухшим от слез лицом. Спрашиваю, что случилось. Говорит, что потеряла в лесу деньги и билеты. Пытаюсь ее успокоить, говорю, что раз потерянного не вернешь, что зря слезы лить. Она продолжает горько плакать. Подталкиваю ее к пикапу, сую в руки белое эмалированное ведро, пусть возьмет его в машину, чтобы мне не идти с ним пешком. Сестра забирается в пикап.
Танцующая пара, мужчина и женщина, в черной одежде, неясно видимые. Они исполняют что-то типа быстрого танго, движения отработаны до автоматизма. От их фигур и от лица женщины, смугловатой брюнетки (на котором сон пару раз останавливает внимание) веет чем-то, вызывающим непонятную тревогу (лицо мужчины видно не было). [см. сон №7533]
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Нет ... у меня это».
Мысленная фраза (решительно): «И отсюда выбирать надо». Смутно видимая женщина указывает рукой на плетеную светлую корзину, доверху заполненную темными (размером с куриное) яйцами. Фраза, возможно, принадлежит женщине, а содержимое корзины является чем-то типа шаров для лотереи.
Мысленные, адресованные третьему лицу, с пробелом запомнившиеся фразы (мужскими голосами): «Непонятно, по каким причинам ... разговариваете?» - «По каким причинам вы это спрашиваете?»
Мысленные фразы, в ритме которых звучит чуть ли не патетика: «Не надо ничего просить. Передо мною ... в порядке, в каком их создал Бог» (не запомнилось существительное множественного числа).
Мысленная фраза (неторопливо): «Падая, идут, а многие идут, падая» (вторая половина фразы является усовершенствованной редакцией той же самой мысли).
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «И я не знаю, где мне найти ... Пустую. Пустую, хорошую бы», - говорит Петя. Ему что-то отвечают, он уточняет: «Так а мне не одну».
