Бессловесное мысленное сообщение, Благая Весть. Предсказание о том, что вскоре в Городе родится девочка по имени Катя. Оно дается на фоне прекрасного, полного живительного света, бледно-голубого Неба, под которым, на нижней кромке поля зрения, виднеются макушки светлых городских крыш. В следующем эпизоде стою в Лаборатории (темноватой, лишенной красок) перед стеллажом, уставленным темными растрепанными книгами. Переставляю их (кажется, прячу что-то из книг за другими). Вижу на полках, среди книг, крупные металлические детали, с недоумением смотрю на них, иду с претензиями к Левалу* (более чем условной фигуре). Полупроснувшись, мучительно пытаюсь понять, куда делась Лулу (моя сотрудница). В конце концов до меня доходит, что Лаборатория мне СНИТСЯ. В третьем эпизоде получаю (незапомнившимся, материальным образом) персональное сообщение, что девочка по имени Катя появилась, родилась. Удивляюсь, что родители дали дочке такое имя, додумываюсь до какого-то объяснения. В финальном эпизоде спешу поздравить родителей девочки, звоню им. Сон смутно показывает их реальное жилище. Спрашиваю, нужна ли помощь, отец малышки говорит, что пока не нужна.
Держу открытую книгу, пристально смотрю на красивый шрифт, чтобы опознать язык (и значит, как бы понимаю, что книга мне СНИТСЯ). Листаю в обе стороны несколько страниц, чтобы что-то отыскать в библиографическом перечне одной из глав.
Мне снится, что я СПЛЮ. Молодая женщина читает мне текст. Догадываюсь, что таким образом, иносказательно, мне сообщается о предстоящей свадьбе. В тексте о свадьбах речь не идет, но было нечто, что я уловила и приняла за соответствующий намек (не проронив ни слова). Сон во сне заканчивается. Оказываюсь в квартире, где живут мужчина и эта женщина. Мужчина дает женщине текст, она садится и читает его, беспрестанно запинаясь. В тексте о свадьбах речь не идет, но по неуловимым намекам догадываюсь, что таким образом мне сообщается о предстоящей свадьбе. Тут же вспоминаю сон. Говорю заговорщикам, что могли бы и не стараться, так как я это уже видела во сне. Переходим в салон, бросается в глаза отсутствие ковра на полу. Мужчина говорит, что они решили после женитьбы перебраться в поселение «Окаявоя» и уже начали упаковывать вещи. Сон смутно, бегло показывает поселение. Вспоминаю, как они жаловались на трудности первого своего переезда. Учитывая, что у них сейчас больше вещей, спрашиваю: «Не боитесь снова переезжать?» Мужчина бормочет что-то оптимистичное. С сочувствием думаю, какая все же морока эти переезды. И тут до меня доходит, что всё это лишь СОН, и я просыпаюсь (пол в салоне виделся ясно, остальное - условней, в том числе персонажи, чьих лиц я не видела вообще).
Вижу в своей комнате (сновидческой) маленькую темную бабочку. Полагаю, что это та самая, которая пару дней тому назад была замечена мной на стене моей комнаты наяву (значит, я понимала, что я во сне?), и которая непонятным образом тогда скрылась. Без труда отлавливаю ее, высовываю руку за окно, разжимаю кулак. Бабочка влетает обратно в комнату и исчезает из виду. Удивляюсь, предполагаю, что в комнату ее манит свет (за окном начинало смеркаться).
Брожу (в студенческом возрасте) по районному скверу, неухоженному, и сейчас (повидимому, в будний полдень) почти безлюдному. Копошащийся у тропинки малыш мимоходом привлек мое внимание. Оказавшись на пологом возвышении, окидываю взглядом спуск, кое-где перемежающийся истертыми, полузасыпанными землей ступенями. Съезжаю с него (на ногах, как с ледяной горки), и с удовольствием повторяю это еще несколько раз. Забравшись на холм снова, боковым зрением замечаю поблизости молодую женщину. Мелькает мысль, что мое ребячливое поведение может вызвать недоумение, съезжаю все же еще разок и покидаю сквер, по пути опять обратив внимание на копошащегося у тропинки малыша. На улице попадается на глаза универмаг. Не запомнилось, входила ли я в него или сразу застряла у внешней витрины, привлеченная необычными сувенирами. Заинтересовал материал, из которого они сделаны - он напоминал пчелиные соты, изнутри белые, а снаружи бордовые. Пристально всматриваясь, не сразу понимаю, что это всего лишь пористый картон, упаковка, из верхних отверстий которой выглядывают сувениры из беловатого то ли камня, то ли стекла. Внимание привлекла забавная лягушка с широко раскрытым ртом (ради которого вырез в кубической упаковке был увеличен). Я даже чуть было не купила ее, но во-время уняла свой порыв. Разгадав тайну пористого материала, спускаюсь с нескольких, ведущих к двери (в универмаг?) ступенек и оказываюсь на тротуаре. Озираюсь, с недоумением думая: «Откуда это я вышла? Мне это СНИТСЯ (или нет)?» (слова в скобках возможно лишь подразумевались). Все в этом сне виделось натуралистично.
Легко читаю печатный текст (что-то нравоучительное). Бросилось в глаза, что лист был очень белым, а буквы — поразительно четкими, аккуратными. Скользя глазами по тексту, убеждаюсь, что могу читать его в любом месте (а это косвенно свидетельствовало, что я понимала, что дело происходит ВО СНЕ). По пробуждении прочитанное мгновенно забылось.
В финале незапомнившегося сна передо мной оказывается моя тетушка Бьюти* (она виделась смутновато, в блекло-серых тонах). Разговариваю с ней в большой комнате (в присутствии неразличимого мужчины), приглашаю ее в гости. Потом оба песонажа исчезают, я поливаю в этом помещении комнатные растения (высаженные в четыре стоящих по углам декоративных деревянных ящика, почти кубической формы). Занимаясь поливкой, рассеянно думаю о тетушке, пытаясь, кажется, вспомнить, жива ли она на самом деле.
Внимательно осматриваюсь в жилой комнате, чтобы понять, чем она сейчас отличается от реальной (комната не ассоциировалась ни с одной, знакомой мне наяву — повидимому имеет место вспоминание сна в сновидении).
Мрачный нецветной, в темных тонах сон, состоящий из череды одинаковых ситуаций, не доводимых до драматичного, кошмарного финала. В разных местах, на пустых улицах и закоулках происходит одно и то же: мужчина поочередно ведет куда-то (с преступным умыслом) молодых девушек (все видятся неотчетливыми силуэтами). Нахожусь неподалеку, с неизменным ужасом полагая, что следующей жертвой буду сама. Но в конце концов уловив краем сознания стереотипность повторяющихся эпизодов (их к тому времени набралось с десяток), с облегчением осознаю, что это мне лишь СНИТСЯ.
Возвращаясь в наше сновидческое жилье, вижу торчащие из двух замочных скважин, забытые Петей ключи. Сон бегло показывает их вне замков — два одинаковых темных старинных ключа, каждый в связке с еще несколькими, невнятными. Огорчаюсь, вхожу в квартиру, вижу в одной из комнат Петю (довольно условно). Думаю, что придется купить другие ключи, мысленно прикидываю, сколько это будет стоить: каждый ключ стоит "18" (каких-то денежных единиц), и значит за два нужно будет заплатить "36". Несколько раз перепроверяю сумму, с удивлением (и с удовольствием) убеждаясь, что сосчитала правильно (значит, я подсознательно понимала, что нахожусь во сне?)
Мысленная фраза (мужским голосом): «Притащил целых четыре бутылки молока». Смутно, в темно-серых тонах видится мужчина, подпихивающий ногой деревянный дощатый ящик с несколькими (угадываемыми?) бутылками.
Просыпаюсь (после незапомнившегося сна) с ощущением, что не могу понять, где я. Ощущение было сильным, и длилось чуть дольше, чем ему полагалось бы длиться.
Мысленные фразы (равнодушным женским голосом): «И я туда. И... чем же там лучше-то?» (не договорено имя того, к кому обращена фраза).
Кто-то (видны лишь его руки) осторожно, чтобы ничего не сдвинуть, сгребает со старой чертежной доски груду бумажных обрезков.
В гостиничном номере, где кроме меня находятся мужчина и женщина, пьем с ней у столика под окном вино. Разливаю его из красивой матово-черной бутылки (с элегантными наклейками), каждый раз наливая себе намного больше. Женщина и мужчина уходят в соседний номер, где тоже разместились люди нашей компании. Отправляюсь туда же, проверяю бутылку вина на свет, не верю глазам, появляюсь на пороге соседнего номера, потрясая почти полностью опустошенной бутылкой.
Мне снится, что я СПЛЮ в своей кровати. Внезапно проснувшись, вижу входную дверь распахнутой настежь, в черную темноту ночи. Мне становится не по себе — уличные кошки могут забраться, и вообще.
Прогуливаясь, проходим мимо группы чем-то занятых людей, раздаются звуки, имитирующие кошачье мяуканье. Возбужденно восклицаю: «Это мяукающие туфли! Это мяукающие туфли, я о них слышала!» (или читала). Привлекаю внимание попутчиков к людям, которых теперь отчетливо вижу. Они выглядят аристократично, облачены в нарядную светлую одежду (с преобладанием розового цвета), среди них находится несколько детей. Люди кормят уличных кошек, грациозно подпихивая корм ногами в красочных туфлях, издающих мяукающие звуки. С восторгом смотрю на то, о чем раньше слышала (или читала), объясняю спутникам суть дела. Вижу на сочной зеленой траве несколько свободных пар этой обуви. Беру одну, чтобы показать, как мяукают, при нажатии на пятку, эти туфли (сон был светлым, красочным; кошки, кажется, лишь подразумевались; мои спутники были темноватыми, полупризрачными, а остальное - предельно натуралистичным).
Мысленные фразы (недовольным женским голосом): «Надо будет списывать потом. Это песенка появится на тысяче торцов».
Мысленная фраза (женским голосом): «Чем дальше, тем больше народу».
В финале сна проводится испытание на хладнокровие, прохожу его неожиданно легко. Запомнились два теста. В одном нужно пройти по шатким мосткам (паре не скрепленных между собой досок, переброшенных через яму). Это показано смутно, не в цвете. Переход видится частично моими глазами, частично - со стороны, сверху (непонятно, являлась ли и в этом случае испытуемой именно я). Завершает испытания проверка на чтение труднопроизносимых слов (с нагромождением шипящих и свистящих звуков). Держу лист с фразами (или набором слов), требуется прочесть вслух несколько, навскидку выбранных. Пробегаю глазами, не читая, текст, без проблем озвучиваю слова срединной части листа. Прочла с такой легкостью, что испытываю нечто вроде растерянного недоумения.
Мысленный диалог (мужскими голосами). Первый сообщает о чем-то, его беспокоящем. Второй (Учитель? Консультант?) отвечает, что это все ничего, потому что в мае для него (Первого) начнется новый этап духовного развития - его начнут отучать от привязанности к вещам.
Вернулись в Город, в котором когда-то жили. Обнаруживается, что бывшая наша квартира (сновидческая) занята. Легкий шок типа «Как же так?» сменяется трезвым «Почему мы раньше об этом не подумали?»
Мысленные, несколько раз повторившиеся фразы: «Здоровенького? Вызываем на пляж».
Нахожусь в общине, где мне становится все менее комфортно (психологически), решаю это место покинуть. Члены общины виделись смутно, не помню, чтобы хоть кто-нибудь из них вступал со мной в контакт. Решение вызвано, повидимому, неприемлемостью атмосферы этого места как таковой. В последний миг спохватываюсь, что сестра, находящаяся здесь на излечении, не может покинуть это место. Из сочувствия решаю остаться.
Обрывок мысленной, незавершенной фразы: «...с грязью, (но) хозяева моих сцен...» (хозяева, в отличие от других, не позволяют себе ничего, сопряженного с грязью).
Мысленное, неполностью запомнившееся двустишье: «...породу/ В романтическом и ласковом письме».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Синтаксис этой ... книги был равен нулю».
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. Мечтательно: «Дождик...». - Трезво: «Я уж и не знаю, когда она была вообще».
В старом просторном деревенском доме (с обнесенным забором участком) живет моя семья (сновидческая) и еще одна. Спускаюсь в большой аккуратный подвал. Приходит мысль, что сюда можно снести скопившиеся, не очень нужные вещи. Делюсь идеей с членами семьи, принимаемся за работу. Складываем коробки с ненужными вещами не в подвале, а в углу одной из не принадлежащих нам комнат. Думаю, что авось соседи не рассердятся, и что коробки нужно будет все же спустить в подвал. В этом сне старый темный (как изнутри, так и снаружи) дом контрастировал со светлым аккуратным подвалом; люди воспринимались условно, а коробки и прочее — сносно.
Мысленная фраза (задорно): «То есть в двенадцать уже будет два часа?» (речь идет о времени как таковом).
Мысленная фраза: «А дальше — помогает тот, кто знает» (кто владеет ситуацией).
Мысленная фраза (молодым деловитым мужским голосом): «Вот видите, себя еще не охватили тогда еще, до праздников».
Прихожу (с какой-то целью?) к Камиле, в просторный светлый дом. Меня тепло встречают, разговариваем. Глядя на прекрасно выглядящего Кима, говорю, что он совсем не похож на свое фото, опубликованное как-то в городской газете. Добавляю, что периодически узнаю из этой газеты о членах их семейства (клана).
Сижу с женщиной у стола. Напротив прислонилась к углу темного серванта моя сестра. Вдруг вдоль левой ее ноги (от колена и ниже, с наружной стороны) выступил край чего-то белого. Такое впечатление, что что-то, что было совмещено с сестрой, нечаянно сдвинулось. Присматриваюсь, вижу еще в одном месте такую же выступающую полоску. Смотрю, не отрываясь. Сидящая рядом женщина произносит удивленно: «Ой!» Сестра спрашивает, в чем дело, женщина говорит про полоски. Смотрим на мою сестру во все глаза. На уровне ее левого виска вдруг ярко вспыхивает маленькая зеленая сигнальная лампочка. Еще несколько таких же, но белых, вспыхивает поочередно на уровне ее лица. Пересказываем ей это.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Белые, отправляющиеся туда, взяли с собой...». Речь идет о цивилизованных (белых) людях, отправившихся к первобытным и взявшим с собой все виды семян.
Мысленная фраза, в которой говорится про что-то, оживляющее что-то так же, «как музыка — кинотеатр».
Какие-то люди говорят, что обеспечат мне (в состоянии обеспечить) удачу в делах. Эти, незнакомые мне люди явились по собственной инициативе. С моей стороны не следует никакой реакции.
Нам нужно встретиться с Гуру. Он является, что-то происходит. По окончании встречи Гуру идет часть пути рядом со мной. Мы лично не знакомы, идем молча, и вдруг он спрашивает: «Ты можешь приготовить яйцо?» С недоумением говорю: «Да» (ведь это же элементарно — сварить яйцо, оно даже предстало в моем воображении). Почти сразу спохватываюсь, что глагол «приготовить» неоднозначен, не так прост. Говорю (пряча улыбку), что приготовить, в смысле, сварить яйцо я могу. Но приготовить, в смысле, сотворить яйцо — его скорлупу, желток и белок — не могу. Гуру с довольным видом смеется. Тут наши пути расходятся, Гуру растворяется в толпе людей, заполнивших большой зал ожидания вокзала, к выходу из которого мы приблизились. Ныряю в массивные крестообразные вращающиеся двери, не попрощавшись, с опозданием отдавая себе в этом отчет. Поступила так от смущения, либо из ложного (детского) чувства независимости. Персонажи сна виделись условно, Гуру воспринимался как невысокий щуплый, полный сил человек в светловатой одежде (лица его я не видела).
Выполняю письменную работу (в тетради в клетку). Окидываю взглядом аккуратно исписанный лист, испещренный аккуратными помарками, решаю его удалить и вклеить на его место чистый. Пытаюсь вспомнить, где я купила эту тетрадь. Удается воссоздать в памяти прилавок, потом — торговый зал и, наконец, (не без труда) — сам магазин. Иду туда по незаасфальтированным улицам. Раздается негромкое бренчание. Догадываюсь, что это бежит уличная кошка, к хвосту которой что-то привязано озорными детьми. Кошка появляется в поле зрения, неспешно бежит влево. Решаю ей помочь, она оказывается около меня, осматриваю хвост. Появившаяся справа рыхло-упитанная женщина заявляет: «Но ведь и мы...». Она имеет в виду, что и мы, взрослые, будучи детьми, тоже так забавлялись. Отвечаю, что не избежала этого, но только сейчас осознала свой проступок. Осторожно отсоединяю грузик с кошачьего хвоста (стараясь не напугать кошку — чтобы она раньше времени не убежала или не напала на меня). Когда процедура была завершена, дикая кошка доверчиво приласкалась ко мне. Кошка была довольно крупной и выглядела довольно неопрятно, как и все остальное в этом темноватом, нецветном сне. Лишь аккуратная, показанная в цвете тетрадь составляла контрастное исключение (текст виделся четко, но не осознавался).
Мысленная фраза: «Уже вкусившая плоды цивилизации». Видится асимметричный плед (или пончо) с бахромой.
Оказываемся в фантастическом месте, среди вздыбленного ландшафта. Здесь прокладывают широкую улицу, засыпанную сейчас песком. Нам нужно пересечь ее с двумя малышами в колясках. Понимаю, что коляски будут застревать в песке, прошу Петю помочь, он соглашается. Смотрю в окно. Начинает смеркаться, засыпанная песком трасса круто уходит вверх. Кое-где на горизонтальных площадках за столиками кафе сидит молодежь. Обочины обрамлены густым лесом и валунами. Говорю, продолжая стоять у окна, что улица освещена и не безлюдна. Принимаемся за трапезу. Петя лежит в кровати, приношу ему тарелку с едой, прошу поторапливаться. Тарелка выскальзывает из петиных рук, падает на каменный пол, но вопреки моим опасениям, не разбивается и даже не переворачивается.
Мысленный диалог (женским и мужским голосами). Заинтересованно: «Что, час? Интересно». - Спокойно: «Вот сейчас они все соединятся».
Моя мысль по поводу более раннего сна этой ночи (о Магии): «Многие смотрят на это с исторической точки зрения, я же смотрела с этической». [см. сон №3015]
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...представляет разрозненный с самого начала и до самого конца на отдельные куски...».
Обрывки мысленной фразы (мужским брюзгливым голосом): «...а не ... в их вшивых улицах».
Несколько полупрозрачных светло-песочных пластиковых трубок на фоне какого-то светлого тела, трубки ассоциируются с капельницами, хотя они намного толще и концы их уходят за пределы поля зрения.
Отчаянно обороняюсь от кого-то (или чего-то), и способна только кусаться.
Мысленные фразы (женским голосом): «Матросами. В пять лет я бы назвала...» (фраза обрывается; возраст приводится гипотетический).
Видится (сверху) шоссе, тянущееся по диагонали поля зрения. По правую его сторону - заросли невысокого густого ельника. Появляются (порознь) мужчина и женщина (ехавшие, как подразумевается, на машинах). Заметив что-то, вызвавшее их обеспокоенность, идут к ельнику. Оба тепло одеты, женщина на ходу натягивает перчатки. Судя по посерьезневшим лицам, в ельнике произошло ЧП.
Вечеринка (возможно, по поводу новоселья) у Яшмана, обосновавшегося на одном из верхних этажей темноватого (снаружи) дома. Шли мы туда по пересеченной местности. В какой-то момент вышли из его квартиры на лестницу (тоже мрачноватую), и с трудом отыскали потом нужную дверь. Кто-то позволил себе нелицеприятное высказывание в адрес Тимура, что создало атмосферу неловкости (такие вещи у нас совсем не приняты). Чуть позже звучит выпад в адрес одной из женщин, такой грубый, что все оцепенело замирают. Спасла ситуацию я — затараторила, увязывая один выпад с другим и подавая их в таком ракурсе, что напряжение почти полностью ушло.
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (женским голосом): «Он ... и начал ... у нашей первоклассницы».
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «Эта книга ... Вот юноша. Он нас клятвенно заверял, что...».
Открываю оглавление художественной книги, оно почему-то напечатано на нижней половине правой страницы. Читаю строчку, другую — и просыпаюсь (не запомнив ни слова).
Мысленная фраза (монотонно): «...собирать пожитки из других домов». Начало дословно не запомнилось, речь о том, что при переезде на новое место жительства кому-то предстоит собирать вещи из трех предыдущих квартир. Смутно видится натянутая в небольшом дворе бельевая веревка, на которую вешают банное полотенце.
Незавершенная мысленная фраза: «Он похож на прогуливающего школьные уроки, а не на...» (следующим должно быть заготовленное слово «детсадовского»).
Мысленные фразы: «Начинается неожиданно. Неожиданно. Час начинается с неожиданности» (последняя фраза произнесена энергично, четко, возможно, кем-то другим).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (оживленно): «Расскажите-ка мне, как вы ... как вы собираетесь кушать».
Кладу в выкопанную в каменистом грунте лунку связку ключей, осторожно засыпаю их землей.
Мысленное намерение предъявить распечатку телепросмотров в доказательство, что передачи просматривались целенаправленно.
Высказываю спутникам мнение в отношении нескольких, видимых неподалеку темных фигур (все персонажи виделись смутно).
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Поэтому я больше всего боюсь отказать полностью».
Мысленная фраза (ритмично, нараспев): «Понимаем, понимаем, как же не понять».
Мысленная фраза: «И почему все Люди (в этом) ошибаются?» Люди имеются в виду как вид живых существ. Фраза несет риторический оттенок и произносится Существом, к роду людскому не принадлежащим.
Больничная каталка с измятой пластиковой пленкой, покрытой бурыми засохшими полосами крови предыдущего пациента. На этой каталке меня собираются везти в операционную, но я отказываюсь на нее ложиться. Медсестра в белом халате оттирает влажной тряпкой кровавые полосы. Вижу, что и руки мои испачканы кровью, только кровь эта свежая, алая. Стираю ее (возможно, с чьей-то помощью), стоя на площадке перед больничным лифтом.
Мысленные фразы (глуховатым женским голосом, издалека): «Я взяла тебе на остальные. На остальной поезд».
Обращение к кому-то в этом сне: «Князь масон» (или что-то в этом роде).
Мысленные, незавершенные фразы: «Тоже не... Они пытаются, пытаются подняться...» (вторая фраза произнесена эмоционально).
Мысленное слово (спокойным мужским голосом): «Мама».
Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (женским и мужским голосами). «Написано ... А также ...». - «Смотри через русские дизели».
Мысленная фраза: «И может быть, она просто поместит фотографию сзади, позади Творца». Смутно видится складное зеркало и фотография, которую чьи-то руки помещают в щель между зеркалом и его пластмассовым обрамлением (формат фотографии немного меньше размеров зеркала).
Мысленный оклик: "Вероника!", на который я, тоже мысленно, откликаюсь: «А?»
Демонстрируется принцип, гласящий, что то, что ничего не стоит, не стоит ничего. Появляется груда мелких светло-желтых квадратов. Над ними возникает число "2.12", означающее их низкую (суммарную) цену. Под ними образуется воронкообразная дыра (с закругленными, грязно-коричневыми кромками), в которой они исчезают. Изображение было плоским, как на экране.
Вижу приближающуюся Кето, указываю ей глазами на женщину со странным выражением лица. Та идет в том же направлении, что и я, и поравнявшись с Кето, чуть не задевает ее руку.
«Пять пятьдесят семь», - говорю я, глядя на настенные часы и отмечая необычный вид стрелок. Я назвала время в соответствии с показаниями часов, хотя «на самом деле» (как мне каким-то образом известно) в этот момент было «полдевятого утра».
Оформляю в ателье заказ на копирование некоторых фотографий из альбома. В следующем эпизоде нахожусь в своей комнате, замечаю что-то светлое на подоле юбки. Выясняется, что это прилипшие штрих-код какого-то товара и несколько полученных в ателье копий. Отлепляю, кладу на край стола, слабо осознавая, что копии могут слипнуться. Фотографии виделись прекрасно (единственная запомнившаяся была реальным снимком моей бабушки*). Опять оказываюсь в фотоателье (эпизоды в ателье виделись расплывчато, в густо-серых тонах, а в моей комнате — совсем как наяву).
Сидим с Петей в сенях деревенской избы. Обхожу комнаты первого этажа. Они пусты, хотя нам известно, что хозяин находится дома. Завершив обход, с недоумением спрашиваю: «Где он?» Может быть, поднялся на второй этаж? Но со своего места в сенях мы бы это увидели (сон был не цветным, отчетливо ощущалась чистота пустых комнат).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (начало - бесцветным тоном, а два последних слова — женским выразительным голосом): «Не чувствуется ... который оказался с тобой». На этом записи снов временно прерываются (по объективной причине).
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (женским голосом): «Если ... отменен, (то) здесь уже будет ... не наше — и точка».
Мысленная фраза: «И эти прогрессивные направления можно использовать».
Мысленный, с пробелами запомнившийся диалог. «...как самый лучший ... опыт». - Мягко: «Ей, может быть, лучше не вспоминать эти травмирующие обстоятельства».
Мысленный диалог (женским и мужским голосами). Издалека: «Потому что они ма... Потому что они, энта, маленькие». - Отчетливо: «И все разные».
Дешевая прямоугольная серебристая пепельница на углу темного пустого стола роботическим голосом делает сообщение.
Сон, похожий на фрагмент романа Дюма. В дальнем левом углу комнаты, на неширокой кушетке лежит больной, которого укрыл у себя владелец богатых апартаментов. Справа входят двое друзей хозяина дома. Он вызвал их, чтобы по каким-то причинам передать беспомощного больного на их попечение. Вошедшие вполголоса обсуждают ситуацию. Хозяин дома подходит к ложу, запускает руку в изножье постели, извлекает пустую стеклянную банку. Со словами «Говорите сюда» протягивает ее пришедшим. Это предпринимается в целях конспирации, во избежание подслушивания.
Замеряю две части выкройки. Левая оказалось длиной "60см", правая — "100см".
Нахожусь в кабинете врача, на рутинном терапевтическом осмотре. Внезапно (без связи с действиями врача) начинаю все сильней нервничать. Неловко извиняюсь, объясняю, что это нечто мое старое, что было и прошло, а сейчас всколыхнулось. Врач роняет, что ничего себе «было». Он имеет в виду, что раз это и сейчас дает такую реакцию, значит, пережитое некогда потрясение и поныне обладает силой, внутренне живо. Нервозность незаметно исчезает. Врач берется за стетоскоп. Начинаю кашлять, приступы лавинообразно нарастают, вызывая чуть ли не удушье. Поглощенная кашлем, вижу вдруг на уровне лица шприц. Черный шприц, вверх черной иглой, находится в обтянутой медицинской перчаткой руке доктора. Шприц выглядит если не зловеще, то по крайней мере необычно и непонятно. Кашель мгновенно (незаметно) проходит. Не спуская глаз со шприца, спрашиваю: «Что это?» Сильнодействующее лекарство против кашля, говорит врач. Не отдавая отчета, что кашель прекратился, и чувствуя, что врач изготовился произвести укол, дрогнувшим голосом спрашиваю: «В какое место?», вообразив, что укол собираются делать — о, ужас! - в лицо. [см. сон №4658]
