Невидимые Сущности что-то мне объясняют - терпеливо, неторопливо, доброжелательно. Подкрепляют объяснения демонстрацией опытов, видимых нерезко, в серых тонах. Просыпаюсь (ничего не запомнив) и снова засыпаю. Полупроснувшись, вижу промелькнувшее в стекле открытой створки окна (под которым стоит моя кушетка) отражение бесформенной дымчато-серой Сущности. Она мягко, бесшумно вылетает из комнаты. Полупроснувшись еще раз, вижу в этом же стекле отражение теребимых ветром веток стоящего за окном дерева. Решаю, что отражение Сущности могло почудиться, что на самом деле я и тогда видела отражение веток. Окончательно проснувшись поутру, присовокупляю к своим впечатлениям тот факт, что эта створка окна в действительности у меня всегда закрыта. А сейчас (при завершении изложения того, что произошло) вспомнилось, что на ночь я приспускаю жалюзи, оставляя незакрытой небольшую щель внизу, так что ветер мог теребить лишь край занавески.
Вдоль задней стены одной из наших комнат проходит часть ствола живого дерева со старым, уходящим в темную глубину дуплом. Дупло находится на высоте с полметра от пола, случайно обнаруживаю, что его облюбовала симпатичная бело-коричневая мышь. Отношусь к этому благосклонно. Мышь пуглива, осторожничает, не покидает пределов дупла. Стараюсь не делать резких движений, чтобы иметь возможность понаблюдать. Со временем мышь освоилась, появляется в обозримой части дупла по-свойски, запросто. Это кажется забавным. Подойдя к дуплу, с любопытством легонько дую на мышь, чтобы посмотреть, как она среагирует. Реакция была отменной — в мгновенье ока мышь скрывается в темном жерле, создав при этом воздушный поток, втянувший в дупло кое-какую мелочь из комнаты. Озадаченно призадумываюсь, так ли безопасно иметь в комнате дупло, неизвестно куда ведущее, и мышь, создающую такие воздушные потоки. Тем более, что этим ее потоком сейчас чуть было не унесло мою одежду, висящую справа от дупла. И вообще, с некоторой опаской начинаю думать я, что способны утягивать за собой, вытягивать из человеческого жилья такие воздушные потоки? Решаю, что стоит осведомиться в «Словаре символов» о символических значениях дупла.
Меня, спящую, легонько (не больно) цапнуло какое-то Существо. От неожиданности и удивления ойкаю. Видится (со стороны) темная, похожая на кошачью лапка с острым коготком, цапнувшим край моей нижней губы. Судя по положению лапки, Существо должно находиться на моей груди (я спала на спине), но ничего такого я не чувствовала.
Справа находится несколько невнятных худощавых людей. Перед ними, левее, стоят, почти впритык друг и другу, четыре невысокие (квадратные в плане) емкости, составленные в суммарный квадрат. В емкостях копошится что-то темное (напоминающее груду головастиков). Стою слева, всеми силами стараясь предотвратить вступление в бесконтактное взаимодействие с Сущностями в емкостях. Это с трудом, но получается. Дается знать, что правильным было бы с ними взаимодействовать. После того, как это (чисто случайно) выясняется, несколько раз вступаю с Сущностями во взаимодействие (сон запомнился в общих чертах; бежевые пластмассовые емкости формой напоминали кормушки для собак — их стенки, как бы для устойчивости, книзу расширялись).
Мысленные фразы: «Нам будет его нехватать. Его будут хватать несколько Сущностей» (речь идет о чем-то, а не о ком-то; в построении фраз присутствует игра слов).
Мысленная фраза: «Только он на пол сумел заползти, как его сбоку толкнули огромной кувалдой». Смутно виден человек, медленно ползущий среди руин. Вот он выбирается на небольшой гладкий участок (это остатки каменного пола), как вдруг непонятное Нечто, имеющее вид рыхлого серого туманообразного кома, с силой врезается в его левый бок.
Малыш в большой теплой ярко-синей куртке с добродушным видом топает куда-то, при каждом шаге легонько взмахивая руками.
Мысленные фразы (мужским голосом): «Что-о? Вы все, чуть что, лезете...» (фраза обрывается).
Лежу на широкой постели. Ощущаю слабый укол, нащупываю выступающий из матраца кончик иглы. Извлекаю средних размеров швейную иглу с необычным, открытым с одной стороны ушком, на котором болтается обрывок темной нитки. Удивляюсь, тщательно исследую матрац, одну за другой извлекаю еще пять игл. Крепких обычных, одинаковых игл. Недоуменно смотрю на них, показываю Туве. Говорю, что не может быть, чтобы я, так долго пользуясь матрацем, ни разу до этого не почувствовала иголок.
Незавершенная мысленная фраза (женским голосом): «Они могут быть где угодно, но...».
Мысленная фраза (женским голосом): «Не знала, может, меня ищете — я тоже искала вас» (слово «тоже» вымолвлено почти басом).
Мысленная фраза: «Но это бесполезно».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Якова надо простить, он ... и прощает» (простить надо потому, что этот человек и сам прощает).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Давай к следующему ... Белье все уже уложено».
Мысленная фраза :«Есть — это полезно» (имеется в виду прием пищи).
Мысленная фраза (неспешным женским голосом): «И мог привыкнуть не так успешно, как до сих пор».
Мысленная фраза (женским голосом): «А вот эта полоса подойдет, где кафельный навес?»
В конце сна появляется торжественный торт, украшенный завитушками светлых оттенков крема. Торт находится в конической форме (из оцинкованной жести), снабженной двумя фигурными ручками. Нарядный торт является будто бы ребенком женщины и ее возлюбленного. Имя недавно родившегося младенца «Веспасиан». Светящиеся радостью родители нежно берут торт за ручки, обмениваются представлениями, каким незаурядным человеком вырастет их ребенок. Думают, что он будет заниматься внедрением технических разработок.
Случайно встреченная в казенном учреждении Мона рассказывает о семейном бизнесе. Слушаю краем уха, мысленно отметив, насколько это далеко от моих жизненных интересов. Закончив рассказ, Мона собирается войти в кабинет. Из вежливости (потакая ее словоохотливости) говорю, что подожду. Мона (перестроившись на предстоящее дело?) отчужденно говорит, что сразу должна будет уйти. Поняв, что она потеряла ко мне интерес, деликатно выхожу из положения.
Нахожусь в гостях, разговариваем. В комнату входят, бок о бок, две серые кошки. С улыбкой спрашиваю, что это за парочка. Хозяйка отвечает, что парочка вот-вот ожидает прибавления семейства, и что третья кошка, акушерка, уже готова принимать роды. Парочка продолжает двигаться бок о бок. С удивлением отмечаю, что у кошки нет видимых признаков беременности.
Мысленная фраза: «И все же такое варенье ничуть не хуже... - после заминки фраза завершается глумливым тоном и измененным (возможно, принадлежащим кому-то другому) голосом: - ...остроносенькой».
Иду по знакомому кварталу, ставшему в каком-то смысле незнакомым, на ходу обращая внимание на продовольственные магазины с невиданными деликатесами (помню соблазнительную тушку крупной рыбы особого копчения). На обратном пути решаю купить что-нибудь (чтобы кого-то угостить), вхожу в те же магазины, но вижу лишь заурядные продукты.
Мысленная вопросительная фраза. Она произнесена неторопливо, внятно, и тем не менее в ней невозможно было разобрать ни слова.
Молоденькая девушка, моя дочь (сновидческая) стала вдруг непонятно скрытной, без объяснений периодически исчезает, ведет непонятные завуалированные телефонные разговоры. Делаю вывод, что ей грозит смертельная опасность, что ее шантажируют, ей угрожают. Под влиянием нарастающей тревоги принимаю защитные меры, отправляюсь с ней искать спасения. Долго пробираемся по фантастическим местам, находим убежище в какой-то квартире. Ложусь отдохнуть в передней комнате. Сквозь сон слышу, что дочка разговаривает по телефону в задней комнате (соединенной с моей дверью и проемом в стене). Каким-то образом вижу ее там (с телефонной трубкой в руке) и полностью слышу диалог. Узнаю из него, что сейчас кто-то придет и пользуясь тем, что я сплю, сделает мне усыпляющий укол. Сон вмиг слетает, лежу, не открывая глаз, приготовившись к защите. Входит грузная женщина в темной одежде, склоняется надо мной с большим шприцем в руках. Мгновенно выхватываю его и впрыскиваю женщине предназначенное мне содержимое. Шприц был без иглы, но прозрачная жидкость под напором поршня легко входит через одежду в тело женщины (в области солнечного сплетения). Женщина падает. Соскакиваю с кровати, поспешно одеваюсь. Натягивая колготки, думаю, что в них, наверно, будет жарко, и лучше бы одеть носки, но мои носки на ногах этой женщины. Подумала было снять их с нее, но решаю, что использовать носки, снятые с трупа, конечно же, не стоит. Каким-то образом вижу за спиной эту женщину бездыханной на кровати (с которой я только что соскочила) и белые носки на ее ногах. Да, эта женщина, лежащая темной грудой на полу (она виделась то на кровати, то на полу) мертва. Ее облик изменился, она стала привлекательней, моложе, стройнее. И тут до меня доходит, что она была сексуальной партнершей дочери. Непонятное поведение дочери находит объяснение в том, что этот факт ею скрывался, и вот к какому ужасному финалу это привело. Не знаю, что теперь делать. Входит дочь, ожидающая увидеть нечто противоположное тому, что сейчас увидит. Желая ей помочь, смягчить шок от ужасного зрелища, смотрю на нее, и заметив, как начинает меняться выражение ее лица, говорю: «Падай быстро в обморок». Она падает в обморок (впрочем, и без моей подсказки произошло бы то же самое). Стою и думаю, ну, хорошо, самый острый момент дочь проведет в бессознательном состоянии, но что будет потом? Что будет потом? И насколько несоизмеримо преходящее потрясение, которое я испытала бы, узнав правду, в сравнении с этим непоправимым ужасом, свалившимся на дочку, посчитавшую за лучшее утаивать истинное положение дел. Машинально иду в заднюю комнату, вижу лежащую на столе трубку черного телефонного аппарата, беру ее в руки и после непродолжительного раздумья опускаю на рычаг.
Мысленная фраза: «Но не наказывайте, ладно?» Высокий, почти бритоголовый молодой человек в свободной длиннополой черной мантии останавливается около здания (суда?), и склонив голову, что-то высматривает.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Или в лесах, где он родился, родилась ... собака».
Мысленный диалог (женскими голосами). Буднично: «И выпустила (удлиннила) юбку». - Утробно: «Я выпустила юбку из подземелья».
Пара расположенных друг под другом строк. Удается прочитать верхнюю, содержащую имена «Гиль Таги».
Мысленная фраза: «Для прикрытия головы и шляпы» («и» является усилительной частицей). Речь о том, что представители власти (за исключением одного) маскируют шляпами лысины. Появляется групповая фотография игроков КВН и указанных лиц. На снимке представители власти запечатлены без шляп. Они стоят в одном из центральных рядов, справа, выделяясь красивой формой голов, которые ничуть не портят подернутые загаром лысины. У этих людей приятные лица, безупречные костюмы и подтянутые фигуры.
Мысленное слово: «Спортинос». Мысленный женский голос с удовольствием расшифровывает его как «Спорт и нос».
Читаю в книге: «Нет, не ... сказал негоз... нагоз...» (часть фразы не запомнилась). Путаюсь в последнем слове, не могу его прочесть. Бормочу разные варианты, и так и не одолев слова, просыпаюсь. Окончание фразы, как мне каким-то образом известно, таково: «...негозивший сын» (странное слово является однокоренным со словом «егоза», что-то вроде «наегозивший»).
Мысленная фраза: «Руководитель учебы».
Мысленное обращение (женским голосом): «Мальчишки!»
Разговариваю со своим директором по телефону о какой-то собаке. В моей большой квартире появляется Жано с женой и собакой. Раннее утро, мы должны быстро собраться на работу. Тут же находится сестра и еще одна (моя?) собака. Сестра сидит в одной из комнат у широкого подоконника и бездумно смотрит в окно, в том же углу стоит черный кабинетный рояль. Суечусь по поводу завтрака, шмыгаю по комнатам, приговариваю, что сейчас все будет готово. Гости не выказывают нетерпения (люди виделись условно, а собаки, кажется, лишь ощущались).
Мысленная фраза (с подтекстом, умышленно оборванная): «Дареному крокодилу...» (обыгрывается пословица про дареного коня).
Прогуливаясь, выходим к пологому склону городского парка, где на сочной зеленой траве между редкими деревьями расположились, группками и поодиночке, посетители. Вижу поднимающегося по склону мужчину в светло-серой одежде, с легким пулеметом в руках. Мужчина устраивается среди отдыхающих, никто не обращает на него внимания. Отчетливо чувстствую, что сейчас он начнет расстреливать ничего не подозревающих людей. Говорю об этом попутчикам. Спускаемся со склона, стараюсь предупредить об опасности всех, мимо кого мы проходим. Люди не воспринимают мои слова, звучащие слишком невероятно. Оборачиваюсь. Мужчина в сером стоит около пулемета, раскинув руки вверх и в стороны, его фигура быстро чернеет. Оказываемся у здания, где кто-то, кажется, собирался нас преследовать. Одна из попутчиц объясняет, почему убили бывшего с нами молодого человека. Получалось, что она предвосхищает события, поскольку пока что все мы живы. То, о чем она говорит как о свершившемся, должно произойти немного позже, но я просыпаюсь до этого.
Сижу с друзьями за уставленным яствами столом. Посматриваю на Каданэ, которую не видела лет двадцать. Ясно вижу ее лицо, она прекрасно выглядит. И вдруг облик ее меняется. Глаза оказываются подведенными широкими мазками черной туши. Щеки покрыты тонирующей пудрой - на правой из-под смазанной пудры выступает морщинистый участок, на обеих намалеван дикий зигзагообразный знак. Когда Каданэ приоткрывает рот, виден ряд аккуратных новых фарфоровых зубов - мелких, редких, цилиндрических. В довершение, вследствие оптического эффекта, голова Каданэ выглядит стоящей на ее белой закусочной тарелке. Обсуждаем это, а я еще говорю про удивительные зубы.
Начало сна, когда я находилась вне дома, не запомнилась. А теперь жду дома визитера, с которым должна о чем-то поговорить. Он появляется, садимся (за неимением стульев?) на кровать, я в изголовье, он — в изножье. Не успеваю и рта раскрыть, как все мое существо заволакивает как бы наркозом, чувствую, что отключаюсь. Процесс имеет протяженность во времени, в течение которого отчетливо, но безвольно осознаю свое состояние (получается, что воля отключается раньше сознания?) Очнувшись (по-прежнему сидя на кровати), обнаруживаю, что квартира моя изменилась. Стала больше, внутренние двери исчезли, межкомнатные перегородки не доходят до потолка, так что вся она свободно просматривается. В ней находятся активные люди (обоего пола), имеющие отношение к селению Адамс. Хозяйничают, не обращая на меня внимания. Мой несостоявшийся собеседник тоже с ними. Кто-то вскользь говорит мне, что скоро сюда привезут на хранение мебель (кого-то из ихних). Возмущенная самоуправством, заявляю, что это невозможно, квартира съемная, я скоро с нее съезжаю. Последнее не соответствует истине, при желании ложь легко могла быть обнаружена, но я иду на риск. Мои слова принимаются к сведению (с досадой) и, кажется, хоть от чужой мебели я буду избавлена. Все чем-то сосредоточенно, энергично занимаются. Их количество увеличивается, они заполонили все углы. В том числе тот, где в укромном месте лежала моя сумка. Когда угол освободился, вспоминаю про сумку, иду проверить, там ли она (и возможно, забрать). Сумка исчезла, это меня огорчает, с ее пропажей я лишалась документов и почти всех денег. Пытаюсь выяснить, где она, меня не слушают (а возможно, и не замечают). Нахожусь среди них, как инородное тело. Кто-то говорит: «Ты привыкла видеть только взрослых». Имеется в виду, что если раньше я видела лишь взрослых селян, то сейчас увижу детей. Оглядываюсь, вижу несколько нарядных детей в возрасте примерно от шести до двенадцати лет (увидела лишь после того, как мне на них намекнули). Дети прекрасно выглядят и веселы. Одна, самая маленькая озорница раскачивается вниз головой, повиснув на подколенках на водопроводной трубе в туалете. Внимание переключается на двоих взрослых, пристально смотрящих наружу сквозь большое, во всю стену окно. Детей я видела в правой части квартиры, а эти двое сидят за письменным столом в угловой левой комнате и напряженно, неотрывно смотрят на что-то, находящееся за окном. Такое впечатление, что осуществляют бесконтактное воздействие. Смотрю за окно. На фоне фантастической панорамы города, под огромным, растущим у окна деревом на сочном газоне лежат на подстилке и изображают отдыхающих двое селян — грузный мужчина и хрупкая женщина. Оба прижимают к груди младенцев, старательно изображая, что это их собственные дети. У младенцев неважнецкий, полуживой вид. Мне показалось, что сидящие за письменным столом воздействуют именно на лежащих на газоне.
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (мужским голосом): «А ты думаешь легко ...? ... возвращается и говорит, что так и надо?»
Детская кукла, внимание сна направлено на ее лицо. Любознательные распахнутые голубые глаза, приоткрытый ротик. Смотрю на это искусно (натуралистично) выполненное лицо, вскользь замечаю, что мгновеньями оно оживает, тут же снова становясь кукольным.
Стою с Ежей у парапета неширокого, перекинутого над шоссе мостика. Обе мы призрачно-неуловимые - скорее, просто угадываемся. Оказываюсь у противоположного парапета. Разглядываю большого, с ладонь, темного паука (нестрашного), неторопливо топающего влево (а Ежа исчезла). Носком туфли легонько трогаю его. Паук от этого садится, совсем как медвежонок, а потом топает дальше (паук и носок туфли виделись отчетливо).
Находимся в небольшом городище (состоящем из низких толстостенных примитивных домов), обороняемся от отряда враждебных сил. За неимением других средств используем для этого овощи (кажется, полувареные, твердых видов, таких, как репа). Этими боевыми средствами нас снабжают по указанию руководителя. Перед каждым лежит кучка овощей, мечем их в находящихся неподалеку (около одного из строений) врагов. Швыряем овощи хладнокровно, деловито. Единственной моей эмоцией было удивление, что все до одного броски наши попадают в цель (не нанося, впрочем, видимого ущерба врагам, но этот факт не вызывал реакции сновидческого сознания). Мои сотоварищи ощущались светловатыми, под стать более ясно видимому городищу (оно смахивало на стилизованные крепости-городки для ребятишек). Лучше всего виделись половинки овощей, преимущественно желто-оранжевых, крепкие, свежие, аппетитные. Трудно сказать, к какой эпохе относилось происходящее, скорей всего, не к нашей нынешней (а сейчас, завершая описание сна, я подумала, что может быть это аллегория о пользе овощей).
Похожий на распечатку лист. Смотрю на указанное в верхней строке одного из срединных столбцов время: «13:12:42». Машинально перевожу взгляд на нижнюю половину листа. С удивлением вижу в одной из строк то же самое время.
Окончание мысленной фразы (высоким женским голосом, как бы издалека): «...там кухне и столовой».
К правой ветви гиперболы строится касательная, а левее (в зоне нижней части) - еще одна касательная. Это делается для решения далеких от математики проблем.
Было слово - кажется, географическое название. Полусонное Я решило его не записывать, не захотело этого, и к утру слово забылось.
Груда небольших, с ноготь, одинаковых элементов из чего-то типа гладкого светлого дерева. Кто-то невидимый (или невидимые) производят с ними манипуляции.
На фоне комнаты с настольными играми (типа хоккея) и, кажется, безлюдной, возникает мысленная фраза: «От каждого приема высится стол».
В конце сна малыш повел себя непривычно (дело происходит в жилой комнате). Одна из женщин (возможно, ею была я) с недоумением говорит: «Надо же, а у меня...» (окончание не запомнилось). Женщина хочет сказать, что у нее этот ребенок так никогда себя не вел.
Мысленная фраза (женским голосом): «Проверка на сообразительность».
Мысленная фраза (недовольным женским голосом): «Нет, я не люблю эти (бананы)» (за слово в скобках не ручаюсь).
Неопределенная фигура (структура). Одну из внутренних частей ее разглаживают (утюгом?), проводят еще какие-то несложные манипуляции. Мысленно сообщается, что имеющиеся в моем организме неполадки, во-первых, немногочисленны, во-вторых, несущественны, в третьих, элементарно устранимы. И все это (или, по крайней мере, последнее, не запомнилось точно) - только и именно по какой-то причине. То есть несколько самых мелких неполадок устраняются проглаживанием, а остальные — второй процедурой.
Мысленные фразы (дружелюбным женским голосом): «Ты не волнуйся, есть у тебя спрос. Но мы еще хотим у тебя спросить».
Мысленная фраза (женским голосом): «Она просто ненормальная».
Еду на подножке джипа, двигающегося по темной коричневой земле. Держусь за что-то руками, чувствую себя естественно. Когда машина спускается с небольшого крутого холма и резко сворачивает влево, я спокойно, изо всех сил отклоняюсь назад (не знаю, был ли кто-нибудь внутри машины, я туда не заглядывала).
Нахожусь в гостях у Киры, в Нью-Йорке. Каждое утро на вбитом в стену гвозде висит приготовленная для меня одежда — новая светлая нарядная ночная сорочка, а поверх нее — легкий светлый халат (тоже каждый день новый). Однажды, по невнимательности, я обрядилась не в свой, а в (точно такой же) комплект Киры. Когда это обнаружилось, в оправдание заявляю, что из-за этих Польши-Болгарии-Америки я перестала понимать, где я (имеется в виду вояж по этим странам?) В финале сна Юджин показывает мне фамильное золото (хранимое на черный день). Открывает простую старую деревянную вместительную шкатулку, наполовину заполненную крупнозернистым грязно-серым песком (якобы золотым). Осторожно сгребает его деревянной палочкой вправо — на дне левой половины шкатулки обнажается с десяток однотипных разновеликих литых металлических лягушек (под цвет песка, тоже якобы золотых). Юджин долго, подробно что-то мне объясняет, взяв в руки пару фигурок. Смотрю на них, потом снова на груду тех, что лежат на дне — одна из них, ОЖИВ, перебирает лапками (все, кроме Киры и Юджина, виделось совсем вживую).
Сон, который (или фрагмент которого) повторился несколько раз.
Мысленные фразы (быстрым женским голосом): «Да-да-да, слышу. И работает нормально?» (речь идет, кажется, о приборе).
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «...уже не ... как коммерсант и не так боятся за собственную персону».
Мысленные фразы: «На картошку. На картошку упал, помял ее, и поймут, и поставят» (с пониманием отнесутся к упавшему, не выбранят и помогут подняться).
Мысленная фраза (деловым женским голосом, похожим на голос Снуши): «Все сделала, я вчера все сделала».
Спускаюсь по узкой каменной лестнице в подвал (или полуподвал), в тущебных клетушках которого находятся две организации. Мне нужно получить чеки за работу, выполненную субподрядчиком. Проблема в том, что мы просим заплатить раньше срока (по объективной причине). В первой организации имею дело с двумя мужчинами. Удается убедить их пойти на уступки, и тут выясняется, до чего эти типы безалаберны. Чеки заполнены с таким количеством помарок, что неясно, пройдут ли они в банке. Вторую организцию представляет молодая симпатичная образованная женщина. Чувствуется, что здесь не будет ни длинных дебатов, ни грязных чеков, все решится быстро и четко. Идем по подвальным переходам, она говорит, что занимается только вопросом учета и оформления чеков. С грустью думаю, что мне приходится заниматься уймой всяких вопросов, и чеки — лишь малая часть моих служебных обязанностей.
Мысленная фраза (женским голосом, бодро): «Тогда еще по всему будет получаться».
Мысленная фраза (четким мужским голосом, полувопросительно): «Таким образом, если вы хотите отдохнуть, вы можете иногда отдохнуть» (фраза обращена единичному лицу).
Мысленный диалог. «Летающий самолет или плавающий?» - «Нет, проблема не в этом». Предстает разворот яркого глянцевого рекламного журнала. В момент произнесения первой фразы взгляд сна направлен на левый верхний угол левой страницы, а потом переводится в нижний правый угол правой.
Мысленное обсуждение моего пристрастия к лучшим сортам чая. «Откуда это у нее?» - задается вопрос. После непродолжительного размышления следует догадка: «А-а, это...» (окончание не запомнилось). Визуальный ряд был невнятным.
Помогаю старику уложить в небольшой фибровый чемодан книги, чтобы чемодан можно было закрыть. С первого раза это не удается.
Мысленная фраза (мягким женским голосом): «Это уже более в торжественное».
Мысленные фразы (завершающие размышление): «Потому что она одна кажется. Она одна кажется такой огромной...» (фраза обрывается).
В финале сна молоденькая девушка, почти ребенок, с удивлением, доверчиво говорит, адресуясь к одной из персон группы могущественных Колдунов и Магов: «Ты стала доброй учительницей?» (речь идет о смене амплуа).
За ресторанным столом сидит компания нарядных людей. Официантка, со словами «Покупаем мороженице», протягивает уставленный чем-то невнятным поднос, по небрежности задев плечо одной из дам. Та, не оборачиваясь, медленно отводит руку с подносом назад.
Неприятный сон, сопровождавшийся неприятными эмоциями. Они связаны с небольшими светло-желтыми квадратами, которые кто-то то ли раздавал, то ли требовал вернуть, то ли еще что-то.
Мысленный диалог (мужскими голосами). Неторопливо, обстоятельно: «Приезжал. Он долго-долго рассказывал, как...» (фраза обрывается). - Желчно: «Ну еще бы!»
В финале сна кто-то что-то рассказывает. Высмеиваю употребленное рассказчиком слово «придется» как неискреннее: «Придется! Ой, придется! Ха-ха-ха, придется!» (рассказчик произносил это слово грустно и соотносил с собой).
Мысленное слово: «Элькана».
Мысленная фраза (бойким мужским голосом): «Месяца уже три?»
Действие развивается в моем бывшем отделе программирования, но мне казалось, что это Научная Лаборатория (еще одно место бывшей работы). Спустя немного времени с удивлением обнаруживаю эту накладку. Запомнилось, что что-то происходило с Амалией; что у меня была крупная (очень крупная) сумма денег, и я ее чуть не лишилась (была угроза хищения, но все обошлось). А остальное (многое) не запомнилось.
Мысленное умозаключение, чуть ли не напеваемое мной: «Как что-то себе усвоишь - потом не понять другого» (речь идет о понятиях, представлениях).
Сон, в котором я что-то напевала из оперы Бизе «Кармен».
Человек вырвался из плена, меня охватывает волна радости. К ней добавляется множество единичных радостных всплесков, сопровождающих каждый эпизод преодоленных Человеком препятствий на пути к освобождению. Непонятно, каким образом становились они мне известными, так как не помню, чтобы Человек что-либо рассказывал. Он просто стоял передо мной, худощавый, высокий, смутно видимый, и придерживал у левого бока велосипед. В некоторые моменты мы виделись со стороны (сверху) — две неясные фигуры, стоящие лицом к лицу, я левее, он, с велосипедом, правее.
