Кому-то строго выговариваю (это видится смутно, не в цвете). Просыпаюсь, пытаюсь (не открывая глаз) воспроизвести в памяти подробности. Сон мигом исчезает, скользнув вниз и влево, за границу поля зрения.
Мысленная фраза, какое-то время пассивно сохранявшаяся в полупроснувшемся сознании. Когда же спохватываюсь ее записать, она тут же мягко улетучивается из памяти.
Полнометражный сон, истаявший, как только я начала после него просыпаться. Чем более я просыпалась, тем менее вероятным казалось, что он был. Так что окончательно проснувшись, чтобы записать хотя бы время, я была практически уверена, что никакого сна не было.
Три заурядных сюжета, параллельно пересказываемые с мягким лукавым юмором, преобразующим их во что-то забавное. Законспектировать сон не удается - как только я в достаточной мере просыпаюсь, он тут же из памяти улетучивается. То есть дал собой насладиться, но не позволил себя зафиксировать. Это произошло на рассвете, слышалось пение ранней птицы, которое в одном из сюжетов было чем-то другим.
Спокойное, обстоятельное мысленное рассуждение, бойко начатое мужским голосом и сопровождавшееся смутными изображениями в сероватых тонах. Воспринимаю информацию сонным, постепенно пробуждающимся сознанием. И как только достигаю, повидимому, какого-то порога восприятия, все происходящее вмиг шмыгает влево, за границу поля зрения, стерев заодно из моей памяти запомнившуюся часть.
Окончание мысленной тирады: «...с французским паспортом, тоже с французским паспортом. Парле ву франсэ».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (спокойным мужским голосом): «Пока ... у меня единственная мечта — освободить...».
Живой сон с несколькими персонажами. В один из моментов объясняю (в связи с чем-то) одному из мужчин, что моя одежда пошита из «электростойкого» материала (непроницаемого для электричества), а в финале привлекаю внимание этого человека (для большей убедительности) к самой ткани.
Находящемуся (запертому?) в комнате мужчине необходимо помочиться. Он приближает пенис к месту стыка дверной ручки с дверью, роняет несколько капель. Кто-то Невидимый говорит: «Нельзя». Мужчина пробует сделать это у другой двери, ему опять запрещают. Он повторяет попытки еще пару раз, с тем же результатом. Виделись (смутно, условно, не в цвете) части дверей с ручками (во всех случаях это были левые края дверей) и часть мужской фигуры.
Ускользающе смутный сон про лекаря-МАГА («Калиостро», записала я ночью, но это слово, кажется, не из сна, а просто возникшая при записи ассоциация). Метод лечения весьма своеобразен. Пациентки в живописном беспорядке лежат на разбросанных на полу ковриках, МАГ расхаживает между ними. Завершив объяснения, приступает к манипуляциям. Первой пациенткой должна была стать я, но до этого дело не дошло [см. сон №0379].
Сажусь в пригородную электричку, идущую по высокой насыпи. Знаю, что нужно выйти на одной из ближайших остановок, не могу сообразить, на какой именно. Проехав два-три перегона, на всякий случай выхожу. Полагаю, что дальше смогу добраться пешком или, в крайнем случае, проехать остановку на следующей электричке.
Мысленные фразы (женским голосом): «У меня — кризисный на прощанье. Кризисный на прощанье».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «И сделает малых сих Мира сего...» (сделает какими-то).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Узкие-узкие два ...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Полет займет еще много часов, и это...». Фраза заканчивается видимым (или подразумеваемым) пожиманием плечами.
Адресованные мне указания, все в серых тонах. Запомнились фрагменты фразы: «Кто-то ... а кто-то другой разъясняет его». [см. сны №№ 0698 - 0700, 0702]
Мысленная фраза: «И может быть, тридцать два вымоет вам за два зеркала».
В финале полнометражного сна окруженная эмоционально нейтральными персонажами женщина отчаянно кричит: «Нет! Нет!!» Она стоит в центре случайно образовавшегося круга, содержащего десятка полтора лиц обоего пола. Люди неторопливо вышли из разных углов комнаты и стоят не вплотную друг к другу, за их спинами темнеют предметы мебели (это видится смутно, сверху).
Смутно видно идущего по улице низкорослого бледнокожего, в одних носках мужчину.
Нахожусь, в числе еще нескольких человек, в учрежденческом помещении. Сквозь приотворенную дверь, ведущую в правую комнату, видятся три юноши и два-три мужчины. Между молодыми людьми вспыхивает ссора, раздается звук удара. Не выдерживаю, вхожу туда, подхожу к одному из троицы (похоже, что ударили его), нежно прижимаю к груди. Невысокий, неправдоподобно худой юноша почти бестелесен (двое других, видимых условно, выглядели нормально). Обнимаю худющего со всей нежностью, на которую способна. Он жалобным, с детскими интонациями голосом говорит: «Неизлечимый». Спрашиваю: «Кто?» Он отвечает, что это сказали о ком-то из них троих (речь идет о несмертельном недуге). Завершился сон мысленным, неполностью запомнившимся комментарием: «Но по ... и по нераспространении того брачного усилия, которое ожидалось...».
«В какой дружеской стране скорость снизит мысль?» - спрашивает один из нечетко видимых солидных персонажей, возможно имеющих отношение к предыдущему сну. [см. сон №5880]
Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «Я не хочу вас ничем затруднять».
Перед рассветом иду в туалет, по пути подхожу к входной двери, прикладываю ладонь к правой стене прихожей. Ладонь как бы какой-то Силой притягивает к стене. Через притянутую к стене руку уходят, иссякают мои жизненные силы. Медленно опускаюсь на пол. Хочу сказать соседу (он собирается на работу), что умираю. Не знаю, как будет по-английски слово "смерть", поэтому говорю: «Y am very ill». Он откликается сочувственной фразой и уходит. Оказываюсь в постели. Медленно гаснет лампочка бра у моей кровати. С трудом встаю, выкручиваю где-то лампу на замену. В залитой светом, ставшей намного просторней квартире появляется Додо с приятелем. Додо пришел ко мне в гости. Мальчики бродят из комнаты в комнату, везде что-то хватая, создают беспорядок. Их стараниями на полу оказываются два-три фужера с остатками пепси-колы, стеклянный кувшин, комки газет. Подбираю разбросанное, слушаю, что рассказывает Додо. У него в руках термометр, Додо измеряет себе температуру (просто так). Заводит разговор о школьных занятиях — сначала о математике, потом о сопромате (ребенку двенадцать лет). Пренебрежительно говорит, что сопромат так же прост, как математика, это тоже всего лишь вычисления, только другие. Мальчики исчезают, квартира принимает первоначальный вид, я опять в постели. Лампочка у моей кровати снова медленно гаснет. Это вызывает уже удивление — второй раз подряд, да еще таким странным образом гаснут лампочки в моем бра? Встаю, медленно выхожу из комнаты, думаю, откуда можно вывернуть временно еще одну лампу.
Мысленно напевается (задорно): «Шаловливый носик выглянул из травки».
Выравниваю большую стопку сбившихся петиных рубашек. Верхняя, темно-синяя в полоску, напоминает ту, в которой Петя в детстве сфотографировался для заграничного паспорта, когда мы собирались летом съездить в гости в Болгарию.
Мысленная фраза: «И если бы не получилось так, как надо, а если бы получилась так, как всегда?»
Окончание мысленной тирады (с мягкой полуулыбкой): «...то есть когда ты видишь что-то умопомрачительное» (захватывающее).
Люди, которых я КАК БЫ ВИЖУ И НЕ ВИЖУ, демонстрируют приемы КОЛДОВСТВА. Все было четкими, впечатляющими. Я была там в качестве зрительницы, которой (или одной из которых) все это демонстрировалось. [см. сон №1139]
Наш отдел устроил вылазку на природу, делаем привал в редком светлом лесу. Там что-то происходит, одной из молодых женщин (кажется, ею была Амалия) устраивают незаслуженную обструкцию. Заступаюсь за нее, беру на руки, уношу. Несу, не чувствуя веса, в вертикальном положении (как переносят детей). Долго иду по обширному пустому пространству, по темной влажной, расползающейся под ногами земле. Дует ветер, спохватываюсь, что Амалии, должно быть, холодно. Оказываемся на окраине городка, ставлю Амалию на каменную ограду, натягиваю на нее свою куртку. Появляется несколько парней (уличная шпана), спокойно, по-хозяйски окружают нас. Один неторопливо берет Амалию (в вертикальном положении), намереваясь похитить. Преисполненная чувством бессилия перед похитителями (больше всего сражает их спокойствие), разражаюсь — или это мы обе разражаемся? — отчаянными воплями. Кричу безостановочно, на одной ноте: «Помогите! Помогите!!» Редкие прохожие не обращают на нас внимания. Кричу, не умолкая некоторое время даже после того, как шпана оставляет нас в покое. Без видимой причины (ведь никто не вмешался и не спугнул их) они спокойно ставят Амалию на каменную ограду и исчезают, предоставляя нам возможность двигаться дальше. [см. сон №4467]
ЛЕЧУ, распластавшись на соответствующем моим размерам ковре-самолете. Он сделан из толстого, в ладонь, легкого серебристого материала (металла?) с волнистой (ребристой) поверхностью. Мысленно сообщается, что я ЛЕЧУ НА ЭЛЕКТРОНЕ ВНУТРИ ВЕЩЕСТВА. В этой фразе - она была от первого лица - звучало, если я не ошибаюсь, ликование. Фраза, добросовестно повторяясь, разбудила меня, но не смогла преодолеть инертности моего Я, и потому оказалась не записанной дословно.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). «..чем раньше, тем лучше». - Басовито: «И носки стирать не нужно».
Мысленные фразы: «Искать?» - с легким удивлением вопрошает чистый женский голос. И напоминает: «А ведь она имеется на нашей же Земле».
Держу лист с текстом (не запомнилось, на каком языке). Читаю с возрастающим недоумением из-за несоответствия, которое чувствую, но не могу уловить. Дочитав, понимаю, в чем дело. Повторяющееся в тексте назывательное существительное не заменено новым (как это должно было бы быть). Слово это, в отличие от остальных, видится прямоугольником, заполненным серыми мазками и не выходящим за печатную строку. Недоумение сменяется новым — а почему существительное не заменено?
Мысленная, незавершенная фраза: «Большая часть юбки ее, длинной, керамической...».
Соседи по двору периодически сотворяют мелкие пакости, безобидные, но действующие на нервы. Подходим с Петей к сараю, повесить на просушку махровое полотенце. Крыша сарая обтянута новым черным тентом (вместо блеклого пестроватого старого). Думаю, кто бы мог это сделать. Петя сдвигает на глаза капюшон футболки. Говорю: «И вы думаете, что хоть кто-нибудь подумает, что это не вы? Вы глубоко ошибаетесь».
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «А сколько малышу ее, первенцу?» (речь идет о возрасте).
Иду по вагонам движущегося поезда, к хвосту. Мне нужно попасть на параллельный состав. Открытые товарные, с низкими бортами вагоны обоих поездов загромождены багажом немногочисленных пассажиров. Иду, раздвигая вещи, перехожу на торец находящейся между составами платформы, а с нее - на нужный состав. Иду по нему в обратном направлении. Вдруг возникает иллюзия, что я нахожусь не в поезде, а в зале ожидания — меня окружает просторный зал, находящийся на одном из верхних этажей похожего на небоскреб вокзала. На миг вижу его снаружи, а потом опять изнутри. Необыкновенно светлый, с застекленными стенами зал охватывал меня вместе с обоими поездами (движущимися). Иллюзия настолько впечатляюща, что у меня невольно вырывается вопрос: «Где это я?» Видение исчезает. Пространственная ориентация составов незаметно разворачивается на 90 градусов против часовой стрелки. Дохожу до последнего вагона нужного состава, вижу того, к кому шла. При моем приближении молодой человек и его взрослый спутник как по команде шлепаются на пол вагона, за ящик, из-за которого торчат их головы и палки («ружья»). Оба, как бы не замечая меня, всматриваются вдаль, изображая солдат на поле боя. Подобные странности (в разных вариациях) происходят не впервые, во мне уже выработалась определенная на них реакция. Смотрю на выходку с почти не требующим усилия терпением (тем более, что молодой человек по возрасту годится мне в сыновья). Я почти научилась заглушать эмоциональную оценку подобных вещей, мое смирение почти абсолютно.
Мысленные фразы: «Выглядел лучше. Он уже с двумя гла...» (окончание последнего слова неразборчиво).
Мысленная фраза (спокойным тоном): «Мне сделали операцию».
Мысленная, завершившая сон фраза: «Существуют издавна правила, и этих правил никто ни для меня, ни для других не отменял». Фраза будто бы формулирует основания для решения проблемы этого сна.
Еще раз сон на ту же тему. Он показан немного по-иному, но тоже в абстрактной форме и с тем же смыслом. [см. сон №6002]
Манипулирую стеклянными трубками. Манипуляции осуществляются (или воссоздаются) несколько раз подряд.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «...и русских адвокатов, уже поддерживающих идею...».
Мысленная фраза (женским голосом, бодро): «Танцевать будет чистенько» (речь идет о молодом мужчине).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Мы хотим перенести ... работу на восемьдесят четвертый год. И пусть это принесет вам удачу». Смутно видится собрание небольшого коллектива.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (спокойным женским голосом): «И в Ад (отправишь) на.ильников Рая...» (за слово в скобках не ручаюсь; в предпоследнем слове не запомнилась буква).
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. Я: «Нам это можно ...?» - Спокойный женский голос (издалека): «Да, в общем-то, можно». - Я, удовлетворенно: «Ну, всё, пока-пока».
Кого-то «бросили на произвол судьбы», проходившие мимо люди помогли этому человеку. А если бы не проходили? Или не помогли бы? Что тогда делать? (подробности не запомнились).
Мысленная фраза (женским голосом, беззаботно): «Поснимают через год, через два, если не дождешься» (возможно, было сказано «поснимаю»).
Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом, академическим тоном): «А известно вам, под какой системой...».
Мысленное сообщение о том, что у Одноклассницы умер близкий родственник (кажется, брат).
Неодолимое желание загоняет меня в кинотеатр "Нарвский", находящийся на своем обычном месте, но совсем на себя не похожий.
Мысленная фраза (витиевато): «Чтобы один человек объяснил другому, чтО он (другой) понял — чтобы тот понял, чтО он понял».
Смутная сценка из века паровых машин. Один человек, встретив другого на вокзале, куда-то сопровождает его.
На столе, в небольшой светлой коробке стоят две деревянные человеческие фигурки (высотой с ладонь) — стилизованное изображение детей с выразительными мордашками. Вижу (без удивления), что лицо одной подвижно, как живое. Беру фигурку в руки, голова поворачивается ко мне затылком. Возвращаю ее в исходное положение, она опять и опять поворачивается назад. Смотрю на вторую. Дотоле спокойно стоявшая, она теперь скребется, уткнувшись в угол коробки.
Сон, среди персонажей которого был Лучик (младший школьник). В финале сна он по какому-то поводу расплакался. Пытаюсь отвлечь малыша, мягко подшучивая над нелепым двухцветным матерчатым колпаком, красующимся на его голове.
На горизонтальную гранитную плиту падают (справа, под углом) гранитные шарики, отскакивают влево и исчезают за границей поля зрения (коричневатые поверхности плиты и шариков отполированы). Полупроснувшись, повторяю (в полудреме) содержание сна. Снова уснув, воспринимаю мысленную фразу: «Скакала, еще как скакала». Фраза не просто относится к этому сну, она будто бы разрешает мое якобы сомнение по поводу того, действительно ли я была одним из отскакивающих от плиты шариков.
Мысленная фраза: «И это сделало ее ... менее бессмысленной, чем это кажется на первый взгляд» (не запомнилось, о каком деянии идет речь).
Мысленная, незавершенная фраза: «У этой девушки такое лукавое лицо...».
Будучи в командировке, вхожу в заводской туалет. В большом помещении, по виду и содержимому больше похожем на склад рухляди, установлены три унитаза (без перегородок). С интересом рассматриваю помещение, кошусь на не блещущие чистотой унитазы, пытаясь выбрать самый сносный. Вниманием завладевают старинные массивные столы и стулья, темные, почти черные, в деревенском стиле. Они нравятся мне все больше и больше. Вдруг понимаю, что помещение СНИТСЯ, что я нахожусь ВО СНЕ. Решаю выжать из ситуации максимум, досконально исследовать это состояние, вот только воспользуюсь все же унитазом. Подхожу к тому, что почище, вешаю сумку на торчащий из стены гвоздь. Начинаю было пользоваться унитазом, слышу шорох (как от сминаемых листов бумаги), решаю, что звук означает, что кто-то посягает на мою сумку. Поднимаю, не меняя позы, взгляд вправо и вверх, к гвоздю, на котором она висит, глаза от этого движения открываются (по-настоящему), и я просыпаюсь. Точнее, по неразумности вылетаю из сна, где впервые чувствовала себя так уверенно.
Мысленный диалог (мужскими голосами). Полувопросительно: «Но никто не отнял». - Философски, уклончиво: «По-разному судят, что там отнял, не отнял».
Мысленная, неполностью запомнившаяся тирада: «Эта женщина ... Про нее говорили: таких царей абы в руке перечесть».
Незапомнившийся сон, место действия которого было залито Божественным светом.
Едем с Петей навестить селение Адамс. Едем на автобусе, потом на пригородном поезде, прибываем на место поздним вечером. В сумерках обширная, заросшая деревьями территория селения видится отчетливо, как и сами селяне (в красочной одежде). Все заняты делами, лишь изредка кто-нибудь вступает в кратковременный разговор с Петей. Нахожусь в стороне, ни к чему особенно не присматриваясь. Вдруг вижу, что в результате этих беглых, непонятных контактов Петя оказывается опьяненным, лежит в ложбине, в полной прострации. Моей задачей становится предотвратить что-то опасное, ожидающее нас теперь здесь. Беру Петю (взрослого) на руки (условно осязая, и не чувствуя веса), уношу. Кстати оказывается темень, так что нас никто не видит, да поблизости никто и не появляется. Решаю пойти к поезду, вспоминаю, что по ночам он не ходит. На глаза попадается пирамида саманных кирпичей (сложенных, наверно, на просушку). Решаю попробовать спрятаться внутри пирамиды (она была метра под два высотой). Предполагаю, если она окажется не полой, выбросить изнутри часть кирпичей. В воображении бегло это вижу.
Мысленная фраза: «Он делал так, чтобы не пугать меня» («так» - в смысле, это).
С женихом и его отцом (сновидческими) приезжаю на дачу, где проводит лето мама* с внучкой. Мы приехали знакомиться. Дача находится в поселке, среди матерого леса. Место прекрасное, но помещение, занимаемое мамой с малышкой, более чем странное. Это плоская крыша одноэтажного блочного домика. Чтобы туда попасть, нужно карабкаться по наружной стене, используя в качестве опоры несколько кирпичей. Я в ужасе. Появляются молодые люди, наши друзья. Прогуливаемся по лесу, присаживаемся на поляне, завожу разговор о том, что меня беспокоит. Сыпятся варианты решения проблемы. В частности, что в крайнем случае можно попросить хозяев жилья соорудить подъем за плату. «Но это будет стоить двадцать тысяч», - подает голос отец жениха. Спрашиваю, мигом пропитавшись к нему антипатией: «А жизнь человека сколько стоит?» Он невозмутимо задумывается и тянет: «Ну... двадцать одну тысячу». Делаю вывод, что ошиблась в выборе спутника жизни (распространив на жениха оценку, вынесенную его отцу). Иду к маме, она сидит в закутке около дома. На коленях у нее спящая, разрумянившаяся внучка, а за спиной, в специальном рюкзачке, мальчик, приемный сын моего жениха. Пересказываю разговор на поляне, говорю, что пойду отказывать жениху. Мама замечает на это: «Я поставила ему (жениху) одно условие — чтобы в случае расторжения помолвки ребенка оставили нам». Она имеет в виду мальчика, это кажется мне немного странным, поскольку у нас нет на него никаких прав. Иду искать жениха. Оказываюсь в длинном коридоре учреждения, мимо проходят редкие, не фиксируемые мной фигуры. Но вот отчетливо вижу идущего навстречу молодого человека, приличного на вид, в темноватом аккуратном костюме. Он уже совсем близко, смотрю в интеллигентное лицо, думаю, он это или не он (как бы забыв лицо жениха). Решаю, что, пожалуй, это он. Он предлагает: «Давай пройдемся». И я начинаю неприятный разговор: «Слушай, одной из черт моего характера является то, что я не могу и не хочу притворяться...».
Выхожу к мусоропроводу с миской пищевых отходов. По лестнице поднимается Ильинична и еще одна соседка. Подумать только, обе до сих пор живы и совсем не изменились (натыкаюсь на них в день приезда). Понятия не имея, как может среагировать непредсказуемая Ильинична, спрашиваю (с наигранной бойкостью): «Здравствуйте, вы меня узнаете? Как дела?» Она буднично говорит: «Вот гранату купили, не знаю, что будет дальше» и проходит мимо. Начиная просыпаться, не могу понять ее фразу. Купили гранату! С кем это они тут воюют? Что здесь происходит? Догадываюсь, что имеется в виду не наступательное, а оборонительное оружие, что-то типа гранаты слезоточивой. С беспокойством думаю, от кого здесь необходимо обороняться (дело происходит в доме на Рябинной улице).
Меня учат защищаться. Приемы защиты демонстрируются неторопливо, обстоятельно, терпеливо.
Мысленная фраза: «У меня был мальчик, который за три года менял школу...» (окончание фразы неразборчиво).
Мысленная фраза: «Задан кастрюлей лиц» (имеется в виду большое количество персон).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Это очень ... и очень важный штрих нашей жизни здесь».
Мысленная фраза, завершающая тираду (жестким женским голосом): «И говорят: вот, возьмите этих людей, которые были тут!»
Мысленные фразы (четко): «Новую рубашку. Новую кристаллическую рубашку».
Мысленное слово: «Абулафия».
Народились и, не успев оформиться, рассыпались три коротких невнятных сна.
Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза: «...помещался дом в качестве леса, а потом лес в качестве дома, где-то находился этот хибук...».
Мысленный диалог (женскими голосами). Бесстрастно: «Лежание на спине?» - Энергично: «На спине. Вот что случилось...» (фраза обрывается).
Остановилась временно в общежитии, на одном из верхних этажей. Поутру спускаюсь на лифте в столовую, вижу местный народ сгрудившимся перед ее стеклянной, закрытой дверью. Спрашиваю, в чем дело. Одна из девушек отвечает, что ночью что-то случилось (и/или кому-то приснился плохой сон), и теперь все боятся входить. Говорю, что в таких случаях используют простое, безотказное средство - нужно зажечь свечу и обойти с ней столовую, особенно углы. Девушка не обращает на мои слова внимания. Поглощенная, как и все, тревогой, говорит, что заболеет тяжелой болезнью, потому что ей приснилось, что ей «прислали сумку, а им не прислали». Добавляет, что с учительницами, которые этой ночью ездили в другой городок, тоже что-то случится. Все были в страшной тревоге, только я не могла понять причину всеобщего беспокойства (возможно, потому что была случайным, посторонним человеком). Когда я вышла из лифта, ко мне радостно бросилась сидевшая справа собака, она встала на задние лапы и принялась лизать мне лицо.
На дисплее появляется, становясь все более отчетливым, текст, напечатанный готическим шрифтом. Каким-то образом становится известным, что текст имеет отношение ко мне (или к моим снам, не запомнилось точно).
