Кому-то строго выговариваю (это видится смутно, не в цвете). Просыпаюсь, пытаюсь (не открывая глаз) воспроизвести в памяти подробности. Сон мигом исчезает, скользнув вниз и влево, за границу поля зрения.
Мысленная фраза, какое-то время пассивно сохранявшаяся в полупроснувшемся сознании. Когда же спохватываюсь ее записать, она тут же мягко улетучивается из памяти.
Полнометражный сон, истаявший, как только я начала после него просыпаться. Чем более я просыпалась, тем менее вероятным казалось, что он был. Так что окончательно проснувшись, чтобы записать хотя бы время, я была практически уверена, что никакого сна не было.
Три заурядных сюжета, параллельно пересказываемые с мягким лукавым юмором, преобразующим их во что-то забавное. Законспектировать сон не удается - как только я в достаточной мере просыпаюсь, он тут же из памяти улетучивается. То есть дал собой насладиться, но не позволил себя зафиксировать. Это произошло на рассвете, слышалось пение ранней птицы, которое в одном из сюжетов было чем-то другим.
Спокойное, обстоятельное мысленное рассуждение, бойко начатое мужским голосом и сопровождавшееся смутными изображениями в сероватых тонах. Воспринимаю информацию сонным, постепенно пробуждающимся сознанием. И как только достигаю, повидимому, какого-то порога восприятия, все происходящее вмиг шмыгает влево, за границу поля зрения, стерев заодно из моей памяти запомнившуюся часть.
Оказываюсь в служебном помещении, плотно заставленном столами со множеством сотрудников. Кипы папок и бумаг громоздятся на столах, листы ватмана свисают с кульманов, на стены наколоты объявления. Внимание привлекает самое верхнее — «Полная синизация...» (окончание надписи не запомнилось). Это название отдела. Натыкаюсь на приятельницу (одну из Близнецов), подмигиваю, приглашая выйти в коридор. Спрашиваю, что означают слова «полная синизация». Она охотно объясняет, что это означает новую технологию. Чтобы изготовить деталь, теперь достаточно наложить копию («синьку») чертежа на металлическую болванку — и деталь будет готова. Бегло видится, как к боковой грани грубой болванки прикладывается копия чертежа.
Мысленные фразы (женским голосом, бесстрастно): «На телефонной крышке. Конного завода».
Мысленная фраза (добродушным женским голосом): «Потому что всех любит».
Мысленная фраза (нейтральным тоном): «Ведь я же не сделал зла, пусть меня простят».
В огромной толпе выделяется человек в ярком, типа клоунского, красном комбинезоне. Рядом с ним стоит двойник, одетый точно так же.
Мысленно, бессловесно сообщается, что будучи предоставленным самому себе, все идет к распаду. Появляется дымчатая мутноватая субстанция с вкраплениями небольших темных ядер, раскалывающихся на части под воздействием врывающихся извне более мелких, быстрых частиц.
Вечеринка закончилась, нас развозит по домам низкий длинный, полуоткрытый по бокам фургон (на толстых шинах). Не успели остановиться около моего (сновидческого) дома, как из парадной выходит ватага других гостей (спустившихся якобы из моей квартиры). Состроив (в шутку) соответствующую гримасу, восклицаю: «На минуту нельзя оставить дом — уже полно!» Ватага, радостно возбужденная, собирается, кажется, нас повеселить. Шаржин (с необъятным накладным животом), готовясь продекламировать монолог, говорит: «Выкупите меня» (все, кроме лиц, виделось ясно).
Хвостик мысленной тирады (медлительным мужским голосом): «...в уголке. Так там же кофе или чай» (имеется в виду кухонный уголок учреждения).
Мысленная, запомнившаяся с пробелом, незавершенная фраза: «При чем тут ... и болты привязаны...».
Обрывок мысленной фразы: «...с унитазом...».
Мысленная фраза: «У него есть рука, и рука сильная».
Внимательно рассматриваю свое лицо в лежащем на столе зеркале. Вижу заметные кожные недостатки.
Речь идет о сновидениях. Не запомнилось, имеются ли в виду сновидения вообще, сновидения конкретного лица или единичное, конкретное сновидение. Сновидение (как объект) предстает в виде зыбкого невесомого разреженного потока. Он неторопливо струится внутри желоба, влево. Желоб выглядит рукотворным, имеет прямоугольное сечение и идеально ровные стенки (глубину его я оценила в метр, ширина выглядела поменьше). Поток струится, клубясь, не задевая стенок и дна желоба (можно было предположить, что желоб является как бы руслом, неким ограничителем и/или направляющей сновидения).
Было слово, и было дело, и даже какие-то кошки. Слово я поленилась записать (понадеявшись, что после многократного повторения оно сохранится до утра и так). Однако ни оно, ни все остальное до утра не сохранилось.
Мысленная фраза (мягким женским голосом): «Это уже более в торжественное».
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом, осуждающе): «... ехать. Я тебя не узнаЮ».
Смутно, бегло видится группа мальчиков младшего подросткового возраста.
Мысленная, частично запомнившаяся фраза (недовольным мужским голосом): «На машине так неудобно спать, на машине...» (речь идет о кабине грузовика).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «И ... он, и, я думаю, и стадион тоже».
С десяток некрупных черных мух с негромким жужжанием копошится на локтевом сгибе моей руки.
Мысленно произносится (мной) и пишется (возможно, кем-то другим) незавершенная фраза: «И тут дверь из стены...».
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (мои): «... это плохой признак. Там, где раньше жили ... теперь живут...». Возникает газетный лист, в верхней части которого, на поле между заголовком и столбцами текста, мной что-то вписано.
Мысленные фразы (женским голосом): «Не в ту читать. Читать выбрасывать, а не ...» (фраза обрывается).
Я, молодая, энергичная, в нарядном летнем платье, прибываю с кратким визитом в Город, в котором когда-то родилась. Иду налегке, с небольшой сумкой. Спохватываюсь, что не захватила ничего из вещей, из одежды — ведь мы с сестрой решили здесь обосноваться (но это еще только предстоит, к тому же не в ближайшее время). Пытаюсь вообразить, как сложится здесь моя жизнь — наверняка, непросто.
В полусонном состоянии восстанавливаю в памяти предыдущий, уже законспектированный сон, пытаюсь уловить нюансы своей реакции на призрачные фигуры. Засыпаю. Выплывает длинная мысленная фраза, в которой идет речь о «продлении моей жизни». [см. сон №3160]
В верхней части круглой рекламной тумбы сиротливо красуется объявление. Часть текста удается прочесть.
Три молодых человека оформляют интерьер моей красивой светлой кухни. Работают весело, немного дурачась. Последним их вопросом была просьба дать три рюмки и все, что у меня есть, вина. Смущенно отвечаю, что у меня только три бутылки вина, достаю их. Оформители наполняют рюмки разными винами и ставят их на подносе на одну из полок кухонного шкафа. Для красоты - они вообще создавали на кухне живописный беспорядок.
Сон о ПРЕВРАЩЕНИИ. Но что это было за превращение, обратимым оно было или необратимым, со мной ли оно совершалось или не со мной, не запомнилось.
Ем сдобу над изящной закусочной тарелкой. Случайно замечаю на тарелке мелкие, почти незаметные осколки прозрачного стекла, осторожно стряхиваю их в мусорное ведро.
Мысленный диалог (женскими голосами). «Конечно, происходит это не всегда». - «А я это помню».
Мысленная фраза: «Почитаемый в...» (последнее слово не запомнилось).
Сижу в машине, рядом с водителем, мы уже посетили кое-какие места, предлагаю теперь поехать в «Сад любви». Сворачиваем за Музеем на асфальтовую дорожку, петлями спускающуюся к Монастырю, говорю водителю (который лишь ощущался), что «здесь деревья какие-то фантастические», деревья по обе стороны дорожки действительно необыкновенны - каждое состоит из сросшихся веером нескольких стволов, крупных, мощных, с темной корой, рельефный, отчетливо видимый узор которой похож на сложный геометрической орнамент, пристально его рассматриваю.
Несколько ярких красочных диванных подушек, разбросанных по какой-то поверхности.
Мысленная фраза: «Эти варвары не перемрут, их останется (великое множество)» (слова в скобках подразумеваются).
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Она же могла увязаться за каким-нибудь...». Смутно видится один из рядов рынка, по которому, в толпе покупателей, спокойно бредет малышка.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «... а (имярек), оказывается, верит в справедливость».
Неполностью запомнившаяся мысленная фраза (завершившая сон): «И наша мать не та, которая ищет ярма на шею в пользу родителей, а та, которая...».
Издалека, сверху видится территория автомобильной стоянки перед университетским бассейном. В ворота медленно вбегает человек, убыстряя темп бежит по опаленной солнцем земле вправо, туда, где намеком обозначена будка общественного туалета.
Полощу в ванне белье. В руках оказывается деталь стиральной машины, покрытая влажным густо-серым осадком. Тщательно смываю его под краном. Раздается стук во входную дверь. Долго вожусь с ключом, шнурок которого за что-то зацепился. Говорю: «Сейчас, сейчас, я дома». В приоткрытую мной дверь входит (возвращается домой?) Усач. На поводке у него крупная светлая дружелюбная собака. Глядя на нее, приветливо говорю: «Какая собака» (Усач виделся темным силуэтом; предположение, что он вернулся домой, основано на том, что квартира была, кажется, коммунальной).
Временно живем с Петей в старой деревенской избе. Петя спит (или уже не спит), я вожусь в отгороженной под кухню части. Дом такой запущенный, что в нем расплодились (и расхрабрились) насекомые, а по углам и щелям растет трава. Принимаюсь все это искоренять.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (деловитым женским голосом): «Сейчас мы больше интересуемся ... другим».
Сон, среди персонажей которого была я и, кажется, Петя.
Малыш в большой теплой ярко-синей куртке с добродушным видом топает куда-то, при каждом шаге легонько взмахивая руками.
Приезжаю заграницу, навестить Петю. В квартире застаю мальчика лет десяти и молодую женщину, грустно сообщившую, что Петр от них ушел. Ждем его. Готовлю что-то вкусное, вегетарианское, появляется Петя. Я безмерно рада, он начинает есть, нахваливая стряпню. Вспоминаю о женщине (мальчик находится около нас). Говорю, что она дома, только вышла в другую комнату, Петя отмахивается. Разговариваем, входит женщина, они достаточно дружелюбно здороваются, продолжаем беседовать все вместе. Спрашиваю Петю, где он живет, он отвечает, что в гостинице аэропорта. Объясняет, что если купить билет на самолет, то до даты отправления там можно жить бесплатно. Говорит, что хочет пожить так еще с полгода. Мне подумалось, что поскольку аэропорт находится далеко от города, это, наверно, не лучший вариант, но сыну виднее. Плавно переходим на разговор о том, как важно уметь правильно оценивать ситуацию и понимать, чтО ты действительно хочешь. Говорю (совсем не хладнокровно), как плохо, когда человек не может хладнокровно разобраться в самом себе. Когда он слепо упирается в стену (подхожу к стене, упираюсь в нее руками). Когда он пытается сдвинуть стену (демонстрирую и это). А ведь всего-то и нужно оставить стену в покое, посмотреть по сторонам (отхожу от стены, взглядываю направо). И ты непременно увидишь выход, вот он, рядом (справа в стене появляется дверь).
Захожу под одну из уличных арок, в правой стене ее находится вход в спортивный магазин. Польк (молодой) играет под аркой с двумя девушками в мяч. Дверь магазина открывается, мяч влетает в торговый зал. Польк идет за ним, выбрасывает его девушкам, садится на пол (завязать шнурок кроссовок). Девушки со словами «Ну сам и сторожи его» отфутболивают мяч ему. Удивляюсь языку, на котором они разговаривают.
Мысленная фраза (завершившая рассуждение): «И были бы у него сестра и брат» (рассуждение тоже было в сослагательном наклонении).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (рассудительно): «Вопреки ... - ибо от этого поехала бы голова — я взял...».
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Тебя записали, а тебя проиграли, в общем, выбросили тебя».
На дне корзинки лежат семь небольших мягких пушистых вещиц светлых нежных тонов. Некоторые цвета (например, желтый) повторяются дважды. С этими вещами требуется что-то сделать (может быть, убрать повторяющиеся).
Нам нужно перебраться из помещения в помещение через небольшое, высоко расположенное оконце. Для этого приходится взбираться на подставку, отодвигать темную одежду, висящую перед окошком, и протискиваться в него. Это удается мне без проблем (хоть и не без труда). Но в финале сна я в окошке подзастреваю, приходится протискиваться более энергично (просыпаюсь до того, как это завершилось).
Длинный сон про Обломова (возможно, нарицательного).
Мысленные фразы: «И зубов! Надо зубов чистить».
«Глобальное опровержение Дарвина», - записано мной ночью по горячим следам (ничего по этому поводу не вспоминается).
В финале полнометражного сна мучительно пытаюсь вспомнить (в связи с происходящим) хорошо известное мне слово (кажется, слово «период»).
Подрядились в деревенскую семью помощниками по хозяйству, в данный момент задаем животным корм. Хозяева взбалмошно шумят по поводу того, что мы опять нарушаем процесс (хозяйка так распаляется, что выплескивает налитое нами в кормушки пойло). Перед каждым приемом пищи скот должен получать от нас порцию математических знаний (нечто вроде пищевой добавки, по представлению хозяев). Именно ради этого крестьяне и наняли нас (этими знаниями обладающих), и было непонятно, почему мы манкировали такой несложной обязанностью. Сон был нецветным, неотчетливым, мои сотоварищи лишь ощущались, рассерженная хозяйка виделась яснее. Крупные черные животные комплекцией напоминали свиней, пол в клетях тоже был черным. В этом сне вообще преобладали темные тона, однако сон не был мрачным, и, например, рассерженная хозяйка не влияла на наше спокойное расположение духа.
Действие развивается в моем бывшем отделе программирования, но мне казалось, что это Научная Лаборатория (еще одно место бывшей работы). Спустя немного времени с удивлением обнаруживаю эту накладку. Запомнилось, что что-то происходило с Амалией; что у меня была крупная (очень крупная) сумма денег, и я ее чуть не лишилась (была угроза хищения, но все обошлось). А остальное (многое) не запомнилось.
Пришлая молодежь энергично трудится над созданием усовершенствованных оборонительных (самоходных или плавучих) механизмов. Начиняют их множеством приспособлений (примитивных, но, надо полагать, эффективных). Предстоит осада этого, обнесенного высокими крепкими стенами города. Судя по уровню техники, дело происходит во времена достаточно давние. Завершив работу, молодежь исчезает. Вблизи одного из механизмов появляются две персоны из Комитета по подготовке к обороне. Неторопливо идут вдоль берега моря. Один (скептик) советует второму (старшему по званию) запастись приспособлениями старого, испытанного образца - на всякий случай, для верности. «А то, то в одном (каком-нибудь из них) отказала (какая-нибудь деталь) - и мы не спим на ночь», - недовольно бурчит он, имея в виду усовершенствованные (тирада запомнилась не полностью). Имеется в виду, что из-за возможных неполадок новых механизмов члены Комитета могут лишиться сна.
Энергично складываем ненужные вещи в большой фанерный ящик. Ненадолго отвлекаемся, чтобы переправить куда-то нескольких симпатичных крепеньких темных котят (они нам ни к чему). Продолжаем заполнять ящик, и тут из задней (смежной) комнаты появляется более мелкий и не такой крепкий собрат темных котят. Смотрим на него. Сестра предлагает и его переправить. Но я, тронутая его слабостью (и, возможно, в глубине души полагая, что он избежал общей участи неспроста), говорю: «Нет, это будет жестоко». Быстро дозаполняя ящик, обдумываю, как обустроить быт котенка — как и чем кормить, из каких плошек (которые даже ненадолго визуализируются). Сон был светлый, натуралистичный, я не видела лишь лиц персонажей, находившихся с нами в комнате.
За завтраком в туристской гостинице сижу в компании трех, условно видимых персон. Складываю объедки не на край тарелки, а на свою гостевую карту (лежащую на углу стола). Неопрятная официантка убирает использованную посуду, смахивает в миску мусор (в том числе карту). Спохватываюсь, что в карте отрывные талоны на последующие трапезы, иду в кухонный блок в поисках утраченного. Меня отсылают к какой-то Тане, иду по коридору, громко взывая: «Таня! Таня!» Один раз слышу (отклик?): «Вероника!» Продолжаю выкрикивать Таню, случайно нахожу ее на ведущем в подвал лестничном пролете. Таня оказывается молодой симпатичной женщиной с пышными светлыми волосами, в легком красивом платье. Она лежит, вытянувшись на спине, вдоль ступеньки (использует это укромное место для передышки). Говорит: «Идем, если еще не сожгли» и ведет к печи для сжигания мусора. Подходим к обслуживающей печь работнице (похожей на ту, что убирала со стола). Этим заканчивается сон, но мне каким-то образом было ясно, что утеря гостевой карты ничем мне не грозит.
Еду с Окнесом в командировку. На промежуточном вокзале он вдруг почувствовал себя плохо, побледнел, лег на скамью в зале ожидания. Стою рядом в растерянности. Подбадриваю его, в глубине души не понимая, как это могло случиться с ним, таким здоровяком. Уж скорей плохо могло стать мне, гораздо более слабой. Ненадолго отлучаюсь, полагая, что ничего серьезного не случилось, и мы сможем продолжить путь. Вернувшись, вижу около Окнеса врачей в белых халатах. Оказывается, у него сердечный приступ, ему придется пролежать тут несколько дней. Задумываюсь, как просуществовать на вокзале такой длительный срок (вокзал был большим, не очень многолюдным).
Кого-то навещала на военной базе, там в этот день множество посетителей - родственников и подружек солдат. Теперь стою в ожидании поезда или автобуса, чтобы вернуться домой. Начало лета, теплый день, голубое небо. Справа от железнодорожного пути и примыкающего к нему шоссе тянется негустой лес, слева идут поля и посадки. Около меня стоят две женщины в легкой одежде. Высматриваю поезд, но первым появляется автобус. Почему-то сворачивает с шоссе влево, останавливается на краю поля. Иду к нему напрямик (испытывая угрызения совести), осторожно ступаю на рыхлую черную землю, сквозь которую пробиваются ростки картофеля. Вижу трех ребятишек, выкапывающих картофельные клубни (крупные, красивые, ровные). Удивляюсь, как клубни могли поспеть, если кусты только пошли в рост. Стоящие у автобуса пассажиры не делают детям замечания (по тому, как малыши выковыривали руками картошку, ясно было, что делают они это от нужды). Спрашиваю у билетерши, сколько стоит картошка (соблазнившая меня своим видом). Женщина говорит: «Пятьдесят рублей килограмм». Бормочу: «Пятьдесят рублей? Нет, это слишком дорого», решаю картошку не покупать (в этом сне все, кроме лиц персонажей, виделось совсем вживую).
В конце сна встаю с кресла в зале ожидания автостанции, чтобы посмотреть расписание (cумку и какую-то мелочь на всякий случай оставляю на сиденье, чтобы его не заняли), по возвращении вижу в кресле грузную, средних лет женщину с маленьким, сидящим у нее на коленях мальчиком. Лепечу что-то (уже не по поводу кресла, а лишь по поводу вещей), женщина, буркнув что-то невразумительное, кивком головы указывает на них — они лежат на полу, около задней ножки кресла.
Мысленный диалог. «Крепость» (сила, стойкость). - «Чтоб он исчезал?»
Совершаю утренний туалет, голова занята мыслями о предыдущем сне. Обдумываю его смысл, умозаключаю: «Я ушла ... Мне эти истории...» (часть слов не запомнилась). Имею в виду, что ушла от людей, точнее, от контактов с ними. Ушла настолько, что уже не смогла бы принимать участие в пустопорожней болтовне, не смогла бы выслушивать никчемные «истории». Смутно предстает на миг эта, неприемлемая теперь для меня ситуация. [см. сон №7170]
Обсуждаем высказывания Альберта Эйнштейна. Чтобы правильно их понять, тщательно перемешиваю столовой ложкой в миске две кашеобразные темные массы. Одна будто бы является субстанцией высказываний Эйнштейна, другая — субстанцией Фракийских войн. Говорю, что мои действия необходимы для той цели, которой мы задались (персонажи виделись условно). [см. сон №5158]
Смутно видимая женщина вдруг убыстряет шаги, подходит к стоящему на пустом пространстве столу, берет что-то из вазы и кладет в рот.
Незавершенная мысленная фраза: «Школу здесь оставили много лет тому назад — это всё шумы...».
Мысленная фраза (спокойным мужским голосом): «О! Но по телефону я и брать не буду».
Мысленная фраза: «Полно дней, забитых ночами, и ночей, забитых днями» (заполненных до предела).
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Иными словами, для ... и ...». Предстает экран компьютера, заполненный текстом, содержащим и эту фразу. Обращаю внимание на непропорционально большой интервал между одной из ее пар слов, решаю недочет исправить.
Мысленная фраза: «И игроки правильно сказали, что нужно начинать (играть)».
Обрывок мысленной фразы: «И я, охваченная благодеянием деяний...» (благодеяние означает творение благих дел, а деяния являются плодами благодеяний). Это я творила благие дела и была эмоционально охвачена этим творением, это было что-то возвышенное.
Большую часть сна провожу в энергичных попытках изменить ход неблагоприятно складывающихся обстоятельств (это было своего рода отражением происходящего в несновидческой Реальности, там тоже дело касалось близкого, которому я стремилась помочь). Попытки ни к чему не приводили, что не сказывалось на моем упорстве, поскольку мной руководило чувство долга... Вторая (кратковременная) часть сна состоит из диалога между мной и жующей жевательную резинку девушкой (похожей на Молли). Я стояла в очереди, уже у самого прилавка, когда сбоку ко мне приблизилась незнакомая девушка, и жуя жвачку, поинтересовалась, как дела. Говорю, что в ситуации ничего не изменилось. Но перед этим спрашиваю то, что меня больше всего волнует. Спрашиваю, зависит ли ход событий от моих действий (имея в виду перелом в благоприятном направлении). Девушка, все так же жуя жвачку, отвечает, что не зависит... Третья часть сна посвящена моей деятельности в прежнем направлении, скорректированной с учетом услышанного.
Сон, сопровождавшийся комментариями. Запомнилась последняя фраза: «Иногда она ловила себя на мысли, что надо...» (окончание оборвано или не воспринялось).
