2006

Мысленная, незавершенная фраза (начатая напористым мужским басом, постепенно переходящим в вялый, угасающий женский голос): «А вот организация Соединенные Штаты является наилучшим существованием...».
Нам нужно перебраться из помещения в помещение через небольшое, высоко расположенное оконце. Для этого приходится взбираться на подставку, отодвигать темную одежду, висящую перед окошком, и протискиваться в него. Это удается мне без проблем (хоть и не без труда). Но в финале сна я в окошке подзастреваю, приходится протискиваться более энергично (просыпаюсь до того, как это завершилось).
Мысленная фраза: «Совершая движение».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «В передних рядах ... в задних рядах пятится господин Еличев, ногами вперед».
Мысленная, незавершенная фраза: «То, что регулярно происходит в этой стране и сказывается на близлежащих...».
Мысленная фраза: «Через оптику Мира».
После ухода гостей привожу в порядок квартиру. Лихорадочно кручусь, орудуя веником не только по полу, но и по левому кухонному столу, покрытому, к моему удивлению, толстым слоем пыли. Переключаюсь на комнату, слышу призыв: «Вероника, ну что ты там все ... давай поболтаем» (одно слово не запомнилось). Это говорит кто-то из условно видимой супружеской пары, оставшейся пообщаться. Иду на кухню, вижу там еще и Берберов. Они сидят за правым, уставленным посудой столом (а левый стол исчез).
Просыпаюсь, мысленно повторяю прекрасно запомнившийся финал сна, после чего он тут же из памяти стирается.
Окончание мысленной фразы (мужским голосом): «...получали не так уж много».
Окончание мысленной тирады (женским голосом): «...и ни в коей мере я не передаю это распоряжение другим. Я не спихиваю это распоряжение другим».
Мысленный, незавершенный комментарий (к сну): «Курятники растаскивали кур...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «В их ... полное неверие с полным признанием».
Мысленная, незавершенная фраза: «Здесь выходит — лечение здоровья, лысение с проседью...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Контрабанда ... без контрабанды классов».
Мысленная фраза (женским голосом):«Они действительно выросли в среде, позволяющей (делать почти всё)» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены).
Мысленная фраза: «От беседы техники — к своей учительнице».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Продолжают ... в курятнике».
В финале сна мама* передает мне грудного младенца, чтобы я его покормила. С трудом высвобождаю уголок стола большой коммунальной кухни, кормлю ребенка куриным супом (мама, ребенок и соседи виделись условно, сама кухня — поотчетливей; малыша ни в руках, ни на коленях я не ощущала).
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Мурату тоже ... суммировать сумку на пятьдесят ...».
Одним из персонажей сна была курица. Белая, голошеяя, она находилась справа, у границы поля зрения.  [см. сон №5127]
Мысленное пояснение к сну предыдущей ночи. Фраза будила меня несколько раз (безуспешно). Запомнилось, что она содержала противопоставление: «Они ... а вы...».  [см. сон №5126]
Мысленный диалог. «Вероника, ну а как у тебя дела?» - «У меня хорошо». Мысленно воссоздавая диалог при конспектировании, с удивлением выясняю, что обе реплики произнесены одним и тем же женским голосом (с характерными интонациями Мии).
Окончание мысленной фразы (спокойным женским голосом): «...что не буду щадить жизни» (речь идет о жизни автора фразы).
Отчаянные, нарастающие по силе вопли, исторгавшиеся хрипловатым женским голосом: «А-а-а! А-а-а!!»
В конце сна стою на многолюдном уличном перекрестке. Предупреждаю прохожих, что сейчас здесь произойдет (плавно, незаметно) ИЗМЕНЕНИЕ. Условные серые, механически перемещающиеся пешеходы не обращают ни на меня, ни на мое сообщение внимания. ИЗМЕНЕНИЕ ПЛАВНО, НЕЗАМЕТНО ПРОИСХОДИТ. Замечаю его лишь я. Оно коснулось атмосферы этого места, она стала светлей, чище, прозрачней.
За стеной моего жилья плачет ребенок. Сон условно показывает плачущую малышку и ее странно реагирующую мать, молодую худощавую женщину. Мать пытается строгостью заставить девочку замолчать. Та плачет еще более бурно (плач не озвучен). Мать несет ребенка к окну (нижнего этажа), кладет на стоящую за окном кровать, покрытую белым пуховым одеялом. Девочка лежит поперек кровати, на животе, мать мнет ее спину и бока, заголяя тело ребенка. Делает это молча, с недоброй целью. Оказываюсь у кухонного окна, не могу понять, что это означает. Может быть мать хочет заходящуюся плачем девочку застудить?
Мысленные фразы (спокойным мужским голосом). «Где гарантия того, что..., - после паузы, во время которой, повидимому, выслушивается ответ, следует реакция:  - Спасибо большое».
Мысленный рифмованный финал сна: «На невесту все любуясь, но не видя, говорят/ Громким шепотом твердят/ Ну загадка, ну загадка, ну загадка, ну загад». Бегло видится темноватая толпа около условно видимой невесты в пышном белом свадебном платье.
Мысленная, незавершенная фраза (деловитым женским голосом): «Стоит вот эту вот математику лучше там...».
В конце сна среди персонажей появляется ребенок, сын незнакомого мне мужчины. Захотелось подойти к малышу. Бессловесно дается знать, что это невозможно — ребенок временно изъят, изолирован, в связи с тем, что его мать бросила семью, оставив сына на попечение отца.
По дороге в баню обращаю внимание на молоденькую женщину с ребенком. В холле бани вижу этого малыша, с соской во рту, на руках высокого худощавого мужчины (отца). Среди условных темноватых посетителей бани появляется продавщица с ручным лотком соблазнительных сладостей. Мать малыша, заглядевшись на лоток, говорит мне, что они купят этих сладостей в моечном зале. Поясняет, что это «национальное...» (второе слово не запомнилось). Имеется в виду, что это национальная традиция - лакомиться сладостями в моечном зале общественных бань (судя по реплике, семейство, как и я, было не местным). Сон бегло показывает белую бумажную тарелку (с порцией сладостей) на углу скамьи большого мрачного помывочного зала. Зал был пуст, но ведь на эти каменные пористые темно-серые скамьи люди садятся голышом и ставят шайки с водой, которую плещут во все стороны. Спрашиваю (по поводу сладостей): «А как это, гигиенично?» Женщина с восхитительной беззаботностью молодости что-то отвечает и говорит: «Ничего, у нас еще другое печенье дома есть».
Вхожу за чем-то в незнакомый промтоварный магазин. Хозяина на месте нет, осматриваю полки. Через дверную стеклянную вставку вижу приближающегося крупного рыхлого странного мужчину в защитной куртке с низко надвинутым капюшоном. Решаю в отстутствие хозяина его не впускать (хотя себе войти позволила). Приоткрыв дверь, заявляю: «Магазин закрыт». Мужчина переспрашивает: Закрыт?» Говорю: «Ага, хозяин скоро должен вернуться».
Мысленная фраза (женским голосом, ажиотажно): «Я-то думаю, что из сестры без сестры не бывает ничего».
Встреча бывших однокурсников (моментами кажущихся бывшими одноклассниками). Слушаем в актовом зале краткие сообщения о научной работе участников встречи. Мне интересней присматриваться к присутствующим, многих из которых не могу узнать. Входит странноватый, располневший мужчина, раздается пара фраз типа «А вот и наш Крапычев». Знаю, что ни на курсе, ни в классе не было человека с такой фамилией. Человек с такой фамилией существовал на одном из моих бывших мест работы, но тот выше, худощав, узколиц. Ясно вижу нелепую фигуру, дебильное лицо, и вдруг в в движении губ замечаю определенное сходство с известным мне Крапычевым. Подумаваю спросить, не родственники ли они. Внимание переключается на Люшу*. Не могу понять, зачем она заткнула уши затычками (соединенными черной металлической дугой). Люша наклоняется, нацепляет затычки на меня. Брезгливо содрогаюсь, но тут же с облегчением замечаю, что это другой комплект (а ее по-прежнему на ней). Непонимающе бормочу, что ничего в них не услышу. Люша отвечает, что эти затычки новые, и я могу вернуть их ей в следующую встречу нашего курса (все персонажи, кроме Крапычева, виделись условно).
Мысленно бессловесно сообщается, что между Утром и Днем не существует четкой разделительной границы. Видится чья-то красивая рука (по локоть) на фоне сильного теплого, восхитительно живого Света, заполнившего все поле зрения.
В финале сна предстает красивое живое, отчетливо видимое женское лицо на фоне сильного теплого, восхитительно живого Света, заполнившего все поле зрения.
В конце сна оказываемся в общественном туалете. Он находится в большом старом запущенном помещении с беспорядочно установленными кабинками (не запомнилось, что мы, несколько человек, делали в проходах между ними). Бессловесно дается знать, что лабиринтоподобная система проходов устроена, чтобы не позволить проникнуть в культовое здание (над туалетом?) злоумышленнику с большой свежеотрубленной рыбьей головой. Бегло предстает тот человек (персонажи виделись условно, а рыбья голова — отчетливо).
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «...пошла. ...свидетель, от которого никуда не спрятаться».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (возможно, завершившая сон): «Как показало ... аптилона не мешает».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (деловитым мужским голосом): «Но для ... финансирования это было большое счастье».
Окончание мысленной тирады (женским голосом, эмоционально): «...желто-красной! А как (же) мы на работу едем?»
Случайно прохожу мимо дома, в котором когда-то жила, с любопытством заглядываю в окна бывшего пристанища. Там уже кто-то поселился, вещи еще не расставлены, все освещено теплым уютным светом (неясного происхождения). Завораживающий свет контрастирует с блеклым дневным светом снаружи дома. Внутри видимых комнат все выглядит красочней, живей, привлекательней, чем бесцветный вид снаружи.
Нахожусь в самой тесной, самой дешевой рыночной лавчонке, где продают (вразвес) всё что угодно. Проснувшись, вспоминаю, что недавно, в одном из снов мама* рассказывала мне про эту лавчонку, где взвешивали творог, а рядом - стиральный порошок. Вспоминаю, что мама практически не виделась, но то, что она рассказывала, сон показывал реалистично - темную лавчонку с забитыми всем чем угодно, темными, тянущимися до потолка полками. Слева там стояли весы, на которых взвешивали творог, справа - весы, на которых взвешивали стиральный порошок (смысл маминого сообщения был в том, что то, что слишком дешево, не всегда приемлемо).
Блок передних зубов моей верхней челюсти внезапно обрушился на нижние зубы. Это было похоже на крушение, на обвал. Это ассоциировалось (или синхронизировалось) с внезапным обвалом одиноко стоящего старого нежилого мрачного здания с пустыми глазницами дверных и оконных проемов (оно показано бегло, намеком). Полупроснувшись, не могу понять, что произошло. Ощупываю языком полость рта, убеждаюсь, что зубы на месте. Окончательно проснувшись, понимаю, что это был такой странный, необычный сон.
Отдыхаю с мамой* в Прибалтике. Удачный отпуск показан условно, теперь нам пора возвращаться домой. Стою в небольшой спокойной очереди к железнодорожной кассе, спохватываюсь, что забыла что-то важное. Явившись повторно, попадаю в жуткую давку. Ситуация повторяется похожим образом еще раз, только теперь я не знаю, как найти в толпе маму. Чисто случайно замечаю ее у окошка кассы. Мама виделась условней окружающих - молчаливых, в темной одежде, замкнутых на себя людей. Одна я проявляла интерес (спонтанный) вовне. Помню, что внимательно присматривалась к стоявшей неподалеку, чем-то привлекшей внимание женщине. Давка в очереди за билетами так натуралистична, что я, в конце концов, бурчу: «Нет, это никуда не годится».  [см. сон №5152]

Законспектировав предыдущий сон и засыпая, пытаюсь припомнить его подробней. Возникает мысленная фраза (возможно, моя, относящаяся к предыдущему сну): «Возвращаемся — и все они задницей на такую кровать».  [см. сон №5151]
Сон о моих взаимоотношениях с другими людьми. Люди олицетворялись персонажами, с которыми я попеременно вступаю во взаимодействие, занимаясь чередой своих дел (персонажи не ассоциировались с известными мне наяву). Отношусь ко всем лояльно, естественно, спокойно. Они же почему-то (все) видели в контактах со мной что-то для себя неприемлемое. И кто вольно, кто невольно разными способами давали мне это понять. Это не сказывается ни на моем ровном настроении, ни на моем отношении к этим людям. С очередным партнером по очередному делу оказываюсь в общине, где живет Петя - среди редких деревьев и смутных коммунаров на периферии поля зрения. Привожу что-то Пете в дорожной сумке негармоничного, кричаще-зеленого цвета. Передаю ее ему, вдруг подумалось, что у него своя жизнь, свой круг общения, и негоже мне быть по отношению к нему такой назойливой, нужно оставить его в покое. И всё же машинально, по инерции спрашиваю (по поводу сумки как тары): «Взять ее или оставить вам на всякий случай?» (все персонажи виделись условно).
Мысленная фраза (неспешно, женским голосом): «На серой почтовой бумаге».
На улице обращаю внимание на четырех молодых восточных женщин, одна из которых поразительно красива. Вижу их снова в холле общественного здания, уже без красавицы. Не удержавшись, говорю одной из них о поразившей меня красоте их приятельницы. Спохватываюсь, что допустила бестактность. Неуклюже изворачиваюсь, сочиняя на ходу, что черноглазые брюнетки вообще кажутся мне необыкновенными, так как я жила в северной стране, где такого типа людей не увидишь.
Пассажиры автобуса интересуются, живу ли я в этом районе (им такая возможность кажется странной). Подтверждаю, что живу, в крошечной квартирке. Автобус постепенно пустеет, в салоне лишь я и еще одна женщина. Водитель мчит без остановок по пустой широкой улице. Говорю, какой замечательный у нас автобус, почти как такси. Женщина видит ситуацию по-иному, и высказывает в отношении водителя какие-то замечания .
Хронология
Мысленная, незавершенная фраза: «Но он почему-то умолкал, завязузал» (последнее слово является искаженным производным от глагола «вязнуть, увязать»).

В старой просторной избе находятся три-четыре незнакомых мне человека и Усач с невестой (упитанной, средних лет женщиной). Предстоит их свадьба. Оказываюсь (никому, кроме Усача, не знакомая) званной среди этих гостей. Удивляюсь. В течение всего сна бродим, все вместе, то по избе, то вне ее, по старой безлюдной деревушке. В одном месте участок улицы покрыт грязью, мои светлые туфли оказываются заляпанными комочками черной жирной земли. Не сразу нахожу клочок чего-то, чем привожу туфли в порядок. Сон показал загрязненный участок улицы крупным планом, грязь (как и на туфлях) виделась ясно, в отличие от всего остального в этом темноватом нецветном сне, где не виделось ничьих лиц.

Мысленная фраза (возможно, завершающая рассуждение): «Я никому не хотела мешать».

Мысленная фраза (с подтекстом, умышленно оборванная): «Дареному крокодилу...» (обыгрывается пословица про дареного коня).

Смутно улавливаемое, доносящееся издалека мысленное размышление по поводу предстоящей поездки. Если уж выехать в другую страну (в Англию?), то только с тем, чтобы оттуда вернуться обратно в тепло (в Индию?) Полупризрачно видится расплывчатая географическая карта. Внимание заостряется на той части, где находится Англия, потом - на той, где находится Индия (названия стран лишь подразумевались).

Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (недовольным мужским голосом): «Неужели к ... обращаешься. Но не все время такое...».

Вижу пыль на своей, правой половине комнаты, мету в сторону левой, которую занимает молодая женщина (намела целую кучу). Хозяйка левой половины копается в моем мусоре, что-то выуживает. Говорит, что в том, что я выметаю (и значит, уже ненужном мне) может оказаться что-нибудь, пригодное для нее. Растерянно поддакиваю (из вежливости). Она говорит, что вещи, извлекаемые из мусора (любого мусора вообще) являются единственно ценными в мире. Оправившись от смущения, бормочу возражения. Вижу, что моя кровать стоит не вплотную к стене. Решаю придвинуть, чтобы было, как у женщины в левой половине комнаты. Спохватываюсь, что зазор оставлен намеренно, для удобства того, кому принадлежит задняя половина кровати (во сне она была пуста). Заканчивается сон мысленной фразой: «Видимо, им придется пожить здесь вдвоем, в отдельной квартире».

На детской площадке неподалеку от нашего дома обращаю внимание на туго натянутую компактную палатку, на молодую женщину и двух играющих на траве детей младшего школьного возраста (старшего мальчика и девочку, которой порой от него доставалось). Приняв это семейство за временно бездомное, предлагаю женщине переночевать у нас. Она соглашается, спрашивает, можно ли будет перенести палатку к дому. Не вижу к этому препятствий, мысленно прикидываю, как разместить гостей в нашей скромной квартире. В воображении предстает наше бывшее жилище на Рябинной улице (все, кроме лиц, виделось ясно в этом светлом сне).

Смутно видны мощный мужчина и семенящая за ним на поводке светлая собака. Собака привычно, как ни в чем не бывало следует за хозяином, несмотря на ужасающие свежие раны — последствие жесточайших пинков, следы сапог хозяина. Который собаку любит, но в недавнем приступе сумеречной агрессивности набросился на нее. Сон бегло, намеком, продемонстрировал и это (мужчина производит впечатление существа примитивного).

Заявляю невидимым собеседникам: «Нет, это не так. Если бы, например, у меня была квартира в верхнем этаже, то я бы нижние квартиры сдавала, а в верхней жила». Бегло видится убогая трехэтажка.

Мысленная фраза (молодым мужским голосом): «Папа вышел замуж».

Отчаянно обороняюсь от кого-то (или чего-то), и способна только кусаться.

Человек волей обстоятельств попал в гибельное место, ситуация безвыходна. Но вот ему дают понять, что если он заявит о желании покинуть это место, он сможет уйти, вместе с женой и ребенком. Кроме того, к ним смогут примкнуть, и тем самым спастись, еще два человека, которым поодиночке не выбраться из этого гиблого места никогда. Спасение зависит лишь от него, ему позволят уйти и увести с собой еще четверых, если он скажет, что хочет уйти. Все обставлено так, что, казалось бы, раздумывать не о чем, но в сознании этого человека ситуация не так однозначна. Заявить о своем желании уйти — значит сдаться, а он никогда не сдавался, и как с этим потом жить? Это все равно будет не жизнь, даже то, что в его руках судьба еще четверых, ничего не меняет. Он решает никуда не уходить, остаться. В результате принятого решения у него появляется определенный шанс победить в ранее безнадежной борьбе, однако об этом человеку знать не дают, то есть шанс существует, но втайне от того, кому он предназначен. Визуальный фон был скудным и почти не запомнился - условно изображалось гибельное место, в нужные моменты появлялись смутные фигуры женщины с ребенком и двух одиночек-мужчин, а те, кто ставили герою сна условия, показаны не были вообще.

Кто-то выкладывает в ряд небольшие прямоугольные, окрашенные в черно-белую клетку элементы (варьирующиеся по длине). Лента выстраивается влево, вдоль нижнего края бесформенной фигуры, с целью исправления дефекта последней. Мысленно сообщается, что элементов оказалось как раз требуемое количество: "3+3+4=10" (или 4+4+2=10, не помню точно).

Раскрытая брошюра, содержащая всевозможного вида небольшие рекламные объявления, некоторые из которых заключены в рамки. Все это похоже (внешне) на относящееся веку к восемнадцатому.

Моя мысль (в отношении чего-то, лично мне недоступного): «Моей дочери предоставится такая возможность, так что, в каком-то смысле, и (мне)» (последнее слово подразумевается). Имеется в виду, что предок проживает не только свою жизнь, но и (в каком-то смысле) жизнь потомков. А значит, недоступное станет мне доступным (в каком-то смысле) через посредство дочери (в данном примере, сновидческой). Смутно видится полоса (или нескольких полос), прорастающих слева направо, вдоль горизонтальной оси времени.

Сон аналогичного содержания, только приборы были черными и имели конструктивные отличия.

Светлый мешок с вывернутыми наружу краями. Он заполнен чем-то вроде крупной фасоли, которую перебирает чья-то толстая, с пухлыми пальцами рука (кисть руки человеческая, но гораздо крупней реально человеческой).

Мысленные фразы: «Что-то у него черное на сердце. У него кошмар».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Уж не для того ли они разыграли эту древнюю сценку, чтобы...» ("они" — это собака и кто-то еще).

Мысленная фраза: "Депрессия мафринного состояния".

Мысленная фраза (женским голосом): «Он слизывал посуды тысяча девятьсот...» (фраза приостанавливается). Мысленно осознается, что сейчас уже не тысяча девятьсот какой-то, а 2007-й год (речь идет о копировании дизайна посуды).

Мысленная, частично запомнившаяся фраза (женским голосом): «... другой будет вид сзади, с дополнением».

Насекомое, длинными конечностями и манерой передвижения напоминающее паука, но совсем не паучьего, бледно-зеленого цвета рывками пересекает письменный стол. Прежде, чем успеваю среагировать, оно скрывается под раскрытой тетрадью.

Мысленная, незавершенная фраза (деловитым женским голосом): «Не выйдет ничего, если голова...».

Мысленная фраза (мужским голосом): «Мясо от восьмиста до двадцати килограммов».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Здесь нельзя держать ... Здесь температура воздуха, наверно, минус пять».

Смутно видимый мужчина спускает на балкон кафе велосипед. Спускается за ним сам, прилаживает (подвешивает) велосипед к стене. Из-за столика навстречу поднимается посетитель, настойчиво повторяя: «Не надо, не надо».

Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «А сколько малышу ее, первенцу?» (речь идет о возрасте).

Мысленная фраза (возможно, завершившая сон): «Только что Апостол с...» (фраза обрывается).

Обрывки мысленной фразы: «Десять ... оказались в неестественных...».

Смутно видимый человек спускается по лестнице с легкой двухколесной тележкой. Светлые резиновые колеса ее мягко прыгают со ступеньки на ступеньку.

«Давай сюда зайдем. Пусть нам будет хуже, к нам придет любовь», - говорит девушка спутнику (слово «хуже» имеет противоположный буквальному смысл). Смутно, сверху, видно их обоих, сворачивающих в закуток непривлекательного двора (или сети проходных дворов) окраины мегаполиса.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (степенным мужским голосом): «Если ... то ... естественно, получил моральное...».

Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Взять на экспресс имаго». Медленно повторяю ее, изменив порядок слов и синхронно записывая: «Имаго взять на», - и не успев завершить, просыпаюсь.

Спускаюсь по пандусу концертного зала, нечаянно задеваю стоящую у кресел каталку со смутно видимым человеком. Каталка съезжает с нескольких пологих ступеней, закатываю ее обратно. Чтобы загладить вину, с ободряющей улыбкой говорю человеку: «Живи наверху, не опускайся».

Мысленная фраза (женским голосом, эмоционально): «Так  безумно хотелось ему».

В светлой прозрачной стеклянной миске перемешиваются проблемы, которые потом кто-то (я?) принимает внутрь. Миска видится отчетливо, перемешивающая проблемы кисть руки - условно. Сами проблемы невидимы, о их наличии можно судить косвенно, по шевелению пальцев в миске. О том, что проблемы принимают внутрь, только известно. Все это повторяется несколько раз.

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза, произнесенная отцом попавшей в тюрьму дочери: «Она просила меня принести ей ..., точно мы не виделись с ней всего...». Смутно видится женская фигура.

Мысленный диалог. Неторопливо: «Лопатка такая мокрая».  -  Возбужденно: «Такая мокрая! Такая мокрая!»

Занимаясь домашними делами, замечаю в комнате довольно крупного, противно-мягкотелого серого паука. Осторожно (чтобы случайно не коснуться) отлавливаю его в маленькую банку, закрываю крышкой, немереваясь, закончив дела, вынести его из квартиры. Говорю об этом маме* и добавляю, что может быть просто выпустить его там на волю. Мама горячо возражает, напоминая, как опасны эти пауки (переносчики какой-то инфекции). Сон бегло показывает фрагмент солнечной улицы с редкими светлыми прохожими и там же (условно) — меня, с пауком в банке. Закончив домашние дела, беру банку — паук теперь видится серым мягкотелым крошечным человечком. Стоит там, почти упираясь головой в крышку. Сон показывает (укрупненно) его лицо, все в мягких морщинах, с потухшим взглядом существа, которому крепко в жизни досталось (и достается). Проникаюсь невольным сочувствием — и просыпаюсь.

Мысленный диалог. Спокойно: «А как подаривают на кишку Соломоны? А как подаривают на кишку Соломоны?»  - Лениво: «Сначала один».

Мысленная, с незапомнившимся словом фраза (женским голосом): «Эти ведь ... появились» (на последнем слове голос понижен почти до баса).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Я безгранично его любила в...».

Мысленная фраза (бесцеремонным женским голосом): «Короче говоря, на сковороде».

Мысленные фразы (торжествующе): «Вот такие полы. Вот такие полы».

«Я думаю, что это всё», - подытоживает пояснения солидный мужчина, обращаясь к комиссии, которую водил по торговому залу.

Скрываемся на чердаке от агрессивного типа, но он пробрался к нам и кого-то покусал. В отчаяньи, за неимением выхода нападаем на него сами. Несмотря на то, что он казался невероятно сильным, удается с ним справиться. Валим его на пол, закручиваем руки вокруг туловища. Одной из них затыкаем его разинутый, готовый к укусам рот. К моему удивлению, руки его оказались слабыми, как бы тряпичными, и длинными, как рукава смирительной рубашки.

Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом). «...в большом городе, -  тут степенный тон меняется на энергичный: - Ты ведь тоже где-то родилась».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А если ... будет знать еще одно правило написания писем».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (неопределенным тоном, неторопливо): «Старение, крики, зеркало в порядке ...».

Мысленный диалог (женскими голосами): «...вы нас в ужас повергаете» (незапомнившееся обращение состоит из старорусских благородных имени и отчества). Собеседница отвечает: «Не думаете же вы, что мы сами ему не подвержены». Тон диалога деловит, хладнокровен, как у современных бизнес-леди.

Столбик из двух чисел, указанная под чертой сумма которых равна "581". К ней прибавлено (в столбик) какое-то число. Выведенной под чертой новой суммой является четырехзначное число, в котором первой была цифра "2".

Ясно видится петино лицо. Он стоит в состоянии легкой, безмятежной задумчивости, уперев в щеку указательный палец. Петино лицо необыкновенно светло, чисто, прекрасно.

Что-то говорится о мальчике в черной шляпе. Возникает подросток в черной одежде и черной широкополой шляпе.

Средних размеров озеро (или пруд) с сероватой водой и крупной малоподвижной овальной рыбиной серовато-белого цвета. Кто-то (возможно, я) хочет с этой рыбой СОВМЕСТИТЬСЯ, но в последний момент передумывает. Точнее, просто спонтанно, в последний миг не совмещается с ней.

Мысленные фразы (задиристым женским голосом): «В ящик иди отсюда! Да, в ящик, и всё!» (имеется в виду секретное учреждение).

К нам нагрянули (на какое-то время) гости, мы рады — места полно, никто никого не стеснит. Гости вольготно размещаются в просторных комнатах. Из-за царящего в жилище балагана их присутствие почти не ощущается. Как-то оказавшись около нашей большой (похожей на общественную) ванны, вижу, что мама* купает двух наших гостий, взрослых женщин. В изумлении спрашиваю, почему она это делает. Мама говорит: «Врачи сказали, что у них дефицит воспитанности». В небольшой группе стоящих справа от ванны людей появляется мужчина в белом халате (повидимому, врач). Смотрю на купальщиц. Над водой торчат их головы, волосы убраны под дурацкие шапочки, выражение лиц бессмысленно-безмятежное. У одной высовывается грудь, неправдоподобно большой темный сосок охвачен устройством для отсоса молока. Возмущенная эксплуатацией мамы, смотрю на женщин почти с неприязнью. Потом приходит в голову, что мама своей деликатностью может оказать на них благотворное влияние. Мысль мирит с ситуацией и внушает оптимизм.

Человек вырвался из плена, меня охватывает волна радости. К ней добавляется множество единичных радостных всплесков, сопровождающих каждый эпизод преодоленных Человеком препятствий на пути к освобождению. Непонятно, каким образом становились они мне известными, так как не помню, чтобы Человек что-либо рассказывал. Он просто стоял передо мной, худощавый, высокий, смутно видимый, и придерживал у левого бока велосипед. В некоторые моменты мы виделись со стороны (сверху) — две неясные фигуры, стоящие лицом к лицу, я левее, он, с велосипедом, правее.

Мысленная фраза (спокойным тоном): «Мне сделали операцию».

Что-то, связанное с наркотиками, в том числе большая, в три пальца толщиной, самокрутка. Когда ее сворачивали, на фоне измельченных табачных листьев виделась щепотка белого порошка.

Мысленные фразы (женским голосом): «Иди, ищи. Иди, ищи, - тут нейтральный тон переходит в энергичный: - Иди, иди, иди, иди!».

На клочке картона небрежными каракулями написано объявление. Оно видится отчетливо, но прочесть ничего не удается.

Мысленные фразы: «Сто девяносто два — сто девяносто шесть. Сто девяносто восемь — шестьдесят».

Экскурсия на завод плохо организована, теряем массу времени. Сидим в помещении, подолгу ждем чего-то (или кого-то), это вызывает недовольство (спокойное, без раздражения). Напоминаем друг другу, что у нас экскурсии всегда организуются четко. Мне не сидится, отправляюсь побродить по территории. Теряю ориентацию, каким-то образом умудряюсь вернуться в исходную точку, где обнаруживаю остальных все в том же положении.

Мысленная фраза (моя, в завершение незапомнившегося сна): «Становится не по себе».

Спускаюсь по наружной стене многоэтажного здания, пользуясь вделанными в нее отрезками вертикальных труб. Берусь одной рукой, соскальзываю вниз, берусь второй за следующую, повторяю маневр. Тело удерживается (силой рук) в горизонтальном положении, получается что-то типа полета. Испытываю наслаждение от спуска, от своей ловкости и от того, как послушно мне мое тело. За спуском следят стоящие на земле люди. Один из них, Родриго, замечает, что никогда бы не подумал, что я способна на такое. Говорю (имея в виду его селение Адамс): «А вы думаете, что только вы такие необыкновенные? Я — тоже, только в другом роде».  Кто-то еще говорит о гибкости и крепости моего позвоночника.

Мысленная фраза: «Что ты там объяснял про капусту и аистов?» (повидимому, речь идет об анекдоте).

Мы, молодежь, случайным образом оказываемся у Агаты Кристи. Возвратившись домой, рассказываю об этом маме*. Мама (как оказалось, прекрасно знакомая с Агатой Кристи) звонит ей по телефону и называет ее «Ольгой Владимировной».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Я на работу... Например, ни одну секундочку не пропустила».

Сижу за столом, напротив молодой женщины, разговариваем. Вдруг вместо ее телесной оболочки мне предстает иная ее субстанция. Это вытянутое серо-голубоватое облачко, внутри которого, на уровне груди, слабо пульсирует круглое черное пятно с немного нечеткими краями. Пятно является Злой Силой, поразившей душу молодой женщины (не во время нашей беседы). Избавление от пятна может произойти в процессе нашего общения, и тогда пятно выйдет через правый нижний край субстанции. Сон показал мне, как это произойдет. На этот раз пятно не исчезло, но было несомненно, что оно устранимо. И если этого не произошло сейчас, то получится в какой-нибудь другой раз. Видение исчезает. Мысленно дается знать, что восприятие другого человека (как и помощь ему) возможны не только при непосредственном контакте, но и при отсутствии такового, путем использования, например, жилища этого человека или чего-нибудь иного, ему принадлежащего. P.S. Этой ночью я ночевала не дома.

Мысленная фраза: «Ознакомьтесь с видами и род». Мне не дает покоя ошибка в падеже последнего слова. Мысленно повторяю фразу, ставя последнее слово то в единственном, то во множественном числе, но не могу знать, как будет правильно (так и проснулась, кажется, с недоумением).

Полупроснувшись, пытаюсь припомнить предыдущий сон, понять его. Ничего не вспомнив, засыпаю. Меня будит собственная мысленная фраза, представляющая умозаключение по предыдущему сну. Фраза повторялась все более отчетливо, пока я не записала ее: «Что-то в режиме автоматики».  [см. сон №4140]  

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Ладно, ... мне нужно вообще, допустим...».

Незнакомый мужчина привлекает меня себе в собеседники, это была сдержанная, вполне устраивающая меня форма общения. Но вот появляются две женщины, задавшиеся целью переманить меня (или заполучить параллельно). Такова идея сна, первая половина которого иллюстрируется чем-то невнятным на мутно-сером фоне. Затем четко, в светлых тонах предстают женщины: молчаливая (сзади),  и (крупным планом) безостановочно тарахтящая блондинка (я в этом сне не присутствую).

Совершаются какие-то манипуляции, я являюсь одним из действующих лиц (если не единственным). Появляется несколько крупных трехгранных, с низкими бортиками резервуаров, заполненных (не доверху) прозрачной водой. В них что-то доливают, отчего бортики становятся высокими, прозрачными, а сами резервуары превращаются в гигантские трехгранные мензурки.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Продолжают ... в курятнике».

Мысленные фразы: «Туда не поднимайтесь. Туда не поднимайтесь. Туда не поднимайтесь». Смутно, в сероватых тонах видятся три неспешно бегущие женщины, одной из которых принадлежит сказанное.

Нахожусь (в числе незнакомых мне людей) в гостях у Лорэны, ведем беседу. Я обмолвилась, что неважно себя чувствую. Стив предлагает для улучшения самочувствия выпить чаю. Наливаю в чашку кипяток, он (к моему удивлению) окрашивается в цвет глазури чашки. Стив бормочет извинения, предлагает другую чашку.

Мысленный диалог (мужскими голосами). «Тут жена приболела».  -  «Да, тут немножко...» (фраза обрывается).

Категории снов