Февраль 1998

Что-то вроде длинной тонкой трости, металлической, никелированной, и ощущение, что она связана с одним из снов предыдущей ночи.
Невысокая, темноватая хижина без внутренних перегородок, с белоснежным пологим четырехгранным потолком. На примыкающей ко входной двери грани черными старославянскими буквами начертан текст. Находящийся в хижине человек чем-то прикрывает, маскирует его, чтобы защитить от посторонних взглядов.
В дверном проеме хижины стоит мужчина средних лет, черноволосый, смугловатый. Стоит в спокойной позе, опершись приподнятыми руками о дверные косяки. С ободряющей полуулыбкой смотрит на меня, приближающуюся справа. В его улыбке — поддержка мне и радость тому, что у меня что-то получилось. Я, тоже с полуулыбкой, подхожу и легонько, на миг, обнимаю его, в знак благодарности. Как Руководителя? Как Учителя? [см. сон №0581]
Моя голова в профиль, с хорошей короткой стрижкой. Черты лица рассмотреть невозможно, в этой части изображения сбита резкость, но остальное видно четко, буквально каждый волосок (узнаю себя по форме головы).
По обе стороны поля зрения высятся две неотчетливые огромные бесформенные серые глыбы. Обращенные друг к другу грани их более-менее плоски. Между ними, на уровне земли - прямоугольный бассейн, заполненный неотчетливыми серыми шариками. Лежу в бассейне, на шариках, головой влево. Возникает мысленная фраза: «Сохрани её Господь» (речь идет обо мне).
Во всех мыслимых подробностях, реальней, чем сама реальность, демонстрируется акт дефекации (эстетично). Стен туалета не видно, но унитаз — чистейший, белоснежный, и все остальное — высшего качества. Затрудняюсь в выборе слов для описания такого своеобразного объекта, но там, во сне, было важно то, что я пытаюсь описать. Не было, например, никакого запаха, на что я во сне обратила внимание. Объект был настолько безупречен, что даже не понадобилось спускать воду — он сам, под действием определенных сил, скользнул туда, куда ему положено, почти уполз.
На тротуаре, возле углового здания стоят чем-то наполненные большие мешки с вывернутыми наружу краями. Большая часть мешков — белого цвета, и лишь несколько — черного, блестящего (будто их аккуратно обмазали смолой).
Несколько грузовиков, движущихся с зажженными, светящими желтым светом фарами.
Мысленное междометие (приятным мужским голосом, полувопросительно): «Ну?»
Страница поварской книги с рецептом супа, в которой, в числе прочего, следует положить огурец и «говяжьи ингредиенты».
Необычной формы мясорубка, с выходным отверстием у основания боковой стенки и шумно тарахтящим электроприводом. Закладываю в нее длинные лоскуты серо-бурого мяса, ради забавы слегка оттягивая их на себя.
Толстый длинный серый шерстяной носок, который натягивают на ногу.
Нахожусь в командировке в Польше. В числе прочего, мы вырезали из газет слова и буквы, чтобы потом, кажется, куда-то их наклеивать. В последний день поляки устроили банкет. Так как там надо было танцевать, говорю, что (в силу возраста) приведу для танцев кого-нибудь другого. Обнаруживаю где-то Петю, веду его. Упустив из виду, что и сама обязана присутствовать, одеваюсь неподобающим образом, вхожу в зал чуть ли не в домашнем платье. Мы здорово опоздали, столы почти пусты, нам достаются непонятные остатки на дне ваз. Посуда некрасивая, белые скатерти покрыты пластиковой пленкой - в общем, совсем не похоже на настоящий банкет. Вечером, после банкета, решаем побродить по городку. Женщина-администратор рисует (по нашей просьбе) его план, помечает достопримечательности. Прошу приписать номер телефона (на случай, если мы заблудимся). Городок оказался запутанным, непонятным, с узкими улицами, странными старинными домами и странной атмосферой.
В этом сне действовали (или, по крайней мере, фигурировали) странные симпатичные низенькие человечки с обтекаемыми фигурами и носами, похожими на носик садовой лейки. На их фоне возникла мысленная фраза, несколько раз повторившаяся и разбудившая меня: «Однако стаппи стараются показать домашний религиозный теплизм, которого было так много в (религиозной) Руси» (стаппи — это человечки; показать — в смысле, проявлять; теплизм — это душевная теплота; слово в скобках отражает смысл, но, возможно, является лишь синонимом того, что было произнесено).
P.S. Спустя 4.5 года я вычитала в одной из статей, что, по всем мистическим описаниям, у Существ Астрального мира нет плеч.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, возбужденно): «Если долго показываться не буду - значит, зачерпнули с какой-то свиньей, а это все равно...».
Мысленная фраза (спокойным мужским голосом): «Он хочет говорить красиво, но начнем говорить об этом, что происходит».
Живу в большой, запущенной коммунальной квартире, где проживает и свекровь* Гремы. Грема приходит с детьми навестить бабушку. Дети носятся по квартире, забираются на массивные диванные подушки, прыгают с них на диван. Мебель в квартире допотопная, облезлая (но комнаты большие). Я раздражена проказами детей. Они, не обращая на это внимания, скачут себе с подушек на диван, да еще и интересуются, прыгала ли я сама с этих подушек в детстве. Кипя от возмущения, принимаюсь за утренний туалет. Почему-то не в ванной (может быть, ее в нашей коммуналке нет?), а прямо в комнате. Стою в халате, в моих руках влажная салфетка, забираюсь под халат то через рукав, то через застежку, и обтираюсь, не переставая злиться на детей.
Большая, с четырьмя подзаголовками газетная статья, в которой рассказывается о проступках России. Второй подзаголовок гласил: «Россия отключена от Интернета», а третий сообщал: «Россия вновь подключена к Интернету».
Обтираю большой, в полметра высотой, алюминиевый бидон (он испачкан). Возникает мысленная фраза: «Война с птицами».
Из расположенной на крыше дома комнаты с железной дверью непостижимым образом исчезли двое запертых там мужчин. Подходим к запертой на замок двери, осторожно открываем, видим большую светлую пустую комнату, без окон. Внимательно осматриваем ее, пытаясь понять, куда могли деться мужчины. Мое внимание привлекает антресоль над дверью. Она забита вещами, но я вижу, что она настолько мала, что ни двум, ни даже одному человеку туда не втиснуться.
P.S. Конспектируя сон, я вдруг осознала, что антресоли там быть не может, так как снаружи над дверью виделась ровная стена. И значит, во сне произошло искажение пространства.
На тротуаре, у раскрытой дверцы в цоколе здания, сидит на корточках мужчина. Что-то чинит или проверяет (за дверцей видны трубы). Прохожу мимо, навстречу идет молодой человек. На ходу, преувеличенно индифферентно взглядываем друг на друга.
Мысленные фразы (женским голосом): «Почему я тебя спрашиваю? Потому что нельзя перечислять...» (фраза обрывается).
Угол коммунальной кухни. Старая, выкрашенная синей краской деревянная дверь со стеклянной (или фанерной) вставкой. За ней, слева, на перпендикулярной стене, большая облезлая полка, забитая хламом и задернутая занавеской.
Чья-то рука, опирающаяся на край стола и чем-то потряхивающая. Сначала это кажется похожим на связку ключей. Но с каждым встряхиванием оно немного изменяется, и в конце концов превращается в небольшую гроздь винограда с черными матовыми ягодами.
Петя сидит на корточках, прислонившись спиной к стене комнаты. За ним, положив ладони ему на голову, стоит женщина, голова ее прижата к тыльной стороне рук. Петя поворачивает голову вправо, смотрит вверх (на кого-то?). Лицо его светлое-светлое, взгляд спокойный, безмятежный. Не находясь в самом сне, вижу его совсем вживую.
P.S. В этом сне произошло искажение пространства - Петя опирался спиной на стену, а женщина каким-то образом стояла за ним.
Стою на оклеенных серым ковровым покрытием ступеньках узкой внутриквартирной лестницы. В моих руках большой, набитый вещами баул.
Пара ломтей белого хлеба на красивой фарфоровой тарелке.
Сижу за круглым ресторанным столиком, покрытым белой скатертью и уставленным всевозможными яствами. По обе стороны от меня стоят два пустых красивых стула. То и дело подходящие мужчины, вежливо взявшись за спинку свободного стула, спрашивают разрешения сесть. Неизменно отвечаю: «Занято», потому что пришла с двумя, ненадолго отлучившимися спутниками (сон начался с момента, когда их уже не было рядом со мной).
Мысленная фраза, повторившаяся и разбудившая меня: «Напротив, Валентина имела хитрого и порочного брата».
Кто-то зовет меня рано утром, еще до того, как я побывала в ванной. Выхожу на зов в халате, принимаемся за какое-то дело (помню неприятное чувство оттого, что была неумыта).
Четырехгранный толстостенный, с высоким горлышком сосуд из чистейшего прозрачного хрусталя, заполненный (на три четверти) живой родниковой водой. От него и от воды исходит необыкновенное чувство чистоты, свежести. Это подчеркивается солнечными бликами, играющими на его гранях и на колеблющейся живой воде. Видение символизирует Петю. Был еще и небольшой текст, тоже о нем, без упоминания имени. Просыпаюсь, убеждаюсь, что сосуд запомнился хорошо, а из текста не вспоминается ни слова. Засыпаю, снова вижу этот сон, этот сосуд. Воспринимаю исходящее от него и воды чувство чистоты и свежести. Просыпаюсь, бегло конспектирую, зарисовываю сосуд, смотрю на часы — было без двадцати три часа ночи.
Вижу на полу длинного (с четверть метра) упругого червя (гельминта?) с тянущейся по хребту и животу бахромой (похожей на спинной плавник рыб). Сквозь прозрачное тело просвечивает канал, заполненный цепочкой крошечных черных шариков (яиц). Упруго, энергично перегибаясь из стороны в сторону, червь извергает и разбрасывает их вокруг. В страшной панике смотрю на него, мечусь в поисках чего-нибудь, чем можно его схватить. Куском газеты (или пластиковым мешком, не запомнилось) подцепляю. Он и в моих руках энергично перегибается и разбрасывает яйца. Несу его к мусорному ведру, делая все возможное, чтобы не прикоснуться к нему, и думая, что сейчас же нужно тщательно вымыть всю квартиру.
Мысленные высказывания о престолонаследии, а потом — просто о наследии. Появляется Пушкин (Александр Сергеевич), блюющий (pardon!) из окна второго этажа. На этом фоне проходит мысль, что все пушкинское принадлежит народу - и ЭТО, в том числе, тоже (про свесившегося из окна человека было просто известно, что это Пушкин, виделся же он, как и все остальное в этом сне, условно).
Узнаю из газеты историю матери-одиночки, которая благодаря работающему на телевидении другу стала манекенщицей (как и ее маленькая дочка). В статье приводится фотография женщины с неправильными, но не лишенными своеобразия чертами лица (в частности, у нее был длинноватый нос). Усаживаюсь со своей знакомой перед телевизором, посмотреть на героиню газетных полос. Знакомая с соответствующей интонацией сообщает, что в жизни эта новая «звезда» ничего из себя не представляет, и что хотя по телевизору она видится стройной, высокой, в жизни она низенькая, коренастая. На экране вместо ожидаемой мамы появляется дочка. Славная непосредственная малышка в красивом платьице бесстрашно вышагивает по ряду врытых в землю высоких темно-серых столбов.
Речь идет об усыновлении подростков. Вижу на групповом фото их поясные изображения. Приводится информация по этой проблеме, выныривает и будит меня мысленная фраза: «А сейчас — без права усыновления».
Мысленная фраза: «Тридцать четыре с половиной».
Несколько возникающих по очереди, то тут, то там, улыбающихся ртов. Первым появился рот девушки, улыбка которой была очаровательна.
На улице Красных Крыш стоит (не существующий там наяву) трехэтажный дом. Большое окно верхнего этажа освещено изнутри сильным теплым желтым светом. Виден мужчина, стоящий у стола и смотрящий вниз, все остальное погружено во мрак [см. сны №0502, 0503].
Зрительный образ, будто бы имеющий отношение к сну про дом на улице Красных Крыш. Это вытянутый в ширину прямоугольник, в нижней строке которого крупными печатными буквами изображено слово «СОЛНЦЕ», а над ним, таким же шрифтом, число «9950» [см. сны №0501, 0503].
Воркование-стон голубя (или горлицы), будто бы имеющее отношение к сну про дом на улице Красных Крыш [см. сны №0501, 0502].
Стою в студенческой очереди, у высокой буфетной стойки, пытаясь заполучить хотя бы одно из разбросанных по прилавку остатков пирожных. Удается передать буфетчице монету, но в неразберихе причитающийся мне пирожок получает другая девушка. Иду за ней, желая вернуть свои деньги. Девушка говорит, что по какой-то причине заплатить сейчас не может. За разговором оказываемся в корпусе медицинского факультета, девушка скрывается в одной из боковых дверей. Остаюсь в длинном коридоре, где снует множество студентов и обслуживающий персонал. Парень в белом халате проносит что-то тяжелое, завернутое в простыню (он вошел из левой, ведущей на лестницу двери, и внес свою ношу в одну из находящихся по другую сторону коридора учебных комнат). В простыню был завернут труп мужчины, предназначенный для наглядного пособия. Слышу, как парень говорит кому-то по телефону, что, конечно же, им нужны еще трупы, и пусть присылают, и неважно, что это труп мальчика. Слышу шуршание. Вижу скользящий по кафельному полу труп мальчика, обвязанный простыней (кто-то, повидимому, пихнул его от левой двери, и он доскользил до нужной комнаты). Труп обвязан небрежно, вижу, что мальчику в черном костюме от силы лет двенадцать. Парень поднимает труп, извиняющимся тоном говорит мне, что этот участок коридора не самый приятный. Возвращаюсь с какой-то женщиной домой, идем к автобусной остановке, перелезая через огромные сугробы снега (проезжая часть, тротуары и остановки расчищены, сугробы тянулись лишь по краям тротуаров). В этот вечер был праздник, мы видим красивые фейерверки и толпы народа на улице. Подходит автобус, спохватываюсь, что забыла свою сумку, с сожалением возвращаемся за ней, сиротливо стоящей на краю скамьи. Смотрю на фейерверки и веселящихся людей, думаю, что у многих из них нет дома праздничного стола, свою порцию веселья эти люди получают лишь здесь, в толпе. Размышляя таким образом, перебираюсь со своей спутницей через очередной белоснежный сугроб.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «И ты свое 'нет уж' не облекай в...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Если не будет звука глухого раздора...».
Кто-то просит меня забраться на крышу, проверить, работает ли антенна. Говорю: «Думаю, что работает».
На боковой поверхности левого бедра толстого человека в черном купальнике вытатуировано число «14661». Пол человека неясен, так как видна лишь небольшая часть тела.
Стройного красивого коричневого пуделя тянут за короткий поводок. Пудель крутится и упирается.
Завинчиваю один из вентилей плоской светлой обогревательной батареи (заполненной соляркой). Батарея мягко, бесшумно лопается, образовав горизонтальную, с темными краями, щель.
Уминаю вилкой, на дне бачка, перемешанную с фасолинами землю.
Держу печать с круглой прозрачной стеклянной ручкой и цилиндрической золотой рабочей поверхностью.
Блестящая монетка на старой лестничной площадке.
Хронология
Мужчина объясняет состояние Горгора. Показывает фотографию, где на темноватом нечетком фоне видится человек, а правее — Дух (бесформенное полупрозрачное дымчатое сгущение). Мужчина глумливо говорит, что в этом состоит проблема, от этого следует избавиться. Спрашиваю, есть ли у него самого дети. Он отвечает, что есть («а что?») Говорю: «Как же вы можете тогда глумиться над бедой не ваших детей?»

Мысленная, незавершенная фраза: «Не помню, чтобы меня расстреливали...» (говорящий не помнит, чтобы это имело место).

Кого-то навещала на военной базе, там в этот день множество посетителей - родственников и подружек солдат. Теперь стою в ожидании поезда или автобуса, чтобы вернуться домой. Начало лета, теплый день, голубое небо. Справа от железнодорожного пути и примыкающего к нему шоссе тянется негустой лес, слева идут поля и посадки. Около меня стоят две женщины в легкой одежде. Высматриваю поезд, но первым появляется автобус. Почему-то сворачивает с шоссе влево, останавливается на краю поля. Иду к нему напрямик (испытывая угрызения совести), осторожно ступаю на рыхлую черную землю, сквозь которую пробиваются ростки картофеля. Вижу трех ребятишек, выкапывающих картофельные клубни (крупные, красивые, ровные). Удивляюсь, как клубни могли поспеть, если кусты только пошли в рост. Стоящие у автобуса пассажиры не делают детям замечания (по тому, как малыши выковыривали руками картошку, ясно было, что делают они это от нужды). Спрашиваю у билетерши, сколько стоит картошка (соблазнившая меня своим видом). Женщина говорит: «Пятьдесят рублей килограмм». Бормочу: «Пятьдесят рублей? Нет, это слишком дорого», решаю картошку не покупать (в этом сне все, кроме лиц персонажей, виделось совсем вживую).

Мысленная фраза (деловитым женским голосом): «А чем не выделяться?»

Лежу на морском берегу, на дощатом настиле, приподнятом над уровнем земли и покрытом слоем земли, густо заросшей газонной травой. Случайно опустив вниз глаза, замечаю вырытую в прибрежном песке, у края настила, круглую лунку, заполненную мутноватой морской водой. Из нее появляется верхняя часть головы дельфина. Дельфин делает глубокий вдох, выпустив кучу пузырей выдыхает в воду и скрывается из глаз. Так повторяется несколько раз. Чувствую, что он избегает быть замеченным, высовывает голову осторожно и так же осторожно снова погружает ее в лунку. Обнаруживаю, что он не уплывает каждый раз в море (как я поначалу вообразила), сквозь слой мутноватой воды в лунке видится его морда, напряженная, с мутными, нездоровыми глазами. В моих руках оказываются клочки листов, предназначенных для конспектирования снов. Рассматриваю их - на обороте они кем-то исписаны. С удивлением разглядываю чужие записи, не делая попытки прочесть и не отвергая возможности воспользоваться чистой стороной для записи снов. Листки выпадаю из моих рук в мутноватую неглубокую воду справа от мостков — туда, где я до этого видела лунку и дельфина.

Мысленная фраза: «А я не помню, когда и после чего вообще».

Мысленная фраза (женским голосом): «А на следующий раз я тебе гаражам отнесу» (на слове «гаражам» голос понижен до баса).

А если сны являются одной из систем жизнеобеспечения, то, может быть, пытаться вмешиваться в них так же опасно, как пытаться вмешиваться, например, в частоту сердечных сокращений?

Несколько раз повторившаяся в обрывках мысленных фраз фамилия (женского рода, в родительном падеже): «Карасеву».

Мысленные фразы (женским голосом; первая - раздраженно): «Я вообще не знаю. И я вообще не знаю».

Завершивший какое-то дело мужчина поднимает с тротуара два доверху заполненных пластиковых мешка и куда-то с ними шагает (это видно смутно, не в цвете).

В финале сна сидим за столом во дворе, окруженном аккуратно побеленными мазанками. Рассеянно смотрю перед собой, вижу на крыше соседнего домишки Фукса и Нуму, которая, судя по огромному животу, находится на последнем месяце беременности. Оба медленно подходят к краю, смотрят вниз, собираются спрыгнуть. В тревоге предполагаю, что они хотят покончить жизнь самоубийством. Думаю, что дом для этого недостаточно высок, но покалечиться можно. Они прыгают, сначала Фукс, за ним Нума. Легко приземляются, подсаживаются к нам. Не могу придти в себя, с облегчением избавляясь от ужасных предположений и не переставая удивляться, как легко и удачно они спрыгнули. Вспоминаю, что когда-то раньше то же самое, с такой же целью проделали Берберы. Эмоционально напоминаю всем тот давний эпизод.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Там было сказано...».

Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом): «...понедельник. Лучше всего — с четверга по понедельник».

Вижу себя в домашней одежде — в черных шароварах и темной футболке. Изучающе смотрю (извне сна), и зная (или предполагая), что намереваюсь заняться чем-то по дому, мысленно заключаю: «В хозяйственной одежде» (удивляясь странному прилагательному). Тут же следует мысленная поправка (женским голосом, педантично): «В темной хозяйственной одежде».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (женским голосом): «Перед ... преклонением буржуазной Республики...».

Мысленный, неполностью запомнившийся диалог. «Всё это ... когда ... в классе прочла...» (фраза не завершена).  -  «В классе?»  -  «В классе».

Мысленная фраза (кокетливым женским голосом): «А также у меня пальто мешает».

Распрощавшись с мамой* и сестрой, оказываюсь в Москве (в командировке). Пытаюсь на основе предыдущего опыта найти недорогое пристанище, брожу в надежде, что может быть, вспомню что-нибудь. Вхожу в холл высотного здания, деловые люди с сосредоточенным видом изредка пересекают его в разных направлениях. В руках оказывается двухколесная тележка с большим темным чемоданом. Выхожу на широкое крыльцо, осторожно спускаю по ступеням тележку, опять бреду наугад. В проходном дворе играют с мячом подростки. Оказываюсь на улице, с которой открывается красивый вид на раскинувшийся внизу участок Москвы. Останавливаюсь полюбоваться, опять брожу (уже без чемодана) по широкими улицам. Подумываю, за неимением выхода, вернуться на ночь к маме. Но для этого нужно отыскать магазин деликатесов и накупить ей вкусных вещей (это казалось непременным условием). Однако деликатесные магазины перестали попадаться на глаза. Брожу в надежде наткнуться либо на дешевую гостиницу, либо на деликатесный магазин.

Мысленная фраза (задорно, напевно): «К нам в тарелку, в гости к нам, заглянул сосед».

Полувопросительная мысленная фраза (дружелюбным женским голосом): «Люди молоко любят».

Держу на весу плоский кусок сырого мяса, оглаживая его пальцами второй руки.

Сон о ПРЕВРАЩЕНИИ. Но что это было за превращение, обратимым оно было или необратимым, со мной ли оно совершалось или не со мной, не запомнилось.

Мысленная фраза (завершившая сообщение): «Наверно (эта) история разъяснит появление на свет маленького Гелиоса, которого родители назвали Евгением» (слово в скобках, как минимум, подразумевается, речь идет о истории частной). Последнее слово произнесено невнятно. Фраза визуализируется, занимая полторы строчки текста. Прочесть ее не удается, но я знаю, что это она (поэтому особо и не пытаюсь прочесть). Последнее слово затенено серым облачком, сквозь которое слово просвечивает достаточно, чтобы его можно было опознать. Фраза исчезает. Видится голенький (или полуголенький) ребенок. Держа что-то в руке, он стоит около сидящей в пляжном кресле женщины на песчаном берегу, у кромки прекрасного живого моря.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (спокойным женским голосом): «... острое, полУчите сразу на вторую, ну!»

Мысленная фраза: «Установка состояла из телевизора со старым утюгом».

Мысленная фраза: «Зло не пришибает тебя?»

Двукратный односложный гортанный вскрик (похожий на птичий), что-то типа «Та! Та!»

Мысленная фраза: «И не думают, что дверь (может захлопываться с другой стороны)» (слова в скобках подразумеваются). Смутно видится входная, открывающаяся наружу дверь, перевешенная с левого на правый (если смотреть изнутри жилища) косяк дверного проема.

Мысленная фраза: «Они отдыхают, но и работают». Затем дается подправленный вариант: «Работают и отдыхают» (речь идет о сердце и легких человека).

Мысленный итог обдумывания ситуации, связанной с соревнованием групп: «Выикрало» (искаженное «выиграла»).

Легко читаю написанное на линованом листе бумаги, отчетливо видимое имя «Натанкатапа» (за его окончание не ручаюсь, я могла его перепутать).

На новом месте работы получаю тему, но не могу ее начать - ни непосредственный, ни вышестоящий руководитель не ввели меня в курс дела (а самой обратиться к ним считаю неэтичным). Ситуация нелепа, тревожусь за исход (опасаюсь увольнения). Одна из принятых одновременно со мной сотрудниц (не имеющая моих проблем) говорит, что ей повысили зарплату и дали еще одну тему. Мою реакцию нетрудно предугадать, однако почти сразу же говорю себе, что девушка (неописуемой красоты, в меру своего возраста серьезная) ни в чем не виновата. Никакой «несправедливости» тут нет, за коллегу можно лишь порадоваться. Оказываюсь за круглым столом, рядом с двумя сотрудниками. Случайно замечаю на нижней полке стола замаскированную книжку СКАЗОК. К ней то и дело украдкой устремляются глаза сидящего около меня мужчины. Не удержавшись, прохожусь на этот счет, но в такой форме, чтобы сидящая тут же женщина ничего не поняла. Она и не поняла, а мужчина, не оценив моего юмора, посмотрел на меня не только с беспокойством, но и с укоризной.

Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (женскими голосами).  «...пришли к ним в деревню».  -  «И как раз у меня началось (там) представление» (слово в скобках, возможно, лишь имелось в виду).

Мысленные фразы (четко): «Новую рубашку. Новую кристаллическую рубашку».

Книга с плотной картонной (как у СКАЗОК) обложкой. Она называется «ЧИСТКА ЛЮДЕЙ. ...опыт...» (подзаголовок прочитан мной неполностью).

Мысленная фраза: «Пурпур его чувств сотворил золото слов».

Держу клочок бумаги, попавший ко мне на предыдущей стадии сна. На нем записан номер телефона, по которому я должна получить ответ на заданный сюжетной линией сна вопрос. В холле телефоном воспользоваться не получается. Параллельная линия занята женщиной, восседающей посреди комнаты на диване, среди разбросанных вещей. На просьбу позволить позвонить следует отказ. Женщина объясняет, что сейчас она заканчивает прогревание (какой-то части тела), а после этого начнется полнометражная телепередача, которую она не может пропустить. Так что телефон — с помощью которого она и прогревается и смотрит телепередачи — будет занят долго. Все это время она не отрывает от левого уха круглый черный наушник с тянущимся от него черным проводом. Ничего не остается как смириться с ситуацией (а что я могу поделать?) Но как только смиряюсь, женщина тут же спокойно предоставляет просимое. Подхожу к изящному овальному, загроможденному всякой всячиной столику. Высматриваю (или расчищаю) свободный участок. Дважды, с небольшим нажимом провожу по нему положенной плашмя монеткой — так здесь производится соединение с абонентом. Говорю: «Здравствуйте. Попросите, пожалуйста, товарища Куклачева к телефону», жду ответа. P.S. Этот сон (незапомнившаяся часть которого была еще более абсурдной, чем запомнившаяся) как бы взывал, как бы кричал: да пойми же ты наконец, что все это — просто бред. Вот сейчас уж его наворотили тебе столько, что ты просто обязана это понять (я согласна насчет бреда, но не понимаю, что такое «все это»).

Возникла проблема, испортился утюг. Мыслится, что если перегорел нагревательный элемент, то это хорошо, потому что всего-то и нужно отнести утюг в ремонт. Ели же не в порядке шнур, то и того лучше, нужно лишь купить новый, и все будет в порядке (какой-то смешной сон про оптимизм).

На широком корытообразном (кажется, жестяном) столике слабо ворочаются новорожденные Существа, похожие на помесь младенцев и птенцов. Их влажная кожа была неприятного буро-серого цвета.

Справа появляется внушительная фигура, облаченная в черное, в том числе в роскошную черную мантию с необыкновенными переливами (что-то вроде блеска драгоценных камней). Фигура окружена многочисленной свитой, тоже в черном. Мы, несколько человек, глядя на появившихся, говорим себе, что «и не представляли, какая величественная мантия у нашего Руководителя» (ничьи лица не виделись, спутники мои лишь ощущались).

Я, молодая, энергичная, в нарядном летнем платье, прибываю с кратким визитом в Город, в котором когда-то родилась. Иду налегке, с небольшой сумкой. Спохватываюсь, что не захватила ничего из вещей, из одежды — ведь мы с сестрой решили здесь обосноваться (но это еще только предстоит, к тому же не в ближайшее время). Пытаюсь вообразить, как сложится здесь моя жизнь — наверняка, непросто.

Мысленная фраза: «Это достаточно меня поразило после конфликта с овощами».

В петином классе (где в качестве ученицы - новенькой, в своем нынешнем возрасте - нахожусь я) идет урок истории Древнего Рима. Его ведет Алина (классная руководительница). Ученики что-то отвечают (с мест), Алина что-то рассказывает. Меня одолевает сонливость, слипаются глаза. Это не позволяет включиться в тему урока и порождает тихий комплекс неполноценности. Предаюсь размышлениям о том, что вот так (как я сейчас) чувствуют себя люди, оказывающиеся в незнакомой ситуации, в незнакомой среде, «новенькие». Алина идет по рядам, демонстрирует книжную иллюстрацию. Добирается до моего места, и не показывая книги, что-то мне говорит. Не воспринимаю сказанное. После перемены Алина первым делом подходит с книгой к моей парте, опять что-то говорит. Отвечаю: «Нет, я слушаю, но просто глаза не открываются».

В этом сне фигурировала странная птица (типа журавля), голова которой поворачивалась на 180 градусов, что вызывало у меня удивление.

Смутно видится, как толстый темный скомканный свитер засовывают в похожий на наволочку чехол. Действие сопровождается мысленным комментарием: «На этот раз модель свитера вошла без осложнений».

Просторный красивый, окруженный садом многоэтажный дом, наш с Петей дом. И кошка, вполне приличная, но совершившая недопустимую (с моей точки зрения) вещь - напрудившая в одной из комнат. Правда, окна были закрыты, и ей было не выйти в сад, но это, на мой взгляд, ничего не меняло. Самое ужасное было в том, что лужа была огромной, будто на пол вылили целое ведро мочи. Она была без запаха, светлая, прозрачная, и она медленно растекалась, намочив кусок большого ковра, два коврика поменьше и спинку кем-то уроненного кресла. Почти в истерике от гнева и омерзения, гляжу на продолжающую расползаться лужу, решительно заявляю, что такую кошку нужно немедленно выгнать. Спокойный, рассудительный Петя иного мнения.

Мысленная фраза (бодрым женским голосом): «Счастливой стороной».

Смутно, как бы всплывая из неведомых глубин, достигает меня почти неуловимое волновое сообщение, что непонятное и неизвестное на самом деле понятно и известно. Предстает бездонная, бескрайняя толща темно-серой субстанции (не твердой и не жидкой), находящейся там, в неведомых глубинах. Это Разум, древний, мощный, всеобъемлющий. Похоже было, что он лишен органов восприятия (в нашем понимании). Он вызвал у меня необъяснимое чувство симпатии. Вполне возможно, что по натуре он грозен, но это ничего не меняло. Он был Другим, но при этом не чужим - трудно все это объяснить. [см. сон №2295]

Разговариваю со своим директором по телефону о какой-то собаке. В моей большой квартире появляется Жано с женой и собакой. Раннее утро, мы должны быстро собраться на работу. Тут же находится сестра и еще одна (моя?) собака. Сестра сидит в одной из комнат у широкого подоконника и бездумно смотрит в окно, в том же углу стоит черный кабинетный рояль. Суечусь по поводу завтрака, шмыгаю по комнатам, приговариваю, что сейчас все будет готово. Гости не выказывают нетерпения (люди виделись условно, а собаки, кажется, лишь ощущались).

Мысленная, незавершенная фраза: «В сущности, это одни и те же...».

Мысленная фраза (женским голосом): «Интересно, по черчению не проходит?»

Мысленный диалог (женскими голосами). «Ты знаешь, что с сыром?»  -  «А вот, сыр есть».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (спокойным женским голосом): «И каких же ты синтезировала ...? Из ряда семьи?» Видится девочка, раз за разом безуспешно пытающаяся одеть через голову тонкую белую блузку, недостаточно для этого расстегнутую.

Мысленная фраза (вялым женским голосом): «Что еще делать я не знаю».

Смотрю на большой лист с туманным расплывчатым, неразборчивым текстом на каком-то языке. Беру словарь. Тут же думаю, что перевести ничего не удастся, поскольку текст составлен на древней версии языка, современный словарь вряд ли тут поможет.

Несколько находящихся в учрежденческом холле человек говорят о камере предварительного заключения. Любопытство толкает меня сделать несколько шагов, отомкнуть цепочку, приоткрыть в камеру дверь. Глазам предстает мирное светлое квадратное помещение, двухъярусные нары по стенам и неотчетливо видимый мужчина, сидящий на нижнем ярусе, напротив двери.

Большое темноватое, замысловатой планировки служебное помещение со смутно видимыми сотрудниками. В правом переднем углу выгорожено место, где сидит женщина, выполняющая такую же, как и я, работу, и получающая надбавку за знание иностранных языков. Подхожу с какой-то целью к ее столу. Левая половина его заляпана птичьим пометом (чуть ли не свежим). С недоумением обращаю на это внимание женщины (в душе удивляясь, как можно сидеть за загаженным столом). Она, молодая, стройная, беззаботная, принимается небрежно вытирать стол, попутно объясняя, что ничего страшного, можно и тут посидеть, пока не начнут платить надбавку. Впадаю в недоумение, поскольку надбавку женщина уже получает.

Мысленная фраза (мужским голосом, с подначкой): «Не знаешь, кто за чем отходил?»

Рассказываю что-то Лесе. Она говорит: «Это еще что, а вот у моего сына в классе несколько учеников оказались лишними людьми». Объясняет, что школьная администрация признала лишними, подлежащими отбраковке несколько мальчиков с атипичными поведенческими (и/или психическими) характеристиками.

Приятельница говорит, что готова сообщить информацию по важному для меня вопросу. Однако то, что я от нее услышала, вызвало лишь разочарование и протест. Сведения оказались, во-первых, скудными, а во-вторых, не соответствующими (на мой взгляд) действительности (говорилось что-то о Пете). Вторая половина сна посвящена моим блужданиям, цель находилась где-то далеко, и я у кого-то спрашиваю дорогу. Человек взмахом руки указал мне направление, после чего смутно, бегло, в бледно-серых тонах на горизонте увиделось что-то невнятное и ведущий туда прямой путь.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Если оно не ... в обещанном указом сроке, то (придется)...» (за слово в скобках не ручаюсь).

Географическая карта Африки с городом «Анкара», он же «Афины». Город обозначен на крайнем африканском севере, к нему (и от него) идет много черных жирных стрелок.

Мысленная фраза: «С нашим театром поступают точно так же, как с Мариинским».

Мысленная фраза (кажется, моя): «Три-шестьдесят».

Петя пошел в девятый класс в новую школу на Рябинной улице. Утром протягивает мне справку. В суете сборов на работу забываю вернуть ее ему (однако суета не помешала заметить краем глаза, что Петя кладет в портфель что-то вроде парика с короткими черными волосами). Выскакиваю из дома, вспоминаю про справку, решаю, что она важная, устремляюсь в школу. Редкие учительницы с отрешенным видом пересекают вестибюль, прижав к груди классные журналы. Не решаюсь их беспокоить. Пробую отыскать класс самостоятельно. Поднимаюсь этажом выше, коридор пуст, тих, ни звука не доносится из-за закрытых дверей классов. Возвращаюсь в вестибюль. Там появилось новое лицо — молодая женщина стоит у стойки, огораживающей место вахтера. Спрашиваю, где находится такой-то класс. Женщина не самым любезным тоном отвечает, что не знает, что она тут не работает, но ее родственница служит тут секретаршей, ее кабинет находится выше этажом. Отправляюсь было туда. Останавливает опасение, что если появлюсь в классе, новые соученики Пети могут расценить это не в его пользу. Решаю отдать справку вечером, дома. Выхожу из школы. Из стоящей в отдалении стайки школьников вздымается чья-то рука. Перевожу взгляд туда — это машет мне Петя. Нижняя часть его лица скрыта за коротко стриженой черной бородой, выглядящей, как щетина мачо. Вот, оказывается, что клал мой сын сегодня утром портфель. Припоминаю, что он уже ходил когда-то раньше в школу не как все (не в школьной форме). Сую ему справку, мчусь к метро (Петя и стоящие с ним мальчики выглядели двенадцатилетними).

В числе нескольких визитеров находимся у известного писателя, в заставленной книгами комнате. Сидим в креслах вокруг массивных журнальных столов, писатель расхаживает между нами. Все выбирают себе книги. Петя отобрал (пометил в списке?) несколько, писатель уже вручил мне первый том. Показываю Пете, он говорит: «Это чистая фантастика». Спрашиваю: «А в следующем томе что?» Он говорит: «'Дорога туда' и ...» (окончание не запомнилось).

В нижней части листа, под текстом, четко, крупно написано (или напечатано): «1$ =1.040».

Выхожу из нашей комнаты, вхожу в помещение, расположенное по другую сторону длинного казенного коридора. За столиком сидит регистраторша, рядом толпится несколько человек. Справа, на двух топчанах, кто-то спит. Узнаю в одном из спящих Петю (по фигуре, лица его не видно, он спит на животе). Из-за скопления людей здесь душновато, думаю, что спать в таких условиях не очень хорошо (непонятно, зачем я туда заходила). Возвращаюсь в нашу комнату, почти сразу же появляется Петя, спрашиваю: «Я тебя разбудила?» Он непонимающе переспрашивает: «Чего?» Повторяю: «Я тебя разбудила? Я заходила в ... и ты спал» (название помещения не запомнилось). Петя говорит: «Нет. То-то я думаю...» (фраза обрывается).

Мысленная фраза: «Единственный способ понять традицию — это порвать с традицией».

Мысленное восклицание (как реакция на рассказ или перечисление): «А яблок нету! Забудьте о яблоках!»

Мысленные фразы (упрямо, решительно): «Больше ничего брать не буду. Мне надо было (бы) уйти и ничего не сказать».

В одном из книжных абзацев читаю (или воспринимаю иным образом) фрагменты фразы: «Говорят, что из ... можно извлечь...» (речь идет об извлечении информации).

Брожу по центральной части незнакомого города, периодически вступая в кратковременные контакты с доброжелательными местными жителями. Постепенно накапливающиеся зрительные впечатления приводят к осознанию, что я в этом городе уже когда-то однажды была. У меня как бы пелена спадает с глаз, схема города приобретает знакомые очертания, что позволяет теперь более уверенно ориентироваться (сон был светлый, красочный, натуралистичный).

В финале сна с несколькими действующими лицами (среди которых была и я) несколько раз повторяется (дословно) одно и то же соображение (довод? факт?).

Молодежь на поляне играет в мяч, я нахожусь правее, в пределах видимости. Одна из девушек оказывается неподалеку, с недоумением смотрю на ее темное облегающее платье, надетое поверх темных облегающих брюк — и это в погожий летний день, во время игры! Боковым зрением замечаю, как Петя размашистым жестом, с силой посылает мяч вправо. Мяч, пролетев почти неправдоподобное расстояние, ловко попадает внутрь лежащего на земле старого вылинявшего пробкового спасательного круга (внутреннний диаметр которого лишь ненамного превышает диаметр мяча, размером с волейбольный). Поражаюсь снайперской точности броска. Со стороны горизонта беззвучно мчится несколько мотоциклов, седоки которых выглядят как бы нарисованными темными размашистыми штрихами. Преодолев невысокие холмы, банда оказывается на поляне, молниеносно расправляется с игроками в мяч и исчезает. Поверженные разбросаны по траве. В одном из них, лежащем ничком на взгорке, признаю Петю, почти сразу приходит осознание, что на самом деле с ним все в порядке. Я все там же, лежу с закрытыми глазами, в непосредственной близости от меня ходят взад-вперед несколько человек (светлые фигуры обоего пола). Не запомнилось, сон ли показывал их мне или я подсматривала сквозь ресницы. Каким-то образом мне известно, что я смогу спастись лишь сохраняя неподвижность и ни в коем случае не открывая глаз (сон был  натуралистичным, финал не запомнился).

Мысленная фраза: «И мы вошли в лес, и вдруг они все перед нами раскричались». Видятся джунгли и цепочка белых людей в шортах, светлых рубашках, пробковых шлемах. Люди окружаются толпой дикарей, аборигенов, бесшумно, миролюбиво появляющихся из-под полога тропической растительности.

Обсуждается вопрос военной английской экспедиции.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «...с Лейкиной было двигаться?»

В незапомнившемся сне фигурирует фрагмент чистой улицы с новыми, светлыми домами.

Категории снов